Дело о неявке здравого смысла

Жалоба Обэриута 
на Реальность, незаконно объявившую себя нормальной

---

Пролог

Обвиняемый пришёл раньше обвинения

В Главное управление 
смысла, 
логики, 
последовательности, 
правильного поведения предметов 
и иных обстоятельств,

при которых

чайник

обязан быть чайником,

стул —

стулом,

а человек

по возможности

не выпадать

из собственной биографии.

От Обэриута.

### ЖАЛОБА

Настоящим сообщаю:

меня обвиняют

в абсурде.

Считают,

что я

нарушаю

нормальный порядок вещей.

Что мои люди

падают

не туда.

Слова

значат

не то.

Предметы

ведут себя

ненадлежащим образом.

Причины

не приходят

на собственные последствия.

А последствия

иногда

вообще возникают

без причины.

Прошу установить:

**кто именно 
выдал Реальности 
справку 
о том, 
что она нормальна?**

---

# I

## Суд вызывает Реальность

— Реальность?

Вошло:

окно,

два стула,

человек,

яблоко,

будильник,

смерть,

зарплата,

воробей,

очередь,

боль,

снег,

канцелярская скрепка

и женщина,

которая сказала:

— Я только спросить.

Судья посмотрел.

— Кто из вас

Реальность?

Все ответили:

— Я.

---

# II

## Обэриут просит уточнить

— Вот.

Уже интересно.

Если Реальность

одна,

почему пришли

двенадцать?

Если двенадцать,

почему

в документах

написано

в единственном числе?

Судья сказал:

— Не придирайтесь.

Обэриут записал:

**«Первое доказательство 
получено».**

---

# III

## Стул

Вызвали Стул.

— Ваша функция?

— Сидеть.

— Вы сами сидите?

— Нет.

— Тогда почему

функция называется

вашей?

Стул

задумался.

Судья сказал:

— На стуле

сидят.

Обэриут:

— Значит,

функция

принадлежит

не Стулу,

а отношению

между Стулом

и тем,

кто решил

на него

сесть.

Судья

посмотрел

на стул

с подозрением.

Стул

впервые

почувствовал,

что всю жизнь

работал

без трудового договора.

---

# IV

## Яблоко

— Что вы?

— Яблоко.

— Почему?

— Так называется.

— Если вас

никто

не назовёт?

Яблоко

молчит.

— Перестанете

быть?

— Нет.

— Значит,

слово

не создаёт

вас?

— Нет.

— Тогда почему

люди

так нервничают,

когда я

называю яблоко

комодом?

Судья:

— Потому что

это неправильно.

Обэриут:

— Для кого?

Яблоко

начало

медленно

катиться

к двери.

Никто

не понял,

это бегство

или аргумент.

---

# V

## Будильник

Будильник

показал

8:17.

— Вы измеряете

время?

— Да.

— Какое?

— Текущее.

— Но пока вы

ответили,

оно уже

другое.

Будильник

зазвонил.

Судья

вздрогнул.

Обэриут сказал:

— Вот.

Он не измеряет

время.

Он заставляет

человека

подчиниться

цифре.

Будильник

зазвонил снова.

— Протестую.

---

# VI

## Здравый Смысл

Наконец

вызвали

главного свидетеля.

— Здравый Смысл,

пройдите.

Никто

не вошёл.

— Повторно:

Здравый Смысл.

Тишина.

Секретарь сказал:

— Возможно,

он задерживается.

Обэриут спросил:

— По какой

разумной причине?

Секретарь

закрыл рот.

---

# VII

## Через десять минут

Пришёл мужчина.

— Вы

Здравый Смысл?

— Нет.

— Кто?

— Курьер.

— Что принесли?

Он передал

конверт.

На нём:

**«Здравому Смыслу. 
Лично».**

Судья

посмотрел

на Обэриута.

Тот

очень старался

не улыбаться.

---

# VIII

## Конверт

— Что внутри?

Открыли.

Пусто.

— Это

шутка?

Курьер:

— Мне поручили

доставить.

— Кто?

— Здравый Смысл.

— Но его

нет.

— Я тоже

удивился.

