За честное слово

На кухне кипяток, газета на столе,
В кармане мелочь — на дорогу и хлеб.
Отец молчал, считая сдачу при луне,
А за окном меняли вывески и век.

Кто верил слову — тот подписывал листы,
Кто ждал зарплату — снова слышал «потерпи».
На рынке весы показывали мечты,
А правду прятали за спинами толпы.

Девяностые — горькая память,
Честных душ обманули не раз.
Но не смогли отнять у нас главное:
Помнить друг друга и правду сейчас.
Девяностые — холод и смута,
Слишком дорог был доверчивый шаг.
Мы пережили ту горькую смуту,
И не забудем, кто верил не так.

Сосед делился хлебом пополам,
Последним светом грел подъездный этаж.
А те, кто обещал порядок нам,
Уже делили чей-то дом и чей багаж.

Девяностые — горькая память,
Честных душ обманули не раз.
Но не смогли отнять у нас главное:
Помнить друг друга и правду сейчас.
Девяностые — холод и смута,
Слишком дорог был доверчивый шаг.
Мы пережили ту горькую смуту,
И не забудем, кто верил не так.

Не всякий, кто молчал, был слаб,
Не каждый, кто смеялся, был спасён.
Мы вынесли и страх, и мрак,
И сохранили доброту времён.

Девяностые — горькая память,
Честных душ обманули не раз.
Но не смогли отнять у нас главное:
Помнить друг друга и правду сейчас.
Девяностые — пусть станут уроком,
Пусть не повторится обман и разлад.
Мы смотрим вперёд, но помним глубоко:
За честное сердце не стыдно стоять.

За честное сердце
Не стыдно стоять.