Всё преходяще. Корона сонетов. Венок VIII

                I
День на надежды выдался скупым.
Ответы, как мечта, не очевидны.
Всё явное лишь кажется простым.
У айсберга вершину только видно.

Что под ковром? Мышиная возня?
Или гадюшник снова брызжет ядом?
А по Европе носится сквозняк
В военном френче и с недобрым взглядом.

Чуть где-то поутихнет ветер зла,
Как там уже маячит сброд шакалов.
Сползла на Землю роковая мгла
Из прихвостней войны и каннибалов.

В дом мира настежь открываю двери,
Я в лучшее желаю всё же верить.
                ***
                II
Я в лучшее желаю всё же верить:
Придёт, придёт желанная весна.
О жизни голосящие апрели,
Внезапная накроет тишина.

Ни выстрелов и ни жужжанья дронов.
Уж что и зажужжит – полёт шмеля.
Сады свои расправят плечи-кроны,
И рассмеётся травами земля.

И защебечут говорливо птицы,
А чуть спустя – голодные птенцы.
Отстроятся деревни и станицы,
И по домам разъедутся бойцы.

Я знаю, это будет! Победим!
Мир станет обязательно другим.
                ***
                III
Мир станет обязательно другим,
Жаль – не сегодня и, увы, не скоро.
Ошибок прошлых мы не повторим,
Изжив душещипательные споры.

Знать, не убит Тесеем Минотавр,
Коль в душах зарождаются пороки.
Для провокаций нужен гнусный мавр,
Чтоб правду подменяли экивоки.

Коль мир изменчив, вывод здесь простой:
Проходят страхи, ужасы и беды,
Наступит тот период золотой,
Когда весь мир оденется в победу.

Сто раз наивно, но я буду верить:
Хоть глупые, мы – люди, а не звери.
                ***
                IV
Хоть глупые, мы – люди, а не звери,
И понимаем глубину проблем:
Что выгоды не будет – лишь потери,
Которые нельзя сравнить ни с чем.

Да, в том беда, что миллионы жизней
Умрут, погибнут, заживо сгорят.
Ещё страшней – по всей планете тризна.
Так даже думать – в сердце жгучий яд.

Сапфир Земли мерцает во Вселенной
Четыре с лишним миллиарда лет.
Она должна светиться неизменно,
И на сегодня вариантов нет.

Свершится это, но не наобум,
Когда проснётся всей планеты ум.
                ***
                V
Когда проснётся всей планеты ум,
Не страшно будет чьё-то психопатство.
Так сорняков среди цветочных клумб
Бессмысленно ехидное злорадство.

Хоть говорят: страшна для бочки мёда,
Наполненная тёмным дёгтем ложь,
Мозги загадить можно у народа,
Но душу у народа не возьмёшь.

У дерева тем здоровее крона,
Чем глубже корни – в матушке-земле.
Ложь – это злые волосы Горгоны
С бесчисленным количеством ролей.

Осознаёшь: пришёл конец безволью,
Когда душа измучается болью.
                ***
                VI
Когда душа измучается болью,
И на терпенье кончится лимит,
Надеюсь очень: из осины колья
Получит каждый, кто войной грозит.

Не может же Всевышний бесконечно
Быть безучастным к горю матерей,
И позволять вершить бесчеловечно
Посланцам ада шабаши смертей –

Сжигать в кострищах ангельские души,
Беспомощных под натисками зла.
Спасает всех шестая часть от суши,
Чтоб этот мир не выгорел дотла.

С надеждой мысли будоражат ум:
Заглушит детский крик ракетный шум.
                ***
                VII
Заглушит детский крик ракетный шум…
Знать, фраза Достоевского забыта,
Что этот мирового счастья бум
Ничто не стоит, коль слеза пролита

Того ребёнка, что колотит в грудь,
Взывая о своей защите к Богу…
Кто выбрал этот изуверский путь?
Кто возродил убийцев-бандерлогов?

Молчит Брюссель, играясь со змеёй,
Забыв в азарте, что она кусает.
Шакал, представ обиженной овцой,
Ни в чём себя – шакала – не меняет.

Когда на раны будут сыпать солью,
Народ поймёт, что он попал в неволю.
                ***
                VIII
Народ поймёт, что он попал в неволю,
И не попал – пришёл на эшафот,
А режиссёр, что расписал всем роли,
С улыбкой песню о любви поёт.

