Барсбек повесть в стихах

БАРСБЕК
Повесть в стихах

Пролог

I
Седьмой был век. В Сибири южной,
Где Енисей меж гор течёт,
Саянской сжат стеною вьюжной,
Там - край железа, снег и лёд.
Здесь выжить суждено немногим,
Под стать местам суровым, строгим:
Чей дух был твёрже льда, а кровь
Как горн пылала вновь и вновь.
Природа милости не знает:
Короткий зной - и вслед за ним
Зима под небом ледяным;
Мороз там кедры рассекает,
И вздох летит - и на лету
Хрустальной пылью - в пустоту.

II
Здесь жил народ, о ком писали,
Дрожа, в анналах дома Тан:
«Зелёный взор - острее стали,
И рыжий волос, рослый стан;
В бою свирепы - нет им равных,
И в мастерстве - средь самых славных».
То - род кыргызский, гордый род,
Кому был Енисей оплот.
Они не только кочевали:
В ущельях потаённых гор
Ревел их кузниц жаркий хор,
Руду там плавили, ковали
Мечи, доспехи, жала стрел,
Пред чем ни панцирь не был цел.

Глава первая. Тень волка

III
Железо было им казною,
И богом, и бронёй свобод.
Но сталь бессильна пред войною,
Когда империя встаёт,
Какой не знал весь мир доселе.
Под волчьим знаменем, в метели
Копыт, дрожит степей простор:
Из пепла бед, как злой костёр,
От моря Жёлтого до самых
Кавказских врат - простёрт, крылат -
Второй восстал там каганат,
Гроза для слабых и упрямых:
Машина тюркская войны -
Ей были страны все тесны.

IV
На троне золотом, надменный,
Взирал с высот на Отюкен
Сам Капаган-каган священный,
Не знавший жалости. Взамен
Держава зиждилась на страхе:
Покорность - иль глава на плахе.
Тенгри небесного он сын,
Всем юртам - господин один.
Два было лишь пути: смириться,
Отдав в передний строй сынов,
Иль умереть - без лишних слов.
А кто пытался отделиться -
Тех кровью смыл он, данью сжал,
А ропщущих - с земли стирал.

Глава вторая. Дерзость снежного барса

V
Но там, на севере, за кряжем
Саянских гор, гроза росла:
Вождём кыргызов, гор их стражем,
Барсбек встал - снежный барс, скала.
Не просто вождь он был в народе -
Он был провидцем по природе:
Стальная воля, острый ум
Вели людей на смерть без дум.
Он, глядя к югу, понял ясно:
«Нас горы больше не спасут.
Придут враги и отберут
И сталь, и землю. Ждать - напрасно:
Свободу вырвут из груди.
Есть только бой - там, впереди».

VI
Тогда свершил он то, что было
Для степи - вызов на войну:
Он власть отверг - и прогремило:
«Каган - я сам!» - на всю страну.
Себе, не ждав ничьих велений,
Взял сан, превыше всех правлений:
«Инанчу Алп Бильге»! Высок
Был титул тот, как сам Восток.
Для Отюкена - дерзость эта
Плевок в лицо самим Тенгри!
Каган, пылающий внутри,
К мечу рванулся: «Нет ответа
Иного, кроме как - в поход!
Пусть сгинет весь мятежный род!»

VII
Но двор был тюркский хитр и тонок.
Сказал Тоньюкук, сед, остёр:
«Кыргызский барс - ещё котёнок,
Не стоит с ним вступать нам в спор.
С Китаем бьёмся мы, - и бремя
Второй войны - не в это время.
Признаем титул - и родство,
Как цепь, опутает его».
Сестру Бильге и Кюль-тегина,
Младую, отдали ему
Женой. Не сердцу, а уму
Был брак тот: холоден, как льдина.
Мечтали тюрки: барс - их пёс!
Но рок иное им принёс.

Глава третья. Паутина

VIII
Царевну принял он - но зятем
Покорным не был. Он ковал
Удар, что стал бы им проклятьем,
Чтоб каганат навек упал.
И в тайне, под покровом ночи,
Послы скакали что есть мочи
Из енисейских тех долин:
Раскинул сеть он, исполин,
Пол-Азии в неё вплетая.
На юг, в Чанъань, посол летит
К владыке Тан; и тот сулит
Удар - с войсками из Китая:
Измученный набегом злым,
Был рад посланникам таким.

IX
А в Семиречье, где торговый
Хранил свой путь Сакал-каган,
Тюргешский люд, к войне готовый,
Бронёй окованный таран,
Кипел враждою к Капагану,
Рад нанести смертельну рану.
А на закат и юг - Тибет:
Тубо в броне даёт обет.
Был план Барсбека небывалым:
Весной - ударить с четырёх
Сторон, внезапно, всех - врасплох!
Сомкнуть тиски над горлом алым.
Не бой, а смерть - удар такой,
Последний, полный, роковой.

