Конец дня

Лифта долго не было, и тут приехали целых два. Я пошел к ближайшему, народу собралось много, в основном студенты – закончилась лекция. Лифт принял меня в свое серебристое нутро, я оказался в углу. Лифты новые, красивые. Над кнопками был экран, где беззвучно показывали часто меняющиеся клипы: ныряли дельфины, гвардейцы проходили караулом возле Букингемского дворца, феерверки вспыхивали над радостной толпой, белые яхты тонули в лазури. Старые лифты часто ломались и их заменили. Меняли долго, со скандалом, со сменой подрядчиков. Теперь мы заключали пари на то, долго ли они проработают. Я проголодался и хотел поесть внизу, в буфете. Ехать домой не хотелось – мы накануне поругались с Мариной из-за какой-то ерунды, часто ругались в последнее время.

Лифт тронулся, но вскоре остановился.
- Началось, - сказал один.
- Я как-то на шестнадцатый этаж пешком шел, - отозвался другой.
 - Надо это включить в зачет по физре, - хихикнул третий. – а тех, кто не сможет -- отчислять. 
- А если какой препод не сможет, то все, пенсия, - добавил немолодой дядя.

Лифт дернулся и поехал все же, все вздохнули облегченно. Однако лифт резко рванул вниз, а потом затормозил так, что все подпрыгнули. Кто-то взвизгнул, кто-то выругался.
- Вызовите же диспетчера, - не выдержала модно одетая мадам.
- Что у вас случилось? - спросила диспетчер.
- Мы падаем, - сказал один.
- Мы застряли, - добавил другой. 
- Ну вы уж определитесь, - сказала диспетчер и отключалась.

 Лифт подергался, но с места не сдвинулся. На кнопку диспетчера нажали еще раз.
- Ждите, - сказала диспетчер, - я вызвала наладчика.
Мы стали ждать.  Я смотрел на экран: ныряли дельфины, гвардейцы проходили караулом возле Букингемского дворца. Все молчали. Стало душно. Снаружи доносились какие-то голоса, крики или плач. Я не понимал, что это. Мне казалось, что все продолжается уже очень долго, но чувство голода ушло. Я вытащил телефон. Сети, конечно же, не было. Телефон у меня новый, с хорошей камерой.  Я еще не вполне с ним разобрался, случайно нажал на календарь, высветилась дата на пять лет вперед. Китай живет в будущем, как говорит Марина.

Лифт медленно поехал вниз, медленно, почти незаметно. Потом стал набирать скорость, захватило дух. Стало жарко. Я смотрел на экран: феерверки взрывались, дети смеялись, парашют раскрывался над идиллическим пейзажем.
 - Это нам за грехи, - вдруг сказала старуха.
Откуда здесь взялась старуха?

Внезапно лифт остановился и двери открылись. Но люди, стоящие возле дверей, отчего-то не выходили.
- Вы выходите? - спросил я стоящую впереди девушку. Она обернулась и не сразу ответила: «Да». Я увидел, что она немолода.

Я вышел в холл. Там было пусто. Свет горел, но как-то слабо. Я не заметил, куда делись остальные и пошел к выходу. Я хотел позвонить Марине, но номер не отвечал. Потом хотел позвонить маме, но там тоже не было ответа. Я пробовал опять и опять, и гудки вонзались в голову тупыми иголками. На проходной тоже никого не было. Я видел, что на улице уже стемнело. В холле висело зеркало во всю стену, и я обернулся.

На меня смотрел незнакомый мужик, он был почти стар, но хорошо одет, выбрит и причесан. Я потрогал себя за щеку, и мужик потрогал. Рожу он имел весьма обрюзгшую, он не нравился мне совсем. Я открыл рот – у меня был кривой нижний зуб, которого я стеснялся. У мужика в зеркале все зубы были ровные. Я задрал рукав – на запястье у меня родимое пятно. У мужика было такое же. Я опознал себя, как труп в морге. Я заметил, что на запястье у меня Ролекс.

- Боже, это-то зачем? – подумал я. Я сел на скамью. Голова была тяжелая и пустая. Я не понимал, зачем у меня украли все эти годы. Где мама и Марина? Живы ли они? Что произошло? Что теперь делать?

Наконец я встал и пошел к выходу. Звук моих шагов гулко разносился в пустоте.  Двери-вертушки оказались открыты. С улицы потянуло гарью и сыростью. К порогу беззвучно подъехал автомобиль.

Но тут во мне что-то дернулось и я отчетливо понял, что не хочу этого, что это какой-то бред, затягивающий меня все дальше. Я развернулся и побежал назад, к лифтам. Я почти был уверен, что они не работают, но кнопка загорелась, лифт пришел, тот самый, крайний, и двери открылись. Внутри не было никого. Я нажал кнопку своего шестнадцатого этажа и лифт поехал. На экране ныряли дельфины, гвардейцы проходили караулом возле Букингемского дворца.

«Многоуважаемый лифт или кто ты там есть, - молился я. – пожалуйста, верни мне мою жизнь. Верни мне мою Марину. Я был, наверное, плохим мужем, но я буду стараться, я буду стараться изо всех сил. Я не хочу жить без Марины. Возьми взамен что хочешь – богатство, карьеру, всю эту бессмысленную ерунду, только пусть все будет как раньше, пусть Марина будет со мной каждый день, пусть засыпает со мной и просыпается со мной.» Феерверки взрывались, дети смеялись, парашют раскрывался.

Лифт остановился, двери открылись, я вышел.
- О, Петя вернулся.  Забыл что ли что-то?
Денис Панков, живой и настоящий Денис Панков смотрел на меня и улыбался.
 - Зонт забыл, - ответил я, почти задыхаясь от счастья.

Я зашел в офис и закрылся там на ключ. Я приоткрыл окно и смотрел на вечернюю Москву, слушал далекий гул машин, смотрел на фигурки людей, нащупывал языком свой кривой зуб и слезы счастья ползли у меня по щекам. Запиликал телефон. Марина! Марина!!! Маришка, как она была записана у меня. Я не знаю, был ли я когда-либо счастлив более.

Я принял звонок: «Да, Марина».
- Петя, - сказала она. – Мне нужно сказать тебе серьезную вещь. Ты выслушай и не перебивай. Я давно хотела сказать, да ты все бежал куда-то. Я поняла, что мы очень разные люди и нам плохо вместе. Мне плохо, я не хочу больше. Я не имею к тебе никаких претензий и уйду сама, искать меня не надо.
 
Не было сил говорить, дышать, жить. Я завершил звонок. Я долго сидел неподвижно, совсем стемнело. Потом вышел, запер дверь и вызвал лифт. Он долго не приезжал, а потом приехали сразу два. Я опять сел в крайний. И опять ныряли дельфины, смеялись дети и раскрывался парашют. Я доехал без приключений и пошел в буфет. Но буфет уже оказался закрыт.