Басня

В деревне жил Петух-простак.
Он думал как всех лучше стать.
И, видно, очень долго думал:
Смеяться стал над живностью, мол,
Четыре ножки дал им Боже,
А кто "ползет – летать не может".
Весь двор был зол, Петух был весел.
Хотели на суку повесить
И в клюв хотели постучать
Загоны коз, коров, крольчат
(В расчёт мы птичек не берем –
Его считали дураком).
Но больше всех хотел дать в жбан
Большой, лохматый, злой Кабан.

Петух однажды, гордый, сытый
Забрался к Кабану в корыто:
"Ты знал, что я лечу с насеста
Подольше всех вас взятых вместе!
Ты жрешь и жрешь помои лишь –
Во сне ты даже не взлетишь!"
С обидою взревела туша:
"Как ты достал, скелет петуший!
Смотри сюда, зверье честное!
Тебе, Петух, пари простое:
Кто дольше с неба вниз не рухнет,
Получит приз с хозяйской кухни!
А в ком сего таланта нету –
Тому не жить на белом свете!"
"Ты, жирный хряк, со мной тягаться?!
Тебя урою, как два пальца!"
(Про пальцы Автор сотсебячил,
Кто скажет лучше – что ж, удачи).

Итак, пари. При этом всем
Счёт времени ведёт Осел.
Сначала шел гордец-нахал.
И результат у Петуха,
Хоть на словах тот мог ещё,
Был дан Ослом десятый счет.
Кабан собой был удручен:
Полёта навык – ни о чем.
В себе узрев он не жильца,
Идти решился до конца,
И раз себя ему не жалко,
Включить решил Кабан смекалку.
Покинул он родимый дом,
Ведь впереди – крутой подъем.
Он очень долго вверх бродил,
Он голодал, от жажды выл,
Копыта были еле живы,
Но вот Кабан достиг вершины.
Он взял разбег, прихрюкнул тихо,
Сказал ослабленно, но лихо:
"Прощай, родная нищета!
Я полетел! Осел – счита-а-а-а..."
Увидел Ослик точку в небе
И начал счет, какое время.
За облака Кабанчик падал
И точка навсегда пропала.
Осёл считал до сорока,
Но не услышал и шлепка.
Кабан формально взял порог,
Был всеми подведен итог.

Кто лез когда-то на рожон,
Толпою ныне окружен.
Осел сказал: "Хоть я считаю,
Но больше сорока не знаю".
Заквохотали куры-клуши:
"Кабан летает явно лучше!"
А поросята проворчали:
"Прости, но правила звучали".
И двор законно петуха
Пустил на фарш и потроха.
А главный приз – половник медный –
Вручили Кабану. Посмертно.

***
Морали две. Одна картина
Про Петуховскую гордыню.
За то, что всем он докучал,
Фатально получил по щам.
Даже пари не заключая,
Все б линчевали петушару.
Картина два – про Кабана.
От гнева не нашел добра:
Ведь голову он не включил,
Пари свое он заключил,
На провокацию повелся –
Остался, скажем мягко, с носом.
Гордыня с гневом – не хи-хи,
А, в общем, смертные грехи.
И "смертный" здесь – не просто слово:
В конце, напомню, сдохли оба.