Обэриут

поднял руку:

— Прошу

не разрушать

такую прекрасную

нормальную логику

лишними вопросами.

---

# IX

## Реальность протестует

— Вы специально

делаете всё

нелепым.

Обэриут:

— Нет.

Я только

убираю

привычный клей.

— Какой клей?

— Тот,

которым

вы приклеили

причину

к следствию,

имя

к вещи,

роль

к человеку,

вчера

к сегодня,

и называете

это

естественным порядком.

— Но иначе

мир развалится.

Обэриут:

— А вы уверены,

что он

когда-нибудь

был собран?

---

# X

## Человек

Вызвали Человека.

— Кто вы?

— Я.

— Это имя?

— Нет.

— Профессия?

— Нет.

— Свойство?

— Нет.

— Тогда что?

Человек

задумался.

— Я.

Обэриут

повернулся

к судье:

— Удивительно.

Самое употребительное

слово

оказалось

наименее

объяснимым.

---

# XI

## Паспорт

Паспорт

решил помочь.

— Вот.

Здесь всё указано.

Имя.

Дата.

Место.

Пол.

Регистрация.

Судья

облегчённо вздохнул.

Обэриут спросил:

— А где человек?

Паспорт:

— Перед вами.

— Тогда зачем

ты?

— Чтобы подтвердить,

что он —

он.

— Перед кем?

— Перед системой.

— Значит,

если система

не уверена,

что человек —

человек,

она спрашивает

бумагу,

которая

не человек?

Паспорт

закрылся.

---

# XII

## Первая экспертиза абсурда

Комиссия установила:

**Абсурд — это когда 
отношение между вещами 
перестаёт казаться 
само собой разумеющимся.**

Судья сказал:

— Нет.

Абсурд —

это когда

всё бессмысленно.

Обэриут:

— Тогда объясните,

почему

человек

сорок лет

ходит на работу,

которую ненавидит,

чтобы купить вещи,

которыми

не успевает

пользоваться,

потому что

ходит на работу.

Судья:

— Это

экономика.

Обэриут:

— Простите.

Я не знал,

что смена

названия

лечит абсурд.

---

# XIII

## Зарплата

Зарплата

вошла

раз в месяц.

— Почему

не каждый день?

— Порядок.

— Вы оплачиваете

жизнь?

— Труд.

— А жизнь,

потраченную

на труд?

— Она

не входит

в расчёт.

Обэриут:

— Замечательно.

То есть

человек

продаёт время,

которое

ему

никогда

не вернут,

а получает

цифру,

которую

может потерять

за вечер.

Реальность:

— Так устроено.

Обэриут:

— Вот именно

эту фразу

я и прошу

признать

главным

производителем

абсурда.

---

# XIV

## «Так устроено»

Фразу

вызвали

в качестве свидетеля.

Она вошла

уставшей.

— Вы часто

используетесь?

— Постоянно.

— Что означаете?

— Что

не надо

спрашивать дальше.

Судья

посмотрел

на Обэриута.

Обэриут

уже ничего

не говорил.

Дело

начинало

вести себя

самостоятельно.

---

# XV

## Окно

Окно открылось.

— Кто разрешил?

— Никто.

— Закройте.

Окно:

— Зачем?

— Сквозит.

— Сквозит

что?

— Воздух.

— Значит,

воздух

переходит

из одного

разрешённого помещения

в другое

без документа?

Судья

подозвал

охрану.

Обэриут

записал:

**Воздух задержан 
до выяснения 
принадлежности.**

---

# XVI

## Воробей

Воробей

влетел

через окно.

Сел

на папку.

— Уберите.

Обэриут:

— Почему?

— Это суд.

— Он

не знает.

— Тем более.

Воробей

клюнул

печать.

Секретарь

побледнел.

Воробей

улетел.

Печать

осталась.

Но после этого

никто уже

не мог

относиться

к ней

с прежней

серьёзностью.

---

# XVII

## Большое преступление Обэриута

Судья:

— Вот что

вы делаете.

Вы разрушаете

серьёзность.

Обэриут:

— Иногда

серьёзность

сама просит

проверить,

не является ли

она

декорацией.

