Последнее слово перед пивом

философский цикл о поэте, которому зачем-то дали микрофон у пивного отдела

---

I. Микрофон

Мне дали микрофон

у пивного отдела.

Не спрашивай зачем.

В жизни

слишком многое

начинается

именно так:

с предмета,

который

никто

не должен был

тебе давать.

— Проверка связи.

Я сказал:

— Раз.

Магазин

ответил:

— ПИП.

Я:

— Два.

Где-то

разбилась

бутылка.

Я понял:

связь

установлена.

---

II. Место

Слева —

светлое.

Справа —

тёмное.

Ниже —

безалкогольное.

Выше —

дорогое.

На ценниках

весь человеческий

метафизический

опыт

уже

разложен

по объёму.

0,33.

0,5.

1 литр.

Иногда

человек

всю жизнь

ищет меру,

а потом

находит её

на полке.

---

III. Первые слушатели

Передо мной

мужчина

в куртке.

Женщина

с тележкой.

Парень,

который

долго

сравнивает

две банки,

будто

от выбора

зависит

форма

его будущего.

Никто

не смотрит

на меня.

Это

идеальная

аудитория.

Потому что

лесть

невозможна.

---

IV. Я начинаю

— Уважаемые покупатели...

Сразу

ошибка.

Они

не покупатели.

Пока

нет.

Пока

они

люди,

которые

стоят

перед возможностью

купить.

Система

называет

их

покупателями

заранее,

как религия

называет человека

грешником

ещё до исповеди.

Я поправляюсь:

— Уважаемые

временно

неопределённые...

Мужчина

берёт

две бутылки

и уходит.

Первый

слушатель

потерян.

---

V. Акция

Над головой:

2 + 1

Я говорю:

— Вот

великая

формула

человеческой надежды.

Получить

больше,

чем заслужено

арифметикой.

Кто-то

смеётся.

Работница магазина

смотрит

подозрительно.

---

VI. Бесплатное

— Но третье

не бесплатно, —

говорю я.

— Как?

спрашивает

женщина.

— Вы

пришли

за двумя.

Уходите

с тремя.

Третья

оплачена

изменением

вашего

решения.

Женщина

смотрит

на упаковку.

Ставит одну

обратно.

Я впервые

понимаю

опасность

философии

для торговли.

---

VII. Менеджер

Подходит.

— Вы можете

что-нибудь

про продукцию?

— Могу.

— Тогда давайте.

Он уходит.

Я говорю:

— Продукция

есть форма,

в которой

желание

получает штрихкод.

Менеджер

возвращается.

— Не так.

---

VIII. Холодильник

Он

работает

за моей спиной.

Ровно.

Без пафоса.

Поддерживает

температуру.

Я думаю:

сколько

поэтов

хотели

согреть мир.

А холодильник

честно

делает

обратное

и никому

не обещает

спасения.

---

IX. Температура

— Иногда, —

говорю я, —

любовь тоже

нуждается

не в огне,

а в температуре,

при которой

не портится.

Молодая пара

у полки

перестаёт

спорить.

Всего

на несколько

секунд.

Потом:

— Я же говорил,

бери четыре.

— Нам не надо

четыре.

Любовь

возвращается

к обычной

форме.

---

X. Пена

Мужчина

открывает банку

слишком резко.

Пена

идёт наружу.

Я:

— Вот.

Всё,

что долго

удерживают

под давлением,

однажды

пытается

стать

больше

сосуда.

Мужчина:

— Брат,

салфетка есть?

Философия

снова

оказалась

хуже

хозтоваров.

---

XI. Срок годности

Я читаю:

годен до...

И неожиданно

останавливаюсь.

Микрофон

включён.

Весь магазин

ждёт,

хотя

никто

не знает,

чего.

— Странно, —

говорю я, —

что на бутылке

срок

пишут,

а на нас

нет.

Женщина

у кассы

оборачивается.

И вот

теперь

стало

тише.

---

XII. Если бы было написано

Представь:

на запястье:

ГОДЕН ДО:
14.03.2049

Ты бы

жил иначе?

Или

просто

чаще

смотрел

на дату?

Может быть,

не знание смерти

делает жизнь

осмысленной,

а невозможность

увидеть

ценник

на оставшееся.

---

XIII. Работник зала

Он

ставит

бутылки

ровными рядами.

Я спрашиваю:

— Зачем

идеально?

Он:

— Так

положено.

— А если

через минуту

всё разберут?

— Поставлю

снова.

