Баллада о преподобном Иринархе Затворнике

«Много может усиленная молитва праведного».
Послание апостола Иакова, 5:16


      Историческое предисловие

Преподобный Иринарх Затворник Ростовский (около 1548–1616) - подвижник Борисоглебского монастыря, прославившийся суровым затворническим подвигом, терпением и непрестанной молитвой. По его житию, старец носил тяжёлые железные вериги, проводил дни в уединении и молился об избавлении Русской земли от бедствий Смутного времени.
С именем Иринарха связано благословение князя Дмитрия Пожарского перед походом на Москву, а также встреча с польско-литовским военачальником Яном Петром Сапегой. Согласно житию, старец открыто исповедал свою верность Русской земле и молился за русского царя, не страшась ни военной силы, ни угроз.
Эта баллада - поэтическое обращение к образу святого затворника, чьё духовное оружие заключалось не в силе земной, а в смирении, вере и молитве. В центре произведения -  подвиг преподобного Иринарха, его сострадание к страждущим и молитвенная забота о судьбе Отечества.



Над Русью мрак кромешный встал,
Земля стонала под бедою.
Огонь над градами плясал,
И смерть бродила стороною.

В обители, где камень стыл,
Где ветер выл над кельей жутко,
Затворник Бога вопрошал,
Взывал в молитве  неотступно.

Смыкались стены, мрак давил,
Гремели кольца и вериги,
Но он смирением гасил
Врага лукавого интриги.

И побеждал духовный мрак,
Забыв усталость, боль и страх,
Взывал с моленьем к Небесам
Затворник Божий Иринарх.

Пред Божьей силой мрак дрожал,
Крушились козни супостата,
Сам старец к Господу взывал,
И отступали силы ада.

Не о себе просил монах,
Не о покое и спасенье.
За Русь скорбел в тяжёлых днях,
К Творцу взывал об избавленье.

Вновь тьма над Русью поднялась,
Междоусобье землю рвало,
Меж братьев распря разлилась,
И чужеземцев рать вторгалась.

А в келье старец не смолкал,
Пред Богом преклонив колени,
А вражий стан теснил народ,
И крепла вера в час лишений.

К Москве Сапега рать повёл,
Над Русью вновь сгущалась тьма,
А князь Пожарский меч вознёс,
Чтоб пробудилась Русь сама.

Князь Пожарский к старцу шёл,
За Божьим словом в час лихой.
И крест от старца он обрёл,
Чтоб Русь спасти в борьбе с бедой.

Под Дмитровом свершился бой,
Сапега рать свою собрал.
Пожарский встал за край родной,
И неприятель отступал.

А старец в келье дни влачил,
Молясь за Русь перед иконой.
И Господа о ней просил,
Чтоб Русь не пала побеждённой.

За грады, сёла он молил,
За монастырские чертоги.
Чтоб Бог Отечество хранил,
От войн, разора и тревоги.

В веригах тяжких, в тесноте,
Он нёс свой подвиг сокровенный.
В молитве, в бдении, в посте,
Душой пред Господом смиренный.

Сапега в монастырь явился,
Иринарх сам навстречу вышел..
Воевода пред старцем склонился,
И слово Божье смиренно услышал:

«В России я рождён и крещён,
За русского царя я Бога молю.
Господней десницей от бед защищён,
За веру Христову душою стою.

Ступай восвояси, Сапега,
Покинь поскорее пределы Руси.
Не жди здесь ни славы, ни блага,
И жизнь свою в землю чужую неси».

«В словах твоих, старец, есть правда,
В них сила, что мне не сломить.
Чужой земли мне не надо,
Своей и должно мне служить».

Не внял Сапега слову старца,
На Русь он вновь пошёл войной.
Погибель встретила скитальца
И оборвала путь домой.

В тесной келье, в молитве суровой,
Старец пред Богом смиренно стоял.
И под кровом обители скромной
Тьме бесовской преградою стал.

Господь ему власть над бесами дал,
И морок бесовский пред ним отступал.
Не силой своей побеждал он врага -
Над ним простиралась Господня рука.

В железных веригах свой подвиг вершил,
Пред Богом колени смиренно склонил.
И натиск бесовский Господь отражал,
Когда к Нему старец усердно взывал.

Бесовская сила людей истязала,
Хмель гнал их к погибельной мгле.
Бессонная ночь  не давала покоя,
И старец молился о каждой душе.

И там, где отчаянье душу сжимало,
Где ночь не давала измученным сна,
Молитва к престолу Господню взывала,
И милость с Небес нисходила сполна.

За Русь Иринарх молитвы творил,
За грады и сёла, за Храмы родные.
Чтоб Русь устояла средь смуты и битвы,
За люд, что взывал к Небесам в дни лихие.

За стенами кельи гремела война,
И пламя пожаров вставало над Русью.
Но в келье молитва была не слышна -
Лишь Бог её знал в тишине и безлюдье.

Предвидел монах последний свой час,
И братии слово сказал на прощанье:
«Отхожу от вас телом, но духом средь вас,
И с вами пребуду в молитве, в молчанье».

Он знал, что земной его путь завершён,
И сам себе вырыл пещеру для сна.
Без страха к кончине готовился он,
И верил: за смертью - обитель Христа.

И час его тихо настал на земле,
Свеча догорала в безмолвной тиши.
Склонились над старцем монахи в мольбе,
И к Богу взывали от скорби души.

Не многим известен затворника путь,
Но к старцу и ныне свой взор обращают.
И путь к его келье сквозь годы живёт,
И верные души к святому ступают.

Паломники вновь по дорогам идут,
Хоругви над шествием тихо взлетают.
Обители стены молитву хранят,
И тихая вера сердца согревает.

Святой Иринарх, за Отчизну молись,
Пред Господом нашим ходатайствуй свято,
Чтоб правда Христова в народе жила,
И Божия милость была необъятна.