В забытой памяти

Никита отошёл по-маленькому и, приступив к делу, вздрогнул всем телом. Он вспомнил! Быстро сделав своё дело и натянув штаны, он побежал обратно.
— Я вспомнил, я вспомнил! — кричал он, направляясь к группе подростков, сидевших на срубленных деревьях вокруг небольшого костра.
Ночь была тёплая, безоблачная, с огромной луной, низко гулявшей по горизонту. Если бы здесь были взрослые люди, что-нибудь мифическое присутствовало бы в разговоре. А так сейчас обитал дух подросткового всемогущества над миром. Это они уже столько знают и понимают обо всём, но унизительно должны отпрашиваться у взрослых.
Он ворвался в круг, как вихрь, приподняв искры костра. И, громко дыша, повторял, что вспомнил.
 Серёжа, длинный и щуплый, всегда со слегка приподнятыми плечами, нетерпеливо спросил:
— Ну?
Никита перестал громко дышать, оглядел всех и сказал:
— У меня есть жена…
Тишина. Ни хохота, ни шуток: «Что ты несёшь, Никитос?», «С дуба рухнул?», «Ты по дороге мухомор съел?..»
Никита подошёл к своему отдельно стоящему пню и сел.
Толик, мелкий, с вечно растрёпанными волосами, немного подавшись вперёд, спросил:
— Вы спали вместе?
Никита смотрел под ноги и ответил:
— Я не помню… Больше ничего не помню.
Сашка сидел как-то очень сгорбившись, как птичка, и казалось, сейчас упадёт — вперёд или назад. Он сказал:
— Повезло тебе, Ник.
Никита злился, зачем он это вспомнил. Так хорошо сидели, смеялись, вспоминали, строили планы. Да, они обычные ребята, пока ничем не отличились, со своими проблемами в семье, в школе. Но когда они были вместе, они были выше деревьев, многоэтажек, да что там — могли перешагнуть океан за один день. Один день…
Поляна вспыхнула дневным, летним светом. Их пятеро: он, Никита, Сашка, Толик, Серёга и Макс. Они толкают самодельную дрезину, которую он, Никита, и обнаружил месяц назад на заброшенной лесопилке почти в 20 километрах за городом, катаясь с ребятами на великах. Они облазили почти все развалившиеся постройки, попинали торчащие, съеденные коррозией станки. Никита отошёл от ребят и увидел рельсы. В одну сторону они вели в глубь леса, где всё заросло мелким кустарником. Он пошёл в другую, где они были закиданы огромной кучей прогнивших досок и брёвен. А там, за ней, и стояла эта дрезина. Сразу её и не разглядишь. Только тот мог её найти, кто очень хотел это сделать.
Уже практически взрослые, как им казалось, парни знакомились с девчонками. У Толика даже была девушка, с которой он уже встречался несколько месяцев. Как маленькие пацаны, при виде такого сокровища они загорелись приключениями. Каждые выходные приезжали сюда на великах, растащили эту гору досок, разобрались с ручным управлением дрезины, смазали маслом её уже дышавшую на ладан механику. Углубляясь в лес, где пролегали рельсы, кто секатором, кто мини-пилой срезали на пути следования ветки кустов и мелких деревьев. Рельсы примыкали, выходя из леса, к современным очищенным железнодорожным путям, где ездили поезда. Там было две колеи. Пыхтя и потея, навалившись всем скопом на ручку переключения, они скатили дрезину со своих рельсов, плавно перевели на другие. И с ветерком понеслись навстречу своему будущему.
Сначала она тарахтела тихо. Ручное управление, смазанное маслом, не вызвало у них никакого волнения, хотя и было понятно, что в любой момент всё это может вылететь из своих крепежей. Только проехав метров пятьсот, они поняли, что сразу не осознали: рельсы идут с горки. И дрезина набирает скорость, которую они не знали, как контролировать, да и работал ли этот режим. И это не вызвало у них испуга. Весело крича, махая руками, хохоча, они не почувствовали жжения в груди. Подростки, их внутренний мир только сильнее раскрывался навстречу ветру и скорости. Громко тарахтя, раскачиваясь во все стороны, набирая обороты и выскакивая из леса на основную железнодорожную дорогу, дрезина чуть перевернулась на бок, но удержалась.Как будто наполненная их восторженностью, не скинула их, чтобы наказать за эту безумную смелость. 
Ветер и смех застыли в следующую секунду. Навстречу мчался товарный поезд.
Никита поднял глаза: он уже не был подростком, он был их старше на 16 лет. Шестнадцать лет он ничего не помнил. Как он и Максим среагировали быстро, и каждый выпрыгнул. Только он, Никита, покатился вниз, ударяясь каждый раз то головой, то другими частями тела. Потерял сознание и потерял память. Макс прыгнул в дерево, а скорость поезда отбросила его в другое. Через несколько часов он умер, как показала экспертиза. У других ребят не было шанса. Да, машинист успел их увидеть, но тормозной путь быстро съел рассыпавшуюся дрезину, а вместе с ней — Толика, Серёгу и Сашку.
Никита всё это забыл и жил 16 лет с людьми, которых не помнил и не знал. А потом, знакомясь с новыми, с тем же ощущением, что и их он тоже не помнит. Только через год после долгой реабилитации родители рассказали ему, что было выяснено расследованием. Он ходил на кладбище к ребятам, но ничего к ним не чувствовал, не помнил их. И случайно сегодня приехал через столько лет на эту расчищенную поляну, на ту самую лесопилку, которую перед этим поджёг кто-то из отцов погибших.
— А где Макс? — спросил Никита.
— Там, между деревьями. Родители поставили нам небольшой памятник, венки туда приносят, цветы. Не отпускает его это место… — ответил Серёга.
— Как зовут твою жену? — спросил Толик.
— Маша, — тихо ответил Никита.
— А моя Таня один раз приходила на кладбище. А и зачем потом, да, Никит? Помнишь Таню мою? — Толик смотрел под ноги.
Никита молчал, у него катились слёзы. Начинала сереть ночь. Он сидел на пне, рядом лежал велосипед. Его здесь ждали. Там, сзади, ребята разбирают эту кучу брёвен, смеются, толкаются. Серьёзно обсуждают ручное управление дрезины, и ни один взрослый не знает, зачем они здесь и как надолго останутся в забытой памяти Никиты.