Последняя остановка Летучего Голландца

Где-то под килем кашлял простуженный бес,
Мы пришвартовались там, где кончается синь.
Шкипер смешал в котелке леденящий норд-вест,
И, разделив на команду, шепнул на прощанье: «Аминь».
Свистнул в никуда слепой полупьяный матрос,
Корабельные мыши ушли на прозрачный паром.
Мы устали скитаться под тяжестью порванных гроз,
Мы устали пугать моряков полуночным костром.


Ветер затих. Якорь на дно.
Нам уже всё равно.

Припев
А летучим судам не положена твердая пристань,
Только компас сошел с ума от магнитных обид.
Эта гавань пуста, берег выскоблен, выбелен, выстлан
Черепами иллюзий, что море на память хранит.
Мы бросаем штурвал — пусть теперь направляют другие,
Наш пробитый фрегат превращается в призрачный миф.
Мы сошли на песок, позабыв имена пустые,
Променяв бесконечность на этот игрушечный риф.


Галеоны молчат, опустив поседевшие снасти,
Паруса обветшали, как письма в забытом столе.
Мы несем за душой лишь огрызки бушующей страсти,
Да худой котелок, закипающий в мертвой петле.
Плотник тешет доску - нам шагами здесь палубу мерить,
Юнга смотрит на компас, застывший в ладонях навек.
Здесь не нужно молиться, не нужно прощать или верить,
Ведь проклятый скиталец - обычный седой человек.


Палуба спит. Трюмы пусты.
Мы сожгли все мосты.

Припев
А летучим судам не положена твердая пристань,
Только компас сошел с ума от магнитных обид.
Эта гавань пуста, берег выскоблен, выбелен, выстлан
Черепами иллюзий, что море на память хранит.
Мы бросаем штурвал - пусть теперь направляют другие,
Наш пробитый фрегат превращается в призрачный миф.
Мы сошли на песок, позабыв имена пустые,
Променяв бесконечность на этот игрушечный риф.


И когда прокурор зачитает нам иск до конца,
За века без молитв и за проданный дьяволу штиль,
Капитан усмехнется, стирая ухмылку с лица,
И шагнет с эшафота в густую холодную пыль.
Ведь страшнее проклятья - отсутствие нового дна,
Ведь страшнее бессмертия - этот финал без огня!



Припев
А летучим судам не положена твердая пристань,
Только компас сошел с ума от магнитных обид.
Эта гавань пуста, берег выскоблен, выбелен, выстлан
Черепами иллюзий, что море на память хранит.
Мы бросаем штурвал - пусть теперь направляют другие,
Наш пробитый фрегат превращается в призрачный миф.
Мы сошли на песок, позабыв имена пустые,
Променяв бесконечность на этот игрушечный риф.