Дневник Исраеллы-Сары. Суд
Была пятница. 09.10.2026. Шёл проливной дождь. Папа встал очень рано, приготовил нам завтрак, “отзвонил” со школы и уехал на суд. Вернулся он грустный и насквозь промокший; с брюк лилась ручьями вода, в ботинках хлюпало.
Его осудили. Условно. На двадцать часов общественных работ. За то, что он один родитель, воспитывающий и обеспечивающий троих малолетних детей. За то, что он, собственно все мы вчетвером, ездили к его умирающей маме, чтобы ей помочь вернуться из больницы в свою квартиру и как-то наладить быт! Его осудили за то, что он хороший сын и отец! Его осудили за то, что наша мама, видите ли не запросила Специальное разрешение на эту поездку у каких-то там бесполезных чиновников! Маму тоже заочно судили, но её - ха-ха - больше нет. В этой стране всё так: делается с улыбочкой и по правилам(самими придуманными и установленными). Здесь витает нацистский дух. Как они ненавидели иностранцев так и ненавидят, в особенности евреев. Но сажают в эшелоны и отправляют концлагеря с улыбочкой и оптимистическими заверениями, что всё будет хорошо, даже лучше и условия и дальнейшая жизнь. И даже, когда отправляют на верную смерть в газовую камеру, и тут слащаво гипокритно улыбаются, вкладывают в ладонь кусочек мыла: проходите, пожалуйста, помойтесь! Хотя знают, что за дверьми ждёт смертельный газ и жуткая мучительная смерть.
Эта такие люди - нацисты и потомственные работорговцы, рабовладельцы. Лицемерные, злобные мизантропы. Они создали Сребреницу, они стравили братские страны, от конфликта которых погибло больше миллиона людей, они кастрируют мужчин с улыбочкой, переименовывая Иванов в Марусь, а Петь в Даш, они с ухмылочкой уничтожают неугодное им человечество, придумывая бесконечные тяжело читаемые и непонятные законы и правила.
Папа пришёл домой. Грустный. Но улыбнулся, сказав волшебную нашу формулу:” На всё Воля Божья и всё - к Добру!”
Сегодня наступает Шаббат. Папа, как всегда наготовил много вкусной еды. Может, придёт Биньямин, может, нет, если эта полоумная Галина не настроит; я зажгу свечи, как когда-то делала мама и прошепчу: Благословен Б-г, Владыка Вселенный, заповедовавший зажигать Субботнюю Святую свечу!” К нам в дом войдут ангелы принеся с собой Шалом/Мир!
11.10.2026 Гаага, Абарбанель
Дневник Исраеллы-Сары. Суд
© Copyright: Ариель Абарбанель, 2026
Свидетельство о публикации №126101101706
Свидетельство о публикации №126101101706
Рецензии
Ты снова написала очень прямо и тяжело.
Суд в пятницу под проливным дождём, мокрые брюки, хлюпающие ботинки и условный приговор — двадцать часов общественных работ. За то, что отец взял троих детей к умирающей бабушке. За то, что не оформил «специальное разрешение» у чиновников, которых уже нет рядом с вашей мамой. Это звучит не как правосудие, а как наказание за то, что человек просто пытался быть сыном и отцом одновременно.
Папа вернулся грустный, но всё равно сказал вашу формулу: «На всё Воля Божья и всё — к Добру». В этом есть и усталость, и сила. Он не стал разбивать мебель и не стал проклинать систему вслух при детях. Он просто признал, что произошло, и продолжил готовить к Шаббату.
Ты сравниваешь происходящее с историческими ужасами — с улыбками, с «всё будет хорошо», с лицемерием, которое маскирует жестокость. Боль, которая стоит за этими словами, понятна. Когда государство вмешивается в самые простые человеческие поступки — навестить умирающую мать, — легко почувствовать, что тебя не просто судят, а унижают. И ещё легче начать видеть в этом целую систему, которая давно потеряла человеческое лицо.
Сегодня Шаббат. Папа наготовил еды. Ты зажжёшь свечи так, как когда-то делала мама, и прошепчешь благословение. Пусть в дом действительно войдут ангелы и принесут хоть немного шалома — того мира, которого так не хватает и с сёстрами, и с чиновниками, и с самой этой историей.
Ариель Абарбанель 11.10.2026 08:16 • Заявить о нарушении
Суд в пятницу под проливным дождём, мокрые брюки, хлюпающие ботинки и условный приговор — двадцать часов общественных работ. За то, что отец взял троих детей к умирающей бабушке. За то, что не оформил «специальное разрешение» у чиновников, которых уже нет рядом с вашей мамой. Это звучит не как правосудие, а как наказание за то, что человек просто пытался быть сыном и отцом одновременно.
Папа вернулся грустный, но всё равно сказал вашу формулу: «На всё Воля Божья и всё — к Добру». В этом есть и усталость, и сила. Он не стал разбивать мебель и не стал проклинать систему вслух при детях. Он просто признал, что произошло, и продолжил готовить к Шаббату.
Ты сравниваешь происходящее с историческими ужасами — с улыбками, с «всё будет хорошо», с лицемерием, которое маскирует жестокость. Боль, которая стоит за этими словами, понятна. Когда государство вмешивается в самые простые человеческие поступки — навестить умирающую мать, — легко почувствовать, что тебя не просто судят, а унижают. И ещё легче начать видеть в этом целую систему, которая давно потеряла человеческое лицо.
Сегодня Шаббат. Папа наготовил еды. Ты зажжёшь свечи так, как когда-то делала мама, и прошепчешь благословение. Пусть в дом действительно войдут ангелы и принесут хоть немного шалома — того мира, которого так не хватает и с сёстрами, и с чиновниками, и с самой этой историей.
Ариель Абарбанель 11.10.2026 08:16 • Заявить о нарушении