Харитон Исповедник

В Иконии, где ветры шепчут сказки,
Родился он — простой и чистый взгляд.
Но время шло в жестокой, злой огласке:
За веру гнали, били и казнят.

Харитон не отрёкся, не склонился,
Сквозь боль и тьму он нёс свой тихий свет.
Хоть жилы рвали, пламенем грозились —
Он знал: дороже правды в мире нет.

А после, вырвавшись из тьмы темницы,
Он шёл в Иерусалим дорогой вдаль,
Чтоб поклониться святости святыни,
Неся в душе незримую печаль.

Разбойники схватили на дороге,
Связали крепко, бросили в пещеру.
Казалось, смерть уже стоит на пороге,
И не спастись от этого предела.

Но в той пещере — змея и вино,
Яд, что разбойников сразил мгновенно.
А Харитон вознёс хвалу давно —
Господь хранил его благословенно.

И там, где смерть грозила из угла,
Он храм воздвиг и Лавру основал.
Пустыня тихо сердце приняла,
И слово Божье в ней звучало вновь.

Три обители встали средь камней,
Как три огня над сушью и песком.
Он звал к смиренью, к тишине полей,
К труду и посту, к мыслям о высоком.

Прошли века, но помнят этот путь,
И каждый год, когда октябрь приходит,
Мы в Харитонов день глядим чуть-чуть
На небо — и душа светлее вроде.

День тихий, ясный, солнце светит ровно,
Хоть осень шепчет о зиме вдали.
Так вера греет, тихо и безмолвно,
Как свет лампады в сумрачной пыли.

Пусть годы мчатся, ветры дуют вновь,
Но подвиг Харитона не умрёт.
Он — свет, что пролил в древнюю любовь,
И вера сквозь века его ведёт.