Вот

человек,

который

понял

Сизифа

лучше

половины философов

и вообще

не знает,

что это

Сизиф.

---

XIV. ПИП

С касс:

ПИП.

ПИП.

ПИП.

Каждый звук —

не товар.

Переход.

До:

принадлежит

магазину.

После:

принадлежит

человеку.

ПИП —

маленький

обряд

смены

собственника.

Если вдуматься,

цивилизация

удивительно

музыкальна.

---

XV. Я говорю слишком долго

В микрофон:

— Человек тоже

всю жизнь

проходит

через невидимые

сканеры.

Школа:

ПИП.

Работа:

ПИП.

Брак:

ПИП.

Развод:

ПИП.

Диагноз:

ПИП.

Пенсия:

ПИП.

Кто-то

в конце:

ПИП.

И статус

меняется.

Менеджер

машет мне:

— Короче!

Вот

и вся

редакторская

школа.

---

XVI. Короче

Я пробую:

— Жизнь коротка.

Менеджер:

— Нормально.

Я:

— Смерть неизбежна.

Он:

— Не надо.

Я:

— Пиво холодное.

Он:

— Вот!

Наконец.

---

XVII. Высокое и низкое

Почему

«смерть»

высоко,

а «пиво»

низко?

Смерть

происходит

один раз.

Пиво

многие

пьют

каждую пятницу.

Что ближе

к человеческой

жизни?

Метафизика

обиженно

уходит

в винный отдел.

---

XVIII. Безалкогольное

Я подхожу

к полке:

0,0

И думаю:

странная

форма

тождественности.

Всё

похоже.

Цвет.

Банка.

Пена.

Название.

Но удалили

то,

что

для некоторых

и было

главным.

Остаётся ли

вещь

самой собой,

если удалить

причину,

ради которой

её выбирали?

Безалкогольное

не отвечает.

Оно

слишком

занято

собственной

онтологией.

---

XIX. Мужчина смеётся

— Брат,

ты сейчас

про пиво

или

про человека?

Я отвечаю:

— Именно.

Он

берёт

безалкогольное.

Не знаю,

победил ли

я.

---

XX. Тара

Стекло.

Жесть.

Пластик.

Разные сосуды.

Одно содержание

может

сменить

оболочку.

Но вкус

иногда

меняется.

Вот

вся проблема

души и тела

на одной

полке.

Платон

мог бы

работать

мерчендайзером.

---

XXI. Возвратная тара

На некоторых

бутылках

сосуд

возвращается.

Содержание —

нет.

Вот

почти

идеальная

модель человека.

Тело

однажды

вернётся

веществу.

А то,

что

было

содержанием,

не принимают

по залоговой

стоимости.

---

XXII. Покупатель спрашивает цену

— Сколько это?

Я:

— 149.

Он:

— Нет,

смысла.

Я:

— А.

Пауза.

— Смотря

с чем

сравнивать.

Он:

— Я

про банку.

— 149.

Философия

в очередной раз

оказалась

ошибкой

распознавания.

---

XXIII. Скидка

Красный ценник.

Было:

199.

Стало:

149.

Пятьдесят рублей

исчезли.

Куда?

Не существовали?

Были

жадностью?

Стали

подарком?

Цена

показывает

не стоимость вещи,

а способность

системы

назначать

число

отношению

между желанием

и возможностью

платить.

Я чувствую,

как менеджер

уже

идёт

ко мне.

---

XXIV. Менеджер отбирает микрофон

— Давайте

сюда.

Я:

— Почему?

— Вы

мешаете

торговле.

— Значит,

слово

действует?

— Очень.

— Тогда

я

поэт.

Он:

— Нет,

вы

проблема.

Иногда

это

одно и то же,

но я

не спорю.

---

XXV. Женщина возвращает микрофон

— Пусть говорит.

Менеджер:

— Почему?

— Интересно.

За ней:

— Да,

пусть.

Потом:

— Только

не очень долго.

Вот

настоящий

мандат

поэзии:

говори,
пока мы
не устали.

---

XXVI. Второй заход

Я беру

микрофон.

Теперь

страшнее.

Потому что

раньше

мне

его дали

случайно.

Теперь

разрешили.

Разрешённая

поэзия

всегда

немного

опаснее

для поэта,

чем запрещённая.

---

XXVII. Я говорю правду

— Я не знаю,

что вам

сказать.

Тишина.

Вот

лучшее

начало.

Не:

я знаю

жизнь.

Не:

я понял

любовь.

Не:

я объясню

смерть.

