Песня

«Мое сердце горит, сжигаемое этим огнем.
Твои глаза — райский сад, усыпанный алмазами страстной ночи.
Слышишь? Ветер пустыни шепчет легенду о нас.
Я хочу, чтобы звезды падали в твои ладони, становясь нежностью слов.
Пусть наша история любви длится до скончания времен.
Зачем любовь так безжалостно похитила мою душу?
Я клялся тебе в вечности, я обещал тебе целую жизнь,
А ты лишь молча смотрела в мои синие глаза,
Пока туман и музыка миражей не унесли мой взгляд в бесконечность.
В этой бесконечности я всё ещё ищу твой силуэт среди дюн —
тот, что когда-то танцевал на границе света и тьмы,
когда песок под нашими босыми ногами становился горячим шёлком,
а дыхание пустыни смешивалось с нашим, будто мы сами были миражом,
сотканным из желания и страха потерять друг друга.
Помнишь, как луна, бледная и ревнивая, склонялась ниже,
чтобы подслушать наши клятвы, и звёзды, завистливые к твоему взгляду,
сыпались вниз, превращаясь в серебряную пыль на твоих ресницах?
Я ловил их губами, шепча, что каждая из них — это слово «навсегда»,
которое я вплетаю в твои волосы, как драгоценные нити судьбы.
Но любовь, о жестокая богиня огня и песка,
ты вырвала мою душу так внезапно, будто сорвала цветок оазиса
в самый миг его расцвета, оставив лишь горький аромат воспоминаний.
Теперь мои синие глаза — пустые колодцы, куда падают ночи,
и в их глубине отражаются лишь обрывки твоей улыбки,
той самой, что могла растопить даже каменное сердце скал.
Я бродил по караванным тропам, спрашивая у каждого ветра:
«Где она, чьи глаза — сад, а прикосновение — рай?»
И ветер отвечал шёпотом древних легенд:
«Она там, где горизонт целует небо, где любовь становится вечностью,
но чтобы дойти, нужно сжечь всё, что осталось от себя».
Так я сжигаю себя снова и снова —
мои письма к тебе превращаются в пепел под палящим солнцем,
мои стихи уносятся в песчаные бури, становясь частью пустыни.
Но даже в этом пепле живёт искра: я всё ещё хочу,
чтобы наша легенда не заканчивалась на полуслове миража.
Пусть время само склонится перед нами на колени,
пусть океаны высохнут, а горы рассыплются в прах —
я буду ждать тебя у края бесконечности,
с ладонями, полными упавших звёзд,
готовыми снова стать нежностью слов,
если только ты обернёшься хоть раз
и позволишь огню наших сердец вспыхнуть вновь —
ярче, чем все солнца пустыни вместе взятые,
дольше, чем длится сама вечность.»