— Вы смеётесь

над всем.

— Нет.

Я смеюсь

там,

где предмет

получил

чужую важность

и забыл,

что когда-то

был просто

предметом.

---

# XVIII

## Табуретка министра

Принесли

табуретку.

— Чья?

— Министра.

Все

стали

смотреть

уважительнее.

Обэриут:

— Минуту назад

это был

просто табурет.

— Он принадлежит

министру.

— Значит,

власть

может переходить

в древесину

через собственность?

Никто

не хотел

отвечать.

Табуретка

тоже.

Она

была умнее.

---

# XIX

## Секретарь начинает подозревать мир

Он посмотрел

на ручку.

Ручка.

Почему

ручка?

Потому что

держат рукой?

Но дверная ручка

тоже.

И кастрюльная.

И шариковая.

Три разных вещи

живут

под одним словом,

и никого

это

не беспокоит.

А стоит

Обэриуту

поставить кастрюлю

на голову,

все требуют

психиатра.

Секретарь

положил ручку.

На всякий случай.

---

# XX

## Язык вызван как соучастник

— Вы допускаете

абсурд?

Язык:

— Я

сам

на нём построен.

— Объясните.

— Ножка стола.

Горлышко бутылки.

Спинка стула.

Ушко иглы.

Нос корабля.

Я постоянно

переселяю части

одного тела

в другое.

Но поскольку

это давно,

вы называете

не абсурдом,

а нормой.

Обэриут

встал.

— Наконец

прибыл

мой адвокат.

---

# XXI

## Норма

Норму

вызвали.

Она появилась

с линейкой.

— Что вы делаете?

— Определяю

отклонение.

— От чего?

— От нормы.

— А норму?

— От среднего.

— А если

все сошли

с ума?

Норма

сказала:

— Тогда

безумие

станет

средним.

Обэриут:

— Прошу

занести

в протокол

без комментариев.

---

# XXII

## Читатель пока снаружи

Ты

ещё

читаешь

нормально.

Строка

идёт

за строкой.

Смысл

примерно

сохраняется.

Это

успокаивает.

Не надо.

---

# XXIII

## Следующая строка

потому что

стул

уже

знает

твой

адрес.

Не переживай.

Это

просто фраза.

Наверное.

---

# XXIV

## Суд замечает читателя

— Кто

разрешил

ему

присутствовать?

Обэриут:

— Он купил

билет.

— Какой?

— Внимание.

— Это не билет.

— Единственный

настоящий.

Судья

обращается

к тебе:

— Вы понимаете,

что происходит?

Ты

почти

уверен.

Вот это

и есть

опасное место.

---

# XXV

## Первый тест

Посмотри

на ближайший

предмет.

Не надо

говорить,

что это.

Просто

посмотри.

Теперь

мысленно

убери

его название.

Не «стол».

Не «телефон».

Не «чашка».

Что осталось?

Форма?

Цвет?

Материал?

Функция?

Или

нечто,

к чему

ты настолько

привык

через слово,

что без слова

становится

слегка

чужим?

Обэриут

тихо говорит:

— Вот.

Я не разрушил

предмет.

Я на секунду

забрал

у него

удостоверение личности.

---

# XXVI

## Вещи начинают нервничать

Стол:

— Верните

название.

Чашка:

— Мне тоже.

Телефон:

— Срочно.

— Почему?

— Без названия

непонятно,

что от нас

хотят.

Обэриут:

— А если

ничего

не хотеть?

Телефон

выключился.

Чашка

осталась чашкой.

Стол

впервые

за много лет

ничего

не поддерживал.

И комната

стала

очень странной.

---

# XXVII

## Реальность обвиняет Обэриута в саботаже

— Людям

нужно

действовать.

Предметы

должны

иметь функции.

Слова —

значения.

Дороги —

направления.

Обэриут:

— Для действия —

да.

Но вы

из удобства действия

сделали

онтологию.

Если молотком

удобно

забивать гвозди,

вы решили,

что молоток

родился

с судьбой

гвоздя.

Реальность:

— А что

ещё с ним делать?

Обэриут:

— Уже

неважно.

Главное,

что вопрос

вас раздражает.