Глава четвёртая. Гений и безумие Тоньюкука

X
Но в Отюкене - уши всюду:
Шпион не дремлет, зорок, зол.
Сложились слухи, словно в груду, -
И страх окутал весь престол.
Совет смятен: врагов - без счёта;
Над волком началась охота.
И встал Тоньюкук - весь в рубцах,
Ум - холоден, как сталь в руках:
«Ждать до весны - то значит сгинуть.
Бить надо порознь - до того,
Как им сойтись. И - с одного
Начнём: змею с главы низринуть.
Её глава - Барсбек-каган.
К нему - сквозь снег, сквозь ураган!»


XI
Но на дворе - зима. Кёгмена
Хребты - под толщей снеговой,
Седые, как морская пена,
И перевал - во льду, глухой.
Мороз - под сорок. Ни единой
Здесь рати не прошло лавиной
Зимою прежде: ведь поход
Такой - лишь гибели черёд.
«Затем и надо, - молвил старый, -
Идти: нас враг зимой не ждёт!»
И Капаган сказал: «Вперёд!»
И с ним - два принца, каждый ярый:
Бильге и Кюль-тегин. Их рать -
Из тех, кому не отступать.

Глава пятая. Марш обречённых

XII
Так начался поход безумный,
Страшней которого и нет:
Под вой метели многошумный
Вошёл в ущелья конный цвет.
Природа, яростью пылая,
Слепила вьюгой, засыпая;
Коням - по грудь снега; и те
Валились в стылой пустоте.
Их тут же резали; дымилась
Кровь конская - и рать пила,
Чтоб удержать хоть часть тепла.
Затем пешком она тащилась -
Копьём, шестом и телом путь
Пробив в снегу, - и не свернуть.

XIII
Живыми люди замерзали;
Чернели пальцы - и, как прах,
Спадали прочь. А те, что пали,
Навек застыли на горах,
Как изваянья ледяные -
Саян немые часовые.
И руны тюркские потом
Сухим поведают письмом:
«Мы шли, копьём снега пронзая,
Мы поднимались на Кёгмен…»
Их вёл кыргыз - дитя измен, -
Тропу звериную лишь зная.
Но день десятый - мгла, ни зги, -
И сбился он: пошли круги.

XIV
В ловушке ледяной - дружина.
Тоньюкук страшен в гневе: «Смерть!»
Казнён вожатый; как рябина,
Кровь обагрила снега твердь.
Одни во льдах, в аду безбрежном,
В порыве жизни неизбежном,
Верны вождю, они всё шли
Наверх, сквозь вьюгу, как могли.
И чудо - перевал открылся!
Как рать восставших мертвецов,
Измученных, - с крутых снегов
Их сонм к долине устремился.
Вот Абакан. Им жизнь дана -
И жажда крови лишь одна.

Глава шестая. Чернь Сунга

XV
Ночь. Сунга - чернь, тайга густая,
Где ставка барса; тишь кругом;
Кыргызский лагерь спит, не зная
Беды, под снеговым ковром.
Костры чуть тлеют; и дозорный
Закутан в мех медвежий, чёрный.
Барсбек спокоен: тыл ему
Хранят Саяны. Никому
Зимою не идти войною;
А вот, едва сойдут снега, -
Он властелин, а мир - слуга.
Так мнил он, тешась тишиною.
Но вдруг - рогов пронзивший вой!
И дрогнула земля грозой.

XVI
Из чёрной чащи, как из ада,
Рванулась конница волков;
Огня взметнулася громада,
Объяла войлоки шатров.
Из юрт бойцы бегут, нагие,
Под сабли тюркские, лихие;
Фонтаном кровь - на снег, белей
Всего на свете; пар над ней.
Отряды Кюль-тегина мерно,
Как пресс стальной, во лёд и грязь
Втоптали всех, кто встал, борясь.
И вопль, и ржанье - всё безмерно -
И треск пылающих стволов
Слились в симфонию гробов.

Глава седьмая. Последний бой кагана

XVII
А в центре ада - он. Не пенье
Лесных пичуг, а гарь и кровь
Народа своего в мгновенье
Подняли барса. Хмуря бровь,
Из ставки, пламенем объятой,
Он вышел - с ясностью крылатой
Постиг: союзник не придёт,
И горы предали. И вот:
Его держава, не родившись,
Уже в огне; и нет пути
Назад; вперёд - лишь в гроб идти.
Но, о пощаде не молившись,
Не скрылся он, во тьму бежав:
Он сбросил мех, доспех достав.

XVIII
В броне, клинок свой обнажая,
Что лучший мастер отковал,
Он с кличем, смерть врагу вещая,
Врубился в гущу - словно вал.
Вокруг - кольцо отборной стражи;
Последний танец - в дыме сажи:
Как обречённый полубог,
Щиты дробил и кости сёк.
Десятки тюрок пали рядом,
Багрянцем снег залив вокруг,
И дрогнул враг - объял испуг
Пред яростью его и взглядом.
Но - миг лишь: их, как волн, не счесть,
А у Барсбека - жизнь да честь.

