Сильнее всего здесь работает несоразмерность бабочки и Фудзи: хрупкому существу поставлена почти невозможная цель, и потому полёт читается как образ тихой, не героической стойкости. Обращение «Лети, бабочка» звучит одновременно как напутствие и самоубеждение. Финал про смысл ясно задаёт авторскую мысль, однако проговаривает её слишком прямо: абстрактное объяснение ослабляет выразительный контраст первых образов. Если заменить заключение конкретной деталью — ветром, снегом, тенью крыла на склоне, — читатель сможет сам почувствовать смысл пути, и миниатюра станет глубже и многозначнее.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.