В ночной столице

Даже если в ночной и огромной столице
Вдруг умолкнут все птицы в один только миг,
И созвездия сбросят на наши ресницы
Тишины перламутровый, трепетный блик;

Если город, устав от спешащих трамваев,
Замрёт в темноте, обезлюден и тих,
Я тебя в этой тиши до капли узнаю
И сложу о любви незатейливый стих.

Этот город из камня, стекла и гранита,
Где сухими казались вчера все слова,
Вдруг застынет в покое, где вечность разлита,
Под которой качается тьмы синева.

Ни ночных соловьёв, ни синиц в кронах лип,
Ни тревожного шороха возле прудов...
Лишь дыхание ночи, как ласковый всхлип,
Да неслышное эхо шагов и часов.

Может быть, тишина — это мудрый подарок,
Чтобы мы, наконец, перестали бежать?
Среди шумных проспектов и вывесок ярких
Мы разучились друг друга прощать.

Мы привыкли искать в оглушительной буре
То, что спать должно тихо в глубинах сердец.
Нынче полночь застыла в глубокой лазури,
Показав, что молчание — ещё не конец.

Песня птиц — это эхо небесного света,
Это радость, живая в плетении ветвей.
Но когда затихает над миром планета,
Слышен голос, который стократ родней.

Это песня ладоней, согревших ладони,
Это тихий, родной разговор без речей,
Это то, что никто никогда не тронет
В темноте безымянных, глубоких ночей.

Прижимайся ко мне. За окном — глухомань,
Спит река, отражая мостов силуэты.
Между прошлым и будущим тонкая грань,
И на главные тайны не нужно ответа.

Пусть утихомирились все соловьи,
Пусть молчат на бульварах пустынные ивы —
У нас есть эта нежность, и взгляды твои
Словно светят сквозь этот туман молчаливый.

Кто умеет сквозь полночь и дикую тьму
Слышать сердце родное в немом полусне,
Тот не будет подвластен чужому уму
И не станет тонуть в бесконечной вине.

Ибо тишь — это зеркало искренней сути,
Где смывается фальшь и уходит печаль,
Где обычные, в общем-то, слабые люди
Открывают свою бесконечную даль.

И когда над великой и древней столицей
Загорится рассвета прозрачный узор,
И опустится луч на уснувшие лица,
И наполнит дыханием парков убор,

Тишина растворится, как дымка над морем,
И вернётся крылатый, живой перезвон,
Но мы будем знать: в этом мире огромном
Мы сберечь сумели единственный сон.

Так пускай засыпает столица спокойно,
Пусть умолкнут все птицы в ночной тишине.
Наша нежность течёт величаво и стройно,
Как струящийся свет в заповедном окне.

И пока мы умеем вот так обниматься,
Не страшась пустоты и невидимых вех, —
В нашем сердце всегда будут птицы пробиваться
Самой светлой надеждой для нас и для всех.