Трезвоня о сохранности природы,
Борясь за жизнь жука и комара,
Взывают «прогрессивные» уроды
Устроить секс безумства до утра.

От мамы отказаться и от папы,
Одно лишь производное – Оно.
Морали человеческой сатрапы,
Которым кровь – игристое вино.

А крик души направлен не к богам –
К тиранам, лицедеям и ворам.
                ***
                IX
К тиранам, лицедеям и ворам
Не достучаться, как в глухие стены.
Как говорится, всё им «пополам».
Они одни желают перемены:

Россия чтобы, как кошмарный сон,
Не только с карт исчезла бы навеки.
Им в каждом русском видится шпион.
Меняются портреты в имяреке.

Изжить, разбить на мелкие куски,
Всех в лагеря, как в Риме – на галеры.
У памяти, знать, ножки коротки,
Извращены учтивые манеры.

Не помешало бы умерить аппетиты
Всем европейским названным элитам.
                ***
                X
Всем европейским названным элитам
Пора бы вспомнить русский этикет.
Быть хочется правителем маститым?
Учи, что значит термин «паритет».

Всё в этом мире знает свою цену.
Всегда за всё приходится платить.
Честь и свобода – истинно нетленны.
Убить их можно, их нельзя купить.

Россия – добродушная хозяйка,
Желанный и всегда тактичный гость;
Поделится с друзьями, вплоть до майки,
А месть в бою не перевесит злость.

В который раз мы говорим врагам:
Платить придётся строго по счетам.
                ***
                XI
Платить придётся строго по счетам:
За смерть детей, разрушенные сёла,
За несть числа могилам и слезам,
За свечи падших в ваших же костёлах;

За боль Земли, истерзанной и в ранах,
За воздух, задохнувшийся в дымах,
За светлый мир, украденный обманом,
За пустоту в разрушенных домах.

Кто долго спал, придётся просыпаться.
Нельзя стоять безлико в стороне.
Земля должна собою любоваться,
А не гореть отчаянно в огне.

Венками будут головы увиты,
Когда уже все карты будут биты.
                ***
                XII
Когда уже все карты будут биты,
Останется зачинщик в дураках,
Как бабка у разбитого корыта,
Погрязшая в несбыточных мечтах.

Мечтать, конечно, никому не вредно.
О чём мечтать – трепещущий вопрос.
Лишь тень уходит тихо и бесследно.
Мечты иных – источник горьких слёз.

Мечта кого-то – только о хорошем,
То для него и сбудется она.
Но если мы на сотни нас умножим,
Мир вспомнит, что такое тишина.

Возможно, я подвергнусь остракизму,
Мечтаю, что придёт конец фашизму.
                ***
                XIII
Мечтаю, что придёт конец фашизму.
Не только как коричневой чуме.
И это не волна патриотизма –
Желание заслон поставить тьме.

Фашизм родился, в принципе, недавно
По меркам исторических эпох.
Надменный, злой, в деяниях тщеславный,
Прошёл по евро-странам, как Молох.

Что в силу обстоятельств появилось,
Должно исчезнуть в факте таковых.
Чудовище боится только силы
И не приемлет методов иных.

Я не сражён микробом фатализма,
Как прежде, наполняюсь оптимизмом.
                ***
                XIV
Как прежде, наполняюсь оптимизмом 
И, как ребёнок, верую в добро.
Возможно же каким-то механизмом
Больной Европе вылечить нутро?!

Но тишина. Вопрос мой без ответа.
А Мир в улыбке – как эстрадный мим.
Дымы, дымы… увы, не сигареты –
Предупрежденьем бесконечных зим.

Восток алеет восходящим солнцем,
Трава на волю рвётся из земли.
Ей не нужны альбомы разных лоций,
Ей воздух нужен, а не корабли.

Грядущее укрыл тумана дым.
День на надежду выдался скупым.
                ***
                Магистрал VIII
День на надежду выдался скупым.
Я в лучшее желаю всё же верить:
Мир станет обязательно другим,
Хоть глупые, мы – люди, а не звери.

Когда проснётся всей планеты ум,
Когда душа измучается болью,
Заглушит детский крик ракетный шум,
Народ поймёт, что он попал в неволю

К тиранам, лицедеям и ворам.
Всем европейским названным элитам
Платить придётся строго по счетам,
Когда уже все карты будут биты.

Мечтаю, что придёт конец фашизму.
Как прежде, наполняюсь оптимизмом.