В бездну, не сворачивая

Червивый саван вяжет узел — жрёт и тьму, и свет,
Где ценность жизни — гнойный выплеск в ледяной норе.
Добровольцем в труповозку! Взгляд залит зрачком,
Я рву лохмотья, пахнущие тленом и грехом,
И забиваю рот землёй на утренней заре.

Система с хрустом перемалывает кости в фарш,
Презренья маска намертво въедается в скелет.
Свесив плечи, засыпает дьявол от грехов,
Под вой голодных, недобитых псов,
Ублюдочный рассвет плюёт в глазницы мне вослед.

Гноятся дыры от стигматов на сырых руках,
Терновый гвоздь вошёл под кость — плевать на эту боль.
Но стоит ли ломать хребет для этих камикадзе,
Что захлебнулись в собственном предсмертном гное, в маразме?
Я предаю их прах земле, помножив всех на ноль.

Старуха с косой за горло взяла, время повернув,
Но страх подох. Песок застыл в разбитых палачом часах.
Коса сломается, когда придет она за Богом!
Я — Альфа и Конец, я стану адским роком,
Судьбу ломая через колено в гробовых досках.

Я выдрал солнце из небес — кусок дымящегося мяса,
Разорвал его на тьму и свет, пустив затменья яд.
Ночь — сука и сожительница, склеп — моя кровать,
Из царства теней я иду любовь твою блевать,
Пока твои глаза от белизны моей горят.

Соединив могильный вакуум и трупный смрад,
Я оголяю разум перед бездной, судорожно выгнув грудь.
Идя на бой, я созерцаю, как ломается твой бог,
Сегодня чёрный выкидыш судьбы венчает этот рок,
И я ступаю в эту грязь, чтоб больше не свернуть.