Сергей Поганкин. глава 27. Мечта

    Они шли по Новгороду. По Торговой стороне. Мимо лавок. Мимо амбаров. Мимо людей. Шумно. Людно. Всяко.

Яким вертел головой. Всё ему надо. Всё интересно. Всё впервой.

А потом — увидел.

Палаты. Каменные. Большие. В два этажа. С толстыми стенами. С узкими окнами. С железными ставнями. С воротами — дубовыми, окованными.

Яким остановился. Замер. Смотрел. Снизу вверх. Как на чудо.

— Тять, — сказал он тихо. — Глянь. Какие большие. Каменные.

Сергей остановился рядом. Посмотрел на палаты. Потом на сына. Молчал. Долго. Как всегда.

А потом — положил руку ему на плечо. Тяжёлую. Тёплую.

— Вот видишь? — сказал он. Тихо. Просто. — Каменные. Крепкие. Не горят. Не боятся. Ни пожара. Ни лихого человека. Ни беды.

Яким кивнул. Не отрывая глаз от палат.

— И у нас такие будут, — сказал Сергей. Тихо. Твёрдо.

Яким обернулся. Посмотрел на отца. Широко. Удивлённо. Радостно.

— Правда? — спросил он шёпотом.

— Правда, — кивнул Сергей. — Вот ещё чуть-чуть. И построю сынок нам дом большой каменный. Палаты. Чтобы и от пожаров, и от человека лихого сберег нас. Чтобы ты вырос в крепости. Чтобы дети твои и внуки жили там. Чтобы Поганкины — навсегда.

Яким слушал. Затаив дыхание. Запоминал.

— Тять, — сказал он потом. — А большие? Больше этих?

Сергей усмехнулся.

— Больше, — сказал он. — Выше. Толще. Крепче. С подклетями. С ледниками. С амбарами. С поварнями. Всё своё. Всё под рукой. Всё за стенами.

— А окна? — не унимался Яким. — Тоже узкие?

— Узкие, — кивнул Сергей. — Чтобы не пролез никто. Чтобы не попало ничего. Ни огонь. Ни ветер. Ни злой глаз.

— А двери?

— Двери — дубовые. Железом окованные. С засовами. С замками. Чтобы закрыться — и сидеть. Как в крепости.

Яким представил. Дом. Большой. Каменный. Толстый. Тёплый. С мамой. С Иваном. С отцом. С собакой. С кошкой. Со сверчком за печью. С жизнью.

— Тять, — сказал он мечтательно. — А я буду тебе помогать? Строить?

Сергей посмотрел на него. Долго. Внимательно. Как всегда.

— Будешь, — сказал он. Тихо. Твёрдо. — Ты — старший. Ты — наследник. Ты — Поганкин. Тебе — после меня. Всё тебе. Дом. Дело. Имя.

Яким выпрямился. Как взрослый. Как мужчина. Как сын своего отца.

— Я не подведу, тять, — сказал он серьёзно.

Сергей кивнул. Молча.

Они постояли ещё. Посмотрели на палаты. Потом пошли дальше. По Торгу. По делам. По жизни.

А Яким — всё оглядывался. На палаты. На мечту. На будущее.

Мама

Вечером — на постоялом дворе. Свеча. Ужин. Тихо.

Яким сидел напротив отца. Смотрел в тарелку. Думал. О чём-то. Долго.

— Тять, — сказал он наконец.

— Что? — ответил Сергей. Не поднимая глаз.

— А мама знает? Про палаты? Про мечту?

Сергей поднял голову. Посмотрел на сына внимательно.

— Нет, — сказал он тихо. — Не знает ещё.

Яким нахмурился. Задумался.

— А почему?

Сергей помолчал. Поставил ложку. Посмотрел на огонь свечи.

— Хотел сначала сам узнать, — сказал он просто. — Сколько стоит. Где строить. Когда начнём. Чтобы не обещать впустую.

Яким кивнул. Понял.

— А мы расскажем? — спросил он. Тихо. С надеждой.

— Расскажем, — сказал Сергей. Тихо. Просто. — Обязательно. Когда вернёмся. Когда решим всё. Тогда и скажем.

Яким улыбнулся. Тихо. Светло. Как мать. Как всегда — только для отца. Только для своего.

— Она обрадуется? — спросил он.

Сергей усмехнулся.

— Обрадуется, — сказал он. Тихо. Тепло. — Ещё как обрадуется. Она у нас умница. Всё понимает. Всё чувствует. Всё знает наперёд.

Яким представил. Мать. Как она улыбнётся. Как всплеснёт руками. Как скажет: «Ну наконец-то! Давно пора!» Как заплачет. Тихо. Счастливо. Как всегда.

Он засмеялся. Тихо. Светло. По-детски.

— Тять, — сказал он. — А можно я ей сам скажу? Про палаты? Про мечту?

Сергей посмотрел на него. Долго. Молча. Как всегда.

— Можно, — сказал он. Тихо. Просто. — Ты — старший. Тебе — первому. Скажи. Она обрадуется. Тебе — особенно.

Яким кивнул. Гордо. Радостно. Счастливо.

— Я скажу, — пообещал он. — Обязательно скажу. Как вернёмся. Сразу. С порога.

Сергей улыбнулся.

— Ешь, — сказал он. — Остынет.

Яким взял ложку. Стал есть. Быстро. Весело. С аппетитом. Как все дети.

А Сергей — смотрел на него. Долго. Молча. Думал. О чём-то. О своём. О будущем. О доме. О палатах. О сыне. О жене. Обо  всём.

Домой

Дорога обратно — долгая. Снежная. Холодная. Но Яким — не замечал. Смотрел вперёд. На Псков. На дом. На мать.

Он вёз ей подарок — ленту алую, шёлковую, из Новгорода. И — мечту. Большую. Каменную. Свою.

Он уже знал, что скажет. С порога. Сразу. Как обещал отцу.

«Мам! Мы палаты строим! Большие! Каменные! Как в Новгороде! Тять сказал! Скоро! Чуть-чуть осталось!»

И она — обрадуется. Заплачет. Обнимет. Скажет: «Ну наконец-то! Давно пора! Я так и знала! Я так и ждала!»

Он улыбался от этих мыслей. Тихо. Светло. Счастливо.

А сани — летели. По снегу. По дороге. Домой.  К маме. К мечте.