Падал лист

Падал лист осенний — не спеша,
словно чья-то тихая душа
покидала тёплый, старый дом,
не жалея и не помня зло.

Он летел не вниз, а в пустоту,
разгадав земную суету.
И в его прозрачном вираже
было всё, как вечности сюжет.

Было небо, брошенное вниз,
был чужой, нечитанный каприз.
Было «после», что страшней, чем «до»,
и немое, но кроткое «зато».

Он не падал — просто перестал
быть листом. И мир его не стал
меньше или больше — просто в нём
стало вдруг светлее этим днём.

Падал лист. И было всё равно,
что внизу — асфальт или окно,
что вверху — забвенье или дым.
Он летел. Он был неуязвим.

Потому что падал не листок,
а души нечаянный клочок,
что нашёл в падении своём
то, чего не выразить в другом.

Падал лист. И мир не замечал,
как в тиши его другой встречал.
Тот, кто видел, — тот и уберёг
тень его, упавшую у ног.

Но, быть может, это был не лист,
а луч света, чист и золотист,
что, устав от музыки своей,
отдохнул в ладонях у людей.

Падал лист. И было это так,
словно кто-то подал тихий знак:
всё пройдёт — и радость, и беда.
Только лист — не падал. Никогда.