кусто

На суше — фальшь и суета, мельканье дней, как пена,
Он не простым ныряльщиком — пророком в синеву ушёл,
И мир, что был для всех чужим, в его глазах покой нашёл.

Он нам, рождённым в толще пыли, открыл секрет подъёма:
Дыши, смотри и воспари свободным от хлопотного содома.
Два баллона за спиной, как лёгкие, наполненные верой,
И «Калипсо» под Луной — ковчег, плывущий в эру перемен,
Где человек — не царь, не враг, а гость с коротким визитом,
Где Красота — как вечный знак, никем ещё не позабытый.

Он видел то, что не для глаз: неоновые сны кораллов,
Он слышал, как в прощальный час поёт безмолвие органом.
В каньонах, где скелеты шхун нашли последнее пристанище,
Он находил не смерть — лагуну, колыбель живого мира.
А акулы — не убийцы, киты — не просто туши,
Он научил нас не бояться и открывать в животных души.

Запомни кадр: седая прядь, в морщинах карта океанов,
И голос, что умел шептать на сотнях языков — но без обмана.
В его глазах всегда плескалась та бездонная вода,
Которую не расплескать нам никогда.
Он доказал: в мире безмолвия грохочет музыка планет,
И если ты её не слышишь — в тебе души, скорей всего, и нет.

Так пусть же красным беретом горит закат над морем!
И каждый, кто ныряет, заговорит с его бессмертным взором.
Жак-Ив, вы там, на глубине, где нет границ земных держав,
Прими салют от всех живых: ты жив — и в этом главном прав.
И команда твоя — это мы, все, кто сберечь планету рады,
Покуда дышит океан — жива «Калипсо» и её бессмертный адмирал.