---

# XXVIII

## Ребёнок

Вызвали

ребёнка.

Ему дали

коробку.

— Что это?

— Дом.

— Это коробка.

— Теперь дом.

Посадил внутрь

камень.

— А это?

— Дедушка.

— Это камень.

— Сейчас дедушка.

Судья:

— Ребёнок

играет.

Обэриут:

— А взрослый,

который

говорит,

что бумага

есть деньги,

не играет?

Судья:

— Это

общественный договор.

Ребёнок:

— У меня

тоже.

---

# XXIX

## Деньги

Купюра

вошла

оскорблённой.

— Я обеспечена.

— Чем?

— Доверием.

— Значит,

если все

перестанут

верить?

Купюра

начала

медленно

становиться

бумагой.

Судья:

— Прекратите

эксперимент.

---

# XXX

## Обэриут просит не путать абсурд с произволом

— Я не утверждаю,

что всё

равно всему.

Что стул —

обязательно

самолёт.

Что смерть —

варенье.

Что дважды два —

селёдка.

Судья:

— Наконец.

— Я утверждаю

другое.

Прежде чем

назвать связь

необходимой,

покажите,

кто её

держит.

Привычка?

Физика?

Язык?

Власть?

Страх?

Договор?

Тело?

История?

Иногда

самое смешное

начинается

именно

после этого

вопроса.

---

# XXXI

## Причина и следствие

Причина пришла

раньше.

Следствие

опоздало.

— Почему?

— Пробки.

Обэриут:

— Вот видите.

Судья:

— Это шутка.

— А если

следствие

никогда

не наступило?

— Значит,

причина

была недостаточной.

— Тогда

вы называете

причиной

только то,

что узнаёте

по следствию?

Философ

в первом ряду

попросил

воды.

---

# XXXII

## Вода

Вода

пришла

в стакане.

— Вы

форма стакана?

— Пока здесь —

да.

— А сами?

Вода

вылита

на стол.

Стала

другой формы.

— Значит,

свойство изменилось?

— Какое?

— Форма.

— Чья она

была?

Стакан

сказал:

— Моя.

Вода:

— Моя.

Стол:

— Теперь

моя проблема.

---

# XXXIII

## Суд начинает распадаться

Стены

больше

не уверены,

что они стены.

Судья

не уверен,

что он судья

без мантии.

Секретарь

смотрит

на слово

«секретарь»

и понимает,

что оно

совершенно

не объясняет,

почему именно

он

должен

записывать

чужую реальность.

Обэриут

сидит спокойно.

Его

обвиняют

в разрушении мира.

А мир

распадается

сам

от нескольких

уточняющих вопросов.

---

# XXXIV

## Ты тоже уже не снаружи

Сейчас

ты читаешь

слово:

**стена.**

И где-то

возникает

стена.

Не настоящая.

Но и

не совсем

ненастоящая,

потому что

она уже

изменила

пространство

твоего внимания.

Теперь слово:

**дверь.**

Стена

получила

проход.

Теперь:

**не открывай.**

И ты

на секунду

почувствовал,

что за ней

есть что-то.

Хотя

нет ни стены,

ни двери.

Кто здесь

Обэриут?

Автор?

Текст?

Или ты,

который

построил всё

из нескольких

чёрных знаков?

---

# XXXV

## Суд переносится

Не ясно

куда.

Возможно,

внутрь

читателя.

Секретарь

ещё пишет:

— Заседание...

Но слово

«заседание»

отрывается

от бумаги

и садится

на стул.

Стул

встаёт.

Судья

говорит:

— Это уже

слишком.

Обэриут:

— Где проходит

граница

«слишком»?

Судья:

— Вот здесь.

— Покажите.

Судья

не смог.

---

# XXXVI

## Смысл вызывается лично

— Смысл!

На этот раз

кто-то

вошёл.

Очень маленький.

— Вы Смысл?

— Иногда.

— Чего?

— Зависит.

— От чего?

— От того,

между чем

вы меня

ищете.

Обэриут:

— Вы живёте

в слове?

— Иногда.

— В читателе?

— Иногда.

— В отношении?

— Часто.

