Рыжий

Тёплое лето настырно гудит покосом.
Вечер, густея, торопит его слегка.
Розовый свет растворяет в себе белёсый,
Ниже за садом уже улеглась река.

Далее церковь желтеет, хотя улики
Близость войны решетом выдают сполна.
Здесь, под навесом, горит паутина в бликах
Тонкими нитями. Стёклами волокна.

Впрочем, край крыши покоит, храня от взгляда.
Кофе сладит и дымится, как в артналёт.
В детских же криках… похоже, в зелёнке сада
Та же «войнушка», пускай не всерьёз идёт.

Сдвинутый тюль. На террасе на время кухня.
Женщина в фартуке тоже почти седа.
- Всё ожидаю: вот-вот погудит и ухнет.
Вдребезги. Помнишь ведь, как тогда?

**

Мечется ночь, багровея, пуская искры, -
Зарево сзади, из хлева истошный рёв,
Детские лица в кошмаре мелькают быстро,
Пёс убегает, скрываясь среди стогов.

Гравия скрежет... Удар. Подлетая, «Лада»
Громко скрипит. Этот скрип переходит в крик.
Ночь разверзается адом за краем сада,
Как и Окраиной – материк...

**

- Скоро уже, - говорит, - погудят и стихнут,
Вечер поди, над печами курят дымы.
- Знаю. Но там, чуть южнее, не дремлет лихо:
Тихо над Курском, увы, - до прихода тьмы.

Мягкость ладони на ржавом еже затылка…
- Знаешь, в траншее угроза звенит всегда,
Даже, когда не дозор, а с водой посылка.
Только в туман эта страшная высь пуста.

Жёнины пальцы свершают обряд знаменья –
Новое нечто два года уже спустя.
- Год, - поправляет, - С тех пор как на фронте тенью,
Ту же тревогу с тобою приобретя.

- Знаешь, Серёга, товарищ по миномёту…
Без вести числился… так вот, он вернулся в строй.
Крест на платке нынче носит. Женат походу.
Вот оберег и подарен его женой.

- Это ведь символ духовности, - поправляет
Мягко. А после настойчиво, - И тебе
Стоит надеть. Будешь присно сопровождаем,
Зла не боясь средь теней. И в своей судьбе…

- Как тебе дом? – я не спорю, но я скептичен.
- Рыжего жалко, и будка стоит пуста.
- Жалко, согласен. И ферму... Контракт приличный:
Купим получше. Закрыв счета…

**

Где-то у Суджи, на трассе, среди пожаров,
В миг, когда верилось: всё ж удалось спастись -
Фурой закрытый проезд. И на ней в угаре,
Пьяно лихие, стреляют куда-то ввысь…

Грабят, похоже… Блокпост расшибает бампер.
«Лада» виляет. Вслед крики, пунктир стрельбы
Клацает в кузов. Стекло разбивает… Таймер,
Замерший шрамом. И если бы…

**

Дочь, выходя, обнимает двоих за плечи.
Мать её гонит одеться – от комаров.
Голос из дома внезапно в восторг расцвечен:
- Рыжий нашёлся! Смотрите, он жив-здоров!

В кадре - майор, на погонах нашиты звёзды,
Гладит собаку. Та дышит, разинув пасть.
- Рыжий! Смотрите! – пускай проступают кости,
Ухо рваньём, и слегка подлиняла масть.

«Вот он. Под Курском причислили к батальону, -
Светом на скалах, с чертами лица вразрез
Радость улыбки, - Он чует движенье дронов.
Носит припасы. Ребятам снимает стресс…»

- Папа! Я знаю, – девчонка буквально скачет, -
- Дяде и Рыжему я напишу письмо!
Ты передай им на фронте! - ведь не иначе:
Дочь моя знает, что будет донесено

То, что сегодня доверит она конверту.
В будке лежанка заботливо будет ждать
Нашей победы над злом. Над судьбой и смертью.
Так как тут не обещать?