Просто:

я не знаю.

И вдруг

пивной отдел

становится

похож

на храм,

который

случайно

забыли

освятить.

---

XXVIII. Кто-то отвечает

Из-за холодильника:

— Я тоже.

Никто

не смеётся.

Странно.

Два человека

признались

в незнании

рядом

с упаковкой

по акции.

Может быть,

философия

всегда

начиналась

примерно

так.

Просто

потом

ей построили

кафедры.

---

XXIX. Мужчина с одной бутылкой

Он

стоит

долго.

— Что выбираете?

— Ничего.

— Тогда почему

не уходите?

— Домой

не хочется.

Вот.

Микрофон

становится

тяжёлым.

Потому что

настоящая

философия

вдруг

перестаёт

быть

интересной.

Она

становится

человеком,

которому

домой

не хочется.

---

XXX. Я не говорю

Минуту.

Магазин

живёт.

ПИП.

Колёса

тележки.

Дверь

холодильника.

Ребёнок:

— Мам.

Музыка.

Кассир:

— Пакет нужен?

А мужчина

всё ещё

стоит.

Иногда

единственное

правильное

использование

микрофона —

не говорить

в него.

---

XXXI. Потом

Я спрашиваю:

— Может,

кофе?

Он

смотрит.

— Почему?

— Не знаю.

Может,

пивной отдел

слишком

обязывает

к одному

решению.

Он

смеётся.

Ставит

бутылку

обратно.

Уходит

в сторону

кофе.

Я не знаю,

что произошло.

И слава Богу.

---

XXXII. Поэзия не должна знать эффект

Если

после строки

человек

поменял

жизнь,

это ещё

не делает

строку

великой.

Если

не поменял —

не делает

слабой.

Мы слишком

любим

судить

слово

по видимому

последствию.

Но иногда

оно

лежит

в человеке

десять лет,

как бутылка

в погребе,

и открывается

совсем

не там,

где

его произнесли.

---

XXXIII. Громкая связь

Я вдруг

понимаю:

микрофон

не усиливает

мысль.

Он усиливает

громкость.

Это

разные

вещи.

Человек

может

сказать

глупость

на весь магазин.

Правда

не становится

правдивее

от децибелов.

Очень важное

открытие

для телевидения.

---

XXXIV. Голос

Из динамика

мой голос

не похож

на мой.

Чуть металлический.

Чужой.

Я говорю:

— Это я?

Динамик:

— Это я?

И на секунду

непонятно,

кто

кого

повторяет.

Микрофон

может

сделать

человека

громче

и одновременно

чужим

самому себе.

---

XXXV. Автор

Если

я говорю

слова,

которые

слышу

из динамика

уже

не своими,

кому

они

принадлежат?

Мне?

Микрофону?

Электричеству?

Уху

покупателя?

Магазину?

Тому,

кто

через месяц

вспомнит

одну фразу

и забудет,

где

услышал?

Авторство

плохо

выживает

в громкой связи.

---

XXXVI. Реклама вмешивается

Из потолка:

«ТОЛЬКО СЕГОДНЯ...»

Мой микрофон

отключается.

Голос

из системы:

«СКИДКА ДО ТРИДЦАТИ ПРОЦЕНТОВ...»

Я молчу.

Вот

настоящий

верховный

поэт магазина.

Его

нельзя

перебить.

---

XXXVII. Только сегодня

Сильная

фраза.

Вся человеческая

жизнь

вообще-то

по акции:

только сегодня.

Вчера

уже

нельзя

купить.

Завтра

цена

неизвестна.

Но почему-то

именно

магазин

первым

научился

говорить

об этом

каждые

пятнадцать минут.

---

XXXVIII. Акция заканчивается

В 23:59.

Жизнь

тоже

где-то

заканчивается

в конкретную

минуту.

Разница:

магазин

знает

заранее.

Мы —

обычно

нет.

Может быть,

это

милость.

Потому что

иначе

каждый день

стал бы

ценником

с обратным

отсчётом.

---

XXXIX. Покупатели стали слушателями

Я не заметил

когда.

Некоторые

стоят.

Некоторые

делают вид,

что выбирают.

Один

сфотографировал

ценник

уже

четыре раза.

Очевидно,

просто

не хочет

признаться,

что слушает

стихи.

Вот

настоящая

русская аудитория:

я вообще
тут за хлебом.

---

XL. Хлеб

Из соседнего отдела

как будто

обиделся.

Я говорю:

— Да.