XIX
И вот, раздвинув строй, могучий
Выносит Кюль-тегина конь -
Гроза степей, как смерч летучий.
Сошлись вожди: огонь в огонь.
Звенит металл, гремят удары,
И в небо - искр летят пожары.
Барсбек, хоть ранен был не раз,
Рубил - и дух его не гас.
Дыханье - хрип; но воля - камень.
Копья удар - жесток, тяжёл:
Защиту барса он прошёл -
И пал каган. Погас тот пламень.
И кровь неспешно в снег долин
Ушла. Уснул Саянский сын.

XX
Тот, кто империи великой
Восточной вызов свой бросал,
Погиб с мечом в руке, владыкой,
Как воин, что не отступал.
С его последним вздохом пала
Коалиция - и не стало
Вождя: разбит кыргызский стан;
Кто жив - тот в цепь, в позор, в аркан.
А тюрки - к Отюкену, славой
Увенчаны. Потом - сполна
Тюргешам воздала война;
Китай отбит рукой кровавой.
Так, порознь, сломлены они,
Как предрекал старик в те дни.

Эпилог. Руны на камнях

XXI
Разгром был полным. Край свободы
Лишился - на десятки лет.
Царевна - в траурные годы -
Вдовой вернулась к брату. След
Бунтарский должен был забыться:
Удел поверженных - покрыться
Забвенья пылью; так велят
Империи - за рядом ряд.
Но столь отважен был тот воин,
Так страшен гением своим,
Что Отюкен, неумолим,
Признал: он памяти достоин.
И тюрки, хоть он был врагом,
Почтили - камнем и резцом.

XXII
Спустя года, у вод Орхона,
Бильге, каганом став, велел
Воздвигнуть стелы - славу трона,
Чтоб камень подвиг их воспел.
И древней руной - что за диво! -
Резец изрёк неторопливо
Слова о недруге своём.
Звучат сквозь годы, день за днём,
И горечь, гнев, и уваженье -
Без меры странный этот сплав, -
Как будто, в нём себя признав,
Он чтил того, чьё пораженье
Достойней многих тех побед,
Что высек он себе вослед.

XXIII
«Был в те поры каган кыргызов
Нам враг. Ему мы дали сан
Кагана - и сестру; но вызов
Нам бросил он - и был обман.
За грех погиб каган; рабами
Народ его стал и слугами.
Чтоб не остался край пустым,
Порядок мы вернули им.
Сквозь снег глубокий путь торили
Мы; и во тьме, в ночи глухой,
Обрушились, как злой прибой,
И их, как волки, мы разбили».
Так в камне - гнев, и боль, и честь:
Их можно и сейчас прочесть.

XXIV
Он битву проиграл, но боле
Стяжал: бессмертье. Прах костей
Истлел в курганах - в тайном поле
Хакасских сопок и степей;
А имя - в мёрзлый край Сибири
Навеки вписано; и шире -
Осталось в памяти людской:
Он - непокорства знак святой.
Владыка, страх поправший силой,
Кто свёл заклятых в рать врагов,
Готовый - стоя, без оков -
Багряный снег избрать могилой,
Чем на коленях пред златым
Престолом жить рабом немым.

XXV
Эпоха к слабым беспощадна:
Ей слёзы - пыль, мольбы - ничто;
Но помнит вечно, и отрадна
Ей память тех, кто, как никто,
Дерзнул ей вызов бросить гордо,
Пред смертью глядя прямо, твёрдо.
И я, читатель, сей порой
Пою о нём строфой простой.
Пусть Енисей шумит волнами
О барсе снежном; и пока
Звучит кыргызская строка,
Жить будет он - в ней и меж нами:
Он - не забытый сон времён,
А зов к свободе, вечный звон.

Завет
В стране прекрасных гор небесных
В краю без дна озер жемчужных
В долинах трав и скал отвесных
Живёт кыргыз аймаком дружным.
Кыргыз, потомок белых барсов,
С брегов реки родной Алтая,
Внук гуннов, хунну, сын Манаса
Рожден в седле в истоках рая.
Чтоб процветать, не впасть в неволю,
В боях победу находить
Свой быт и нравы сохранить
Народ страны един быть должен
Для наших предков был девиз
Все думы, цели в нем слились.

Примечания
Отюкен - священная столица тюркских каганов в Монголии.
Кёгмен - тюркское название Западного Саяна.
Чернь Сунга - таёжный лес («чернь»), где стояла ставка Барсбека.
Орхон - долина в Монголии, где стоят стелы Бильге-кагана и Кюль-тегина.
Тубо - китайское название Тибетской империи.