Кружка чая вместо пьедестала

«Нарцисс не способен к эмпатии. Чужая боль для него — лишь досадная помеха, мешающая любоваться собственным отражением».
(Современная психологическая аксиома)

Он требовал: «Родных, друзей забудь.
Весь мир — лишь я. Твой в этом будет путь.
Сотри контакты, выброси сим-карты,
Закрой для всех душевные плацкарты».

Я верила, сгребала всё в мешок,
Чтоб сделать для него один шажок.
Но жизнь внесла нежданную поправку:
Больница, горе, на работу справка.

Когда слегла моя старушка-мать,
Ей нужен был не трон, а лишь кровать.
Ей нужен был не блеск его речей,
А кружка чая, взгляд моих очей.

Ему же — сцены, лесть и пьедестал,
Чтоб целый свет вокруг него плясал.
А тут — уход, бессонные недели,
Чужие стоны, чтоб за ней глядели.

Больному нужно время отдавать,
Сидеть, держать ладонь, ночей не спать.
Делить с ним страх, усталость и уколы,
А не ловить его пустые взоры.

Нарцисс не может этого терпеть.
И начинает внутренне кипеть.
Ему нужны овации и сцены,
А не чужие гнойные экземы.

Он не про долг, не про тяжелый быт,
Где твой устав от слабости забыт.
Подстраиваться под чужую старость?
Под боль и немощь? Вот уж дудка, радость!

Он к этому привыкнуть не сумел.
Он взял пальто. Он просто улетел.
Туда, где ждут, где им одним согреты,
Где все вокруг — лишь тусклые планеты.
А я осталась. Выбор был простой:
Петь дифирамбы или быть собой.