Хризантемы, залитые гудроном

Вскрыты вены траншей, да не кровь там, а жижа.
Расползается липкая мёртвая слизь.
Хризантемы, залитые чёрным гудроном,
Под смолой леденящей в комок собрались.
Вся весна ухмыляется жабой в колодце,
Беспросветная житница съела зерно.


Спели песенку!
Спели и сплюнули!

Припев
А на улице праздник картонных венков!
Залепили глаза бутафорской звездой!
Хризантемы, залитые свежим гудроном,
Захлебнулись, умылись тягучей бедой!
Праздник правит тоска, да дурная слюна,
Не дожить до утра, не проснуться от сна!

Забинтуй мне глаза паутиной фабричной.
Здесь не принято помнить, как пахнут цветы.
Шестеренки скрипят в черепной коробке,
Пожирая остатки пустой пустоты.
Одуванчики сгнили, березы скривились,
Под ногами не твердь — а расплавленный бред.
Если семя мертво, значит, мы не родились,
Значит, нас в этой яме давным-давно нет.


Все попрятались!
Все передумали!

Припев
А на улице праздник картонных венков!
Залепили глаза бутафорской звездой!
Хризантемы, залитые свежим гудроном,
Захлебнулись, умылись тягучей бедой!
Праздник правит тоска, да дурная слюна,
Не дожить до утра, не проснуться от сна!


Лепестки прорастают сквозь черную жилу,
Задыхаясь в бензиновом мареве дней.
Мы ложимся в одну преогромную ниву,
Только корни сухие черней и черней!



Припев
А на улице праздник картонных венков!
Залепили глаза бутафорской звездой!
Хризантемы, залитые свежим гудроном,
Захлебнулись, умылись тягучей бедой!
Праздник правит тоска, да дурная слюна,
Не дожить до утра, не проснуться от сна!