— Можно

владеть вами?

Смысл

засмеялся.

— Поэтому

я такой

маленький.

---

# XXXVII

## Бессмыслица входит следом

Она была

почти

неотличима.

— Кто из вас

кто?

Смысл:

— Проверяйте.

Бессмыслица:

— Согласна.

— Как?

Смысл:

— Смотрите,

рождаются ли

новые различия.

Бессмыслица:

— Или

читатель

просто устал

и решил,

что глубоко.

Обэриут

аплодировал.

---

# XXXVIII

## Главная жалоба Обэриута

— Вот на что

я жалуюсь.

Меня обвиняют

в бессмысленности,

когда я

ломаю

привычный маршрут

к смыслу.

Но иногда

нужно

переставить

стул,

чтобы увидеть,

что комната

была устроена

не так

естественно,

как казалось.

Нужно

позволить

словам

не выполнить

обычную работу.

Предметам —

потерять

служебные обязанности.

Причинам —

не успеть.

Чтобы человек

впервые

заметил:

часть того,

что он называл

реальностью,

была

привычкой

реальности

к самой себе.

---

# XXXIX

## Реальность отвечает

— Но если

всё расшатать,

человек

не сможет жить.

Обэриут:

— Я не предлагаю

ему

жить

в расшатанном мире

вечно.

Я предлагаю

иногда

открывать

один винт.

Проверять,

держится ли

система

сама

или только

на том,

что никто

никогда

не пробовал

её потрогать.

---

# XL

## Суд вызывает Страх

— Чего вы

боитесь

в Обэриуте?

Страх:

— Что если

смешное

окажется

правдой.

— Ещё?

— Что если

нормальное

окажется

договорённостью.

— Ещё?

— Что если

человек

вдруг увидит,

как тонко

устроено

то,

что он

называл

«само собой».

Обэриут:

— Всё.

Больше

вопросов

нет.

---

# XLI

## Но История просит слова

Она вошла

тяжёлая.

— Не романтизируйте

абсурд.

Есть эпохи,

в которых

реальность

сама

становится

настолько

безумной,

что тот,

кто говорит

серьёзно,

может звучать

абсурднее

поэта.

В зале

стало тихо.

Обэриут

больше

не улыбался.

---

# XLII

## Человек исчезает из протокола

Сначала

у него

убирают

одно слово.

Потом

одно право.

Потом

одного друга.

Потом

имя

из программы.

Потом

работу.

Потом

возможность

говорить.

Система

каждый шаг

оформляет

правильно.

И вдруг

обэриутская фраза:

**«Человек вышел 
из комнаты 
и больше 
не вернулся».**

перестаёт

быть

абсурдом.

---

# XLIII

## Суд не знает, что делать

Потому что

смех

вдруг

оказался

слишком близко

к страху.

А нелепость

слишком близко

к документу.

Обэриут сказал:

— Вот поэтому

не думайте,

что абсурд —

это когда

лампа

женится

на селёдке.

Иногда

абсурд —

это когда

всё оформлено

по правилам,

а человек

исчез.

---

# XLIV

## Тишина после этого

Не строка.

Не пауза.

Просто

несколько секунд,

которые

ты сам

должен

выдержать.

...

Вот.

Теперь

можно дальше.

---

# XLV

## Обэриут снимает часть жалобы

— Я не требую

признать

весь абсурд

истиной.

Не требую

считать

всякую бессмыслицу

прозрением.

Не требую

жить

без логики.

Логика

нужна.

Иначе

я бы

не смог

даже

нарушить

её ожидание.

Я требую

только одного:

не путайте

понятность

с истинностью,

а привычность —

с необходимостью.

---

# XLVI

## Здравый Смысл наконец приходит

Очень поздно.

— Простите.

— Где вы были?

— Жил.

Обэриут:

— И как?

Здравый Смысл

устало сел.

— Сложнее,

чем меня

обычно описывают.

— Вы против

меня?

— Нет.

— Почему?

— Иногда

ты нужен,

чтобы

я не превратился

в тупую

уверенность.

Обэриут

протянул руку.

Здравый Смысл

не пожал.

— Не увлекайся.

