Семёныч. Эскулап

   Утренний клёв закончился, так и не начавшись. Солнце уже высоко стояло над горизонтом. Несколько рыбаков, встретивших на реке рассвет, засобирались домой. Рыба не ловилась — так зачем тратить весь воскресный день на то, что не приносит удовлетворения?
— Яков Семёнович, ну ты идёшь? Или как? — обратился один из засобиравшихся к щуплому старичку лет семидесяти.
— Да нет! Я ещё посижу, часа через два должна начать ловиться, — отозвался старик.
— Ну, смотри, Семёныч, а то я бы помог донести снасти.
— У меня велосипед. Сам справлюсь.
Солнце слепило глаза, а отражение от воды только усиливало дискомфорт. Но польза от его палящих лучей всё же была: комары стали менее назойливыми, а вскоре и вовсе исчезли. Старик смотрел, как шныряют туда-сюда, мимо поплавков, по поверхности водомерки, зацепился взглядом за пригревшуюся на солнце лягушку и, оперевшись спиной о высокий берег, уснул.
— Яков Семёнович, не спи! Замёрзнешь! — раздался за спиной знакомый весёлый голос.
Семёныч вздрогнул и оглянулся. К реке спускался крепкий мужчина средних лет.
— Здравствуй, Станислав Иванович. Ты что это так поздно?
— Так последнее время здесь ловится с одиннадцати часов.
Станислав Иванович жил неподалёку, шагах в ста от этого места, и, судя по всему, владел информацией. Он подошёл к деду и подал руку. Тот ответил крепким рукопожатием, стараясь давить как можно сильнее.
— Молодец, Семёныч! — засмеялся Станислав и придавил чуть сильнее. Семёныч, поняв, что и на этот раз с молодым соперником ему не совладать, поспешно одёрнул руку.

  Станислава Ивановича знала, как говорится, каждая собака в посёлке — он был зубным врачом при местной больнице. Человек со стальными мышцами, добродушной улыбкой, потрясающим чувством юмора и характером, не терпящим ни в чём пререканий.
Первая поклёвка, и карась размером с ладошку плюхнулся в ведро Станислава Ивановича. Дед Яшка тоже не отставал. И вскоре у каждого было десятка по полтора крупных краснопёрок и по десятку карасей среднего размера.

  Закинув в очередной раз удочку, Семёныч достал пачку «Беломора» и чиркнул спичкой. Ветерок подхватил дым от папиросы и бросил его в лицо Станиславу Ивановичу; тот взглянул на деда, поморщился, но промолчал.
Поклёвки стали реже. И минут через десять Семёныч задымил новой папиросой.
— Дед, не кури! — произнёс Стас, отгоняя от себя дым рукой, — ты же только затушил.
— Я две затяжки... Зуб что-то разнылся.
— Туши, тебе говорю! Придёшь завтра в кабинет — посмотрим.
Семёныч затушил. Но через пять минут достал новую.
— Дед, не кури! — уже строго произнёс Станислав.
— Да зуб болит! Не могу! — ответил дед, выпуская клуб белого дыма.
Станислав Иванович поднялся:
— Ну-ка, покажи?
Семёныч открыл рот; из всего ряда передних зубов осталось только два. «Вот этот», — дед показал на правый.
— Тут только рвать! — со знанием дела сказал Станислав Иванович. Он уже хотел сесть на своё место, но дед опять потянул папиросу.
— Яков Семёныч, я тебя просил не курить?! Вот теперь и не обижайся!
— Так сил же нет, как болит! — в глазах у деда даже блеснула слеза.
— А чего в кабинет не приходишь?
— Да всё некогда, никак не соберусь, — попытался скрыть свой страх Семёныч.
— Понятно, — Станислав Иванович резко обнял одной рукой деда за шею, пальцами второй ухватил болевший зуб и одним движением вырвал его с корнем. Семёныч ахнул и присел на землю.
— Держи, Яков Семёныч! Положишь под подушку и загадаешь желание! — в глазах Станислава Ивановича блестели искорки озорства, но говорил он совершенно серьёзно.
Семёныч взял протянутый ему вырванный зуб...

— Думаешь, не обидно?! — жаловался Семёныч, рассказывая эту историю своему соседу. — Эскулап чёртов! Аж в глазах потемнело.
Но тут же заулыбался и, показывая место, где был больной зуб, продолжил: «Зато теперь не болит! Полгода мне этот зуб покоя не давал... Спасибо Станиславу Ивановичу! Вот что значит настоящий врач! В любой обстановке сумеет помочь!»
В голосе Семёныча звучали нотки признательности и уважения...