Писатель-романист

В одиноком, большом, каменном доме..
Жил писатель, который писал романы,
В них описывая горе, ел и пил иногда,
Иногда сам того не помня
Оставлял кусок надежды на листке —
Измятом и сложенном втрое.

Он так верил, мечтал, ждал пока остынет
Горячее внутри из изрезанных ран.
Времени вопреки рифму искал,
Музе душу отдавал за фрагмент памяти...,
Который позволял прочувствовать
Идеального случая ростки.

Он существовал и жил, бредил ходил,
Слышал голоса, отрывая от себя
Взгляды людей, потом равнодушных огней,
Которые играли рядом с ним..
От канделябров свечей.

В разума кромешной темноте..
Вспоминал диалоги с ней.
Хоть и таинственный он был,
Но всегда слушал людей.
Что они говорят, что они обнулят,
Как сидят, и смотрят ли вслед.

Чуткость — это вариант,
Чуткость — прирождённая потенциальность Бытия.
Нет причин забыть любви поэмы,
Нет причин горевать, бросаясь в монологи с темой.
Он просто хотел быть нужным,
Быть любимым и для кого-то
Самым-самым лучшим, а это исполнимо?
Вопрос этот его изредка мучал,

— Исполнимо,
Однако, спрятал сердце на замок потуже —
Был ранимым...и подведён другими.
Мир жесток, непонарошку судит.
Писатель живет, а внутри как-будто мертв..
Да в оборванной рубашке ходит,
Есть не просит, не знает взрыд,
Один как осень, один как миг...

В пальто сложит позвоночник,
И к ней летит...серьёзен его лик.

Тратя безвозвратно дни,
Каясь там украткою в любви,
Чувствах, притязании дней
И с обильным вниманием к ней..
Не может совладать с собой
И лучик светит, но мимо всё.

Ее любовь – есть ветер,
А он стихает на планете грёз
И остаётся только пепел...
Листков романа.. боли трепет.. гнёт.

Писатель вот не ест, не пьёт,
Но самый лучший на планете...
Его читатель верит что,
Когда-то будет дуть попутный ветер,
Который в паруса не бьёт.
Ну и писатель заживёт,
Во всей красе своих конкретик.
Он просто так взлетит
От счастья вверх)
В своих поэмах и любовных letter.