Колыбельная для Эго

Душа сидела в кресле. Без усилий
Качалась мерно в ёмкой тишине.
Хрупка, как лепесток прекрасных лилий,
Чиста, как свод небесный по весне.

Она искрилась утренней росою,
Струилась в жестах, как речной поток,
Сияла нежной девичьей красою,
В очах таила мудрости исток.

Но благодать разбилась вдруг о скрежет
Доспехов Эго, что ворвалось в дом.
Его скрипучий голос ухо режет,
Тяжёлый взгляд разит презренья льдом.

Свой перст железный грозно поднимая,
Промолвил тёмным басом исполин:
«Хочу тебе поведать, дорогая,
Что в этом мире прав лишь я один.

Мораль моя логична и сурова,
Закон вершу без праведных оков.
Имеет вес всегда моё лишь слово,
Я выше бога, чёрта и судов!»

Взглянув ему в глаза с улыбкой кроткой,
Душа навстречу эго подалась.
И молвила со светлой грусти ноткой:
«То не величья блеск, а бездны страха власть.

Твоя броня — лишь памятник бессилью,
Твой грозный рык — лишь жалкий писк червя.
Боишься ты распасться ржавой пылью,
В глаза своим изъянам посмотря».

«Неправда! Я велик и бесподобен! —
Вскричало Эго, кулаком грозя, —
Любое чудо сотворить способен,
Подвластны мне и смерды, и князья!»

«Велик не тот, кто ближних унижает,
Борясь за пьедестал свой до конца,
А тот, кто смелой силой обладает
Себя признать песчинкою творца».

Не дав продолжить Эго злые речи,
Легко коснулась дланью уст его.
Расплылись латы, как сиянье свечи —
Младенца тело хрупкое наго.

И вновь сидит душа в уюте мира,
В её объятиях малыш спокойно спит,
Внимает песне звёздного эфира,
Как дух любовью землю возродит...