---

# XLVII

## Решение суда

Палата постановила:

Обэриута

не считать

лицом,

уничтожающим смысл

на том лишь основании,

что смысл

не предъявлен

обычным маршрутом.

Не считать

нарушение привычной

связи

между словами,

предметами,

причинами

и действиями

автоматически

бессмыслицей.

Одновременно

не признавать

всякий абсурд

носителем

глубины.

Не всякая

сломанная связь

открывает

новую.

Иногда

она просто

сломана.

---

# XLVIII

## Особое постановление

Если после разрушения

привычной связи

становится видно:

почему

она существовала,

кто

её поддерживал,

какую функцию

она выполняла

и где

могла быть

иной,

операцию

считать

плодотворной.

Если после разрушения

остаётся

только

случайный шум,

не выдавать

его

за глубину

на том основании,

что никто

ничего

не понял.

Обэриут

кивнул.

— Справедливо.

---

# XLIX

## Суд заканчивается

Судья

говорит:

— Заседание закрыто.

Но дверь

открыта.

Секретарь:

— Это выражение.

Обэриут:

— Возможно.

Судья:

— Что?

— Вы сказали

«заседание закрыто»,

а закрыли

не помещение,

не людей,

не протокол,

а отношение

между ними.

Судья

снял мантию.

— Уходите.

— Уже.

— Вы

всё ещё

здесь.

— Тогда

кто ушёл?

---

# L

## Ты остаёшься

Да.

Снова

ты.

В комнате

стоит

стул.

Теперь

ты уже

не доверяешь

ему полностью.

Смотришь

на окно.

На ручку.

На слово

«ручка».

На собственную

руку.

И начинаешь

подозревать,

что мир

не стал

менее реальным.

Он стал

менее

самоочевидным.

Это

намного

опаснее.

И намного

интереснее.

---

# Эпилог

## Обэриут выходит на улицу

Он вышел

из суда.

Был обычный день.

Настолько обычный,

что это

само по себе

выглядело

подозрительно.

Автобус

ехал

по маршруту.

Люди

шли

по делам.

Голубь

был голубем.

Дом

стоял.

Часы

показывали

правильное время.

Никто

не падал

вверх.

Ни один

чайник

не требовал

политического убежища.

Обэриут

остановился.

Улыбнулся.

— Что смешного? —

спросил прохожий.

— Ничего.

— Тогда зачем

улыбаетесь?

Обэриут посмотрел

на него.

— Именно.

Прохожий

ускорил шаг.

Через двадцать метров

остановился.

Почему-то

обернулся.

Обэриута

не было.

На тротуаре

лежала

одна пуговица.

Прохожий

поднял её.

Обычная.

Четыре отверстия.

Пластмасса.

Ничего

особенного.

Он уже

хотел

выбросить.

Потом подумал:

**а почему 
пуговица 
должна 
обязательно 
быть от одежды?**

И тут же

разозлился

на себя.

— Ерунда.

Положил

в карман.

Пошёл дальше.

Вечером

нашёл её.

Положил

на стол.

На следующий день

она всё ещё

была там.

Через неделю —

тоже.

Он перестал

понимать,

почему

не выбрасывает.

Пуговица

ничего

не объясняла.

В этом

была

её

безупречная

позиция.

---

## Последняя запись по делу

В архиве

дело

не нашли.

На его месте

лежал лист:

**«Дело о неявке 
Здравого Смысла 
закрыто 
в связи с явкой 
Здравого Смысла».**

Ниже:

**«После явки 
выяснилось, 
что заявитель 
никогда не требовал 
его отсутствия».**

Ещё ниже:

**«Обэриут просил 
только проверить, 
почему некоторые вещи 
считаются очевидными 
до того, 
как им задали 
первый настоящий вопрос».**

А на обороте

стояла

одна строка:

**«Если после абсурда 
мир снова стал 
точно таким же, 
каким был, — 
возможно, это был 
просто абсурд. 

Но если ты вернулся 
в тот же мир 
и одна обычная вещь 
в нём уже не кажется 
совершенно очевидной, — 
возможно, Обэриут 
всё-таки 
успел выйти 
из комнаты не один».**