В конце концов

вы пришли

не за поэзией.

И, возможно,

это

самое важное.

Поэзия

не должна

всегда

ждать,

пока человек

сядет

ровно,

откроет книгу

и подготовится

чувствовать.

Иногда

она обязана

застать

его

между

хлебом

и пивом.

---

XLI. Между

Опять

это слово.

Между работой

и домом.

Между

«возьму»

и

«не надо».

Между

трезвостью

и желанием

выключить

голову.

Между

пятницей

и понедельником.

Между

одиночеством

и людьми.

Большая часть

жизни

происходит

не в великих

точках.

А между ними.

Супермаркет

просто

честно

строит

там полки.

---

XLII. Человек с тележкой спрашивает

— А счастье

где?

Все

смеются.

Я:

— Если бы

знал,

отдел

уже

перенесли бы

к кассам.

Он:

— А скидки

были бы?

— Только

по карте.

Магазин

снова

становится

обычным.

Слава Богу.

---

XLIII. Я устал

Микрофон

тяжёлый.

Горло

сухое.

И вдруг

понимаю:

поэт

тоже

товар

ограниченного

срока

выступления.

Чем дольше

говорит,

тем выше

вероятность,

что

всё главное

уже

сказано.

Остальное —

мерчандайзинг

собственного

голоса.

---

XLIV. Поэтому последнее

Я говорю:

— Я закончу.

Кто-то:

— Уже?

Другой:

— Наконец.

Вот

идеальная

рецензия.

---

XLV. Но перед этим

— Посмотрите

на человека

рядом.

Люди

не смотрят.

Естественно.

— Не надо.

Это было

слишком

театрально.

Лучше

посмотрите

на то,

что

держите

в руках.

Бутылка.

Хлеб.

Молоко.

Телефон.

Чужая ладонь.

Что угодно.

Всё,

что

сейчас

рядом,

имеет

одну странную

особенность:

однажды

этого

рядом

не будет.

---

XLVI. И этого достаточно

Не нужно

делать

вещи

священными.

Не нужно

любить

каждый миг.

Это

невыносимая

обязанность.

Просто

иногда

замечать.

Хотя бы

до того,

как отсутствие

сделает

это

за тебя.

---

XLVII. Я отдаю микрофон

Менеджер:

— Всё?

— Всё.

— Хорошо выступили.

— Серьёзно?

— Продажи

немного

упали.

Я:

— Значит,

что-то

получилось.

---

XLVIII. После

Магазин

сразу

забывает

обо мне.

ПИП.

Тележки.

Акция.

Музыка.

— Пакет?

— Карта?

— Чек?

И это

очень

правильно.

Мир

не обязан

останавливаться

после хорошей

строки.

---

Эпилог

Поэт становится покупателем

Я беру

бутылку.

Нет.

Ставлю

обратно.

Беру хлеб.

Кофе.

Яблоки.

Подхожу

к кассе.

Кассир:

— Карта есть?

— Нет.

— Пакет?

— Да.

— Чек?

Я думаю.

— Нужен.

Она

смотрит

удивлённо:

— Зачем?

Я отвечаю:

— Хочу

проверить,

был ли

я здесь.

Кассир:

— На чеке

это

не написано.

ПИП.

ПИП.

ПИП.

Я плачу.

Выход.

Автоматические

двери

раздвигаются.

Позади

ещё слышно:

«Уважаемые покупатели...»

Я

оборачиваюсь.

Микрофон

уже

у другого.

Какой-то

мужчина

из пивного отдела

говорит:

— Проверка связи.

Раз.

Два.

Я улыбаюсь.

И ухожу.

---

Последняя запись

На следующий день

никто

не помнил

поэта.

Но один мужчина

вместо пива

купил кофе.

Женщина

поставила

третью бутылку

из акции

обратно.

Работник зала

по-прежнему

выстраивал

ряды.

Менеджер

сказал,

что

эксперимент

повторять

не надо.

А у кассы

кто-то

вдруг

прочитал

на бутылке:

ГОДЕН ДО...

и почему-то

долго

не мог

положить её

в корзину.

Не потому,

что понял

стихотворение.

Может быть,

наоборот.

Некоторые

слова

работают

не тогда,

когда

мы их

понимаем.

А когда

после них

обычная вещь

на несколько секунд

перестаёт

быть

совсем

обычной.

И если

ты сейчас

смотришь

на предмет

рядом

чуть дольше,

чем

до первой строки,

значит,

микрофон

у пивного отдела

до сих пор

не выключили.