Ни о чём 13-бис, кошачье

                Нужно ещё парочку эпизодов с котом.
                (Оксана Кар)

Полуторамесячный Кот (он в ту пору был ещё не с заглавной буквы) появился в семье на пятилетие дочери.
Сын воспитанницы спортшколы – его маманя жила там долгое время – получивший имя Кеша, оказался норвежским лесным котом окраса «агути с белым» и с «грузинским», горбинкой,  носом.
«Агути» – это трёхцветные, серо-рыже-белые шерстинки, серые при обычном освещении, на солнце буквально сияющие красно-рыжей медью.

Характер зверюги, а уже к году Кеша весил больше семи килограммов, определяли порода, сохраненная возможность кошкооплодотворения и, конечно же, семейное воспитание, в котором активно участвовали я, жена и дочка.
Любимец кошек, став полноправным членом человечье-кошачьего прайда, согласно своего разумения определил в нём каждому роль, не изменившуюся с годами.

Как любой домашнй кот, он принимал открытые внеквартирные пространства с опаской и недоверием, но постоянные тренировки снижали время на адаптацию.
Кеша недвусмысленно обозначал «свою» территорию и гонял оттуда всех, кроме людей.
Периодически, по выходным кот гостил на даче у друзей, где ему нравилось настолько, что, предчувствуя скорый отъезд, он скрывался под домом, игнорируя всевозможные кис-кисы и вкусняшки, появляясь только, когда опасность возвращения в город исчезала.

Исторически через этот дачный участок пролегала охотничья тропа местного рыжего «авторитета».
Расставленные по всем кошачьим правилам чужие метки Кеше не понравилось и он переобозначил границы, что не понравилось уже «авторитету».
В конце концов, словно Онегин с Ленским, «они сошлись, вода и камень».
Итогом первого раунда выяснения отношений было равномерное рыжее покрытие места встречи, свидетельствующее, о победе серого.

Рыжий авторитет возжаждал мести и упомянутая всё тем же Пушкиным встреча льда и пламени состоялась на узкой дощечке, лежащей поперёк неглубокой, неширокой канавки, заполненной коричневой жижей.
Схватка закончилась вничью на первых же секундах, когда оба спорщика, бултыхнувшись в эту жижу, порскнули в разные стороны.
Кеша, при этом, влетел по сложившейся привычке  в открытое окно дачного домика и, пробежав «с пробуксовкой» по свежей постели, спрятался в пыльном подкроватье.
Отмывание успевшей засохнуть грязи вызвало у кота огромное возмущение, сопровождавшееся громкими отчаянно-недовольными воплями вперемежку с требованиями немедленной свободы и обещанием страшных кар, которые падут на головы мучителей.
Услышавшие это соседи впечатлились настолько, что  явились на место предполагаемой экзекуции, возжелав лично пресечь издевательства над несчастной животинкой.

В ту пору, в этом же дачном посёлке проживала собака, снискавшая среди кошатников дурную славу тем, что рвала всех котов, до которых могла дотянуться.
Забавно было смотреть, как эта «кровавая убивца», едва завидев проходящего мимо Кешу,
превращалась в чёрное, дрожащее пятно, старающееся, под вопли своей хозяйки «уберите вашего кота!», впитаться в дорожную пыль, одновременно прикрывая лапами глаза.

Какое событие породило такую пёсью реакцию, я достоверно не знаю.
О встрече собачеи с Кешей в тогдашних хрониках дачной жизни никаких сведений не найдено, а вот его слова во время купания слышала вся округа…

Второй эпизод из кошачьей жизни тоже связан с дачей друзей.
«Имение», как его называл хозяин, находилось в небольшом посёлке, в четырёхстах пятидесяти километрах от Питера,  и стало временным котовьим жилищем на новогодние праздники.
Уже обладая некоторым опытом «вольной» жизни, Кеша достаточно быстро освоился в посёлке, возвращаясь в дом, чтобы поесть и погреться возле печки.

Нужно сказать, что зима в тот год выдалась снежная и морозная, печь топилась часто и жарко, так, что наперник подушки, случайно прислонившейся к её стенке, слегка подгорел, в отличие от Кеши,  закемарившего буквально в сантиметре от печи.
– Закипишь,– предостерегал я, отодвигая кота подальше.
– Не боись,– отвечал он, придвигаясь обратно.

У друзей жила кешина дочка, любившая апельсиновый сок и таскавшая, словно собака, поноску.
Когда друг брал её на руки и начинал причинять нежность, кошка утробно урчала и лизала его щёку, мол, я тебя тоже сильно люблю, отпускай уже давай.

И вот, в предновогодний вечер, когда приготовления к праздничному застолью были почти закончены, друг решил потискать Кешу.
Сперва кот мужественно терпел.
Но когда друг решил подуть ему на тёплый, мягкий животик, кот утробно заурчал.
Фраза «я тебя не боюсь» была прервана стремительными ударами обеих лап с выпущенными когтями по вискам и двумя укусами в переносицу.

Лицо друга, обильно облепленное лейкопластырем, придало новогоднему застолью некую пикантность, что ли…
Наутро (ну, как «наутро», ближе к послеобеду) врачи травмопункта в райцентре не особо удивились рассказу о причинах визита.
А вот встретившиеся знакомцы «потерпевшего» впечатлились.
К слову, они собирались вскорости на рыбалку и, заодно заглянуть на огонёк.

Спустя несколько дней можно было наблюдать такую картинку: двое мужиков, одетых в приличествующую зимней рыбалке одежду, внезапно свернули с протоптанной тропинки, ведущей к «имению» и, проваливаясь по колено в рыхлый снег, продолжили путь по целине, волоча за собой рыбацкие санки.
Причиной этого обходного манёвра был сидевший посреди тропинки Кеша.
Нервическое подёргивание хвостом и застрявшая в зубах недожёванная былинка придавали коту вид лихой и слегка безбашенный.
– Напрасно вы свернули,– сказала после «здрасьте» жена.
– Мы видели его возможности,– ответили на полном серьёзе мужики.

О похождениях Кеши можно рассказывать долго.
Но это, как говорится, уже совсем другие истории.