глава 12 Вор! Потому и выбрали

Прекрасным воскресным утром Жану пришла ве-
сточка от бывшего церемониймейстера, который сейчас

по всей видимости остался без работы, но все еще про-
должал заниматься тем, за что не платят по привычке.

“Срочный совет четырех банд в связи с недавними со-
бытиями. В случае, если лидер не сможет явиться, про-
сим прислать представителя. Двор Чудес, 14 марта.”

Жан лениво лежал на софе, поглаживая обнаженное
бедро Арлекины. Дочитав до конца он хмыкнул:
“Краткость - сестра таланта. Наконец без лишнего
трепа.”
“Оповещать за день? Сразу видно - никакого класса,

грязное отребье! Церемониймейстер без церемоний, пи-
сарь, который пишет копытом, гонец без штанов! Тара-
раптать! Quelle horreur, в Версале за такое приглашение

лакея отправили бы чистить конюшни до второго прише-
ствия. Но если уж это завтра, тебе стоит подготовиться и

лечь в постель пораньше.” - Луиза прикоснулась к вени-
стой кисти блондина.

“Лечь в постель пораньше это идея, весьма неплохая...

Только чтобы обнажить перед вами мою шпагу, мадемуа-
зель.” - Жан откинул письмо в сторону и поцеловал Луизу

в шею.
“Шпага - звучит довольно ничтожно для того, что у вас

скрывается под одеждой, месье. Я уж знаю, что там тол-
стый, длинный и крепкий меч Экскалибур, не меньше.” -

она хихикнула.
“И только тебе под силу поднять его, ma ch;rie. Даже
не пытаясь, он уже стоит колом из-за тебя.” - он прикусил
нежную кожу на ее шее.
“Тогда не будем терять времени, неси меня на кровать

грязный бандит, тебе еще нужно выспаться.” - она ах-
нула.

“О каком сне может идти речь, когда я могу трахать
тебя всю ночь.” - он встал и подхватил ее, крепко сжимая
ладонями ее упругий зад.

Следующим утром на площади Двора Чудес уже тол-
пились люди, да так, что было просто не протолкнуться!

Новость о смерти Гомункулюса уже дошла до каждого
бродяги, и даже самые пропитые умы понимали, что
когда баланс власти сменится - это затронет каждого.
Будь он или она на побегушках, либо доверенным лицом

- поджилки сегодня тряслись у всех. Без малого два ме-
сяца после смерти Гомункулюса Двор чудес жил как ку-
рятник без петуха: королевские подручные грызлись за

пустой трон, дважды пытались короновать то одного, то

другого, и оба раза коронация кончалась поножовщиной.
Те, кому хватило ума, ушли к Тухлому Жану еще в первый

же день, и теперь эти перебежчики, сытые, в новых кам-
золах, стояли кучкой у помоста, поглядывая на бывших

товарищей свысока и дожидаясь своего нового хозяина.
Жан прибыл с небольшим опозданием, из-за того, что
гладко выбривал лицо с присущей ему дотошностью,
осторожно обходя бритвой рубец на правой щеке. Когда

церемониймейстер заметил его у ворот, он тут же пере-
полошился и пригласил его пройти к помосту, где уже со-
брались лидеры других банд. Антуан уставился на Жана

нездоровым взглядом и не отводил глаз, пока тот болтал
с остальными. Ангелина же была рада его видеть, но увы
разговор вышел довольно поверхностным, казалось, что

она была уж слишком погружена в свои мысли. Един-
ственный, с кем удалось поговорить как в старые добрые

цыганский король. Делу - время, потехе - час, именно по-
этому они уже договорились о покупке и скорейшем при-
бытии нового, молодого товара, у которого едва прореза-
лись зубы.

“Попрошу вашего внимания!” - воскликнул церемо-
ниймейстер и все в толпе практически синхронно зака-
тили глаза.

“Поскольку всем нам известно, что бывший король Го-
мункулюс скончался при неясных доселе обстоятель-
ствах сегодня пройдет голосование, в результате кото-
рого будет выбран новый король!” - он закончил мысль и

толпа зааплодировала.

Если бы каждый член банды вкидывал свой голос в

общий бочонок, они бы так и не закончили до следую-
щего утра. Потому от каждой банды принималось по 4 го-
лоса - от главаря и его троих подчиненных. Конечно,

участникам обещалась полная анонимность, ведь если
главарь узнает о том, что его прихлебала проголосовал за

другого - головы не сносить. Итак, выборы начались, не-
которые безграмотные члены банд просили товарищей

накалякать имя за них и вбросить в бочку. По проше-
ствии 20 минут все закончили с выбором кандидатов. Це-
ремониймейстер подозвал к себе какого-то мальчонку и

они начали подсчет голосов, видимо малый не очень ста-
рательно выполнял свою работу, поскольку все увидели,

как он отхватил пару крепких подзатыльников от обычно

трусоватого церемониймейстера. С одной задачей мел-
кий точно справился - забил в колокол для привлечения

внимания треплющихся преступников.
“Что же, я рад объявить что по выбору большинства
побеждает Тухлый Жан! Прошу на возвышение, вот...
сюда прямо ко мне.” - церемониймейстер неловко провел
рукой в воздухе.
“Че блять, какого это ***? Я здесь дольше банду держу,

предатели и ****аболы!” - закричал Антуан, но его пра-
вая рука, долговязый червь с лопатой за поясом, акку-
ратно схватил его за плечи и отвел назад.

Жан устало вздохнул и медленно поднялся на помост,
параллельно осматривая публику. Он приложил много
усилий к тому, чтобы натянуть хотя бы легкую ухмылку
вместо гримасы отвращения. Церемониймейстер услуж-

ливо поклонился и отошел, предоставив блондину центр

сцены. Поправив и без того аккуратно сложенный ворот-
ник Жан обратился к толпе:

“Я знаю, что после наступления времен Трюффо мно-
гие ступили на преступную дорогу, но я вижу знакомые

лица в толпе, много... Большинство были еще при Ле-
Сантье и помнят старые порядки. То, что устроил здесь

прошлый... король для меня кажется довольно странным.
Как мы убедились при новом председателе, новое - не

всегда хорошее, не так ли? Потому, я отменяю титул ко-
роля нищих. Каждая банда вольна действовать так, как

считает нужным. Я не жду от вас, что вы будете скиды-
ваться в общак и обещать вам крышу. Нам всем нужно

больше свободы, с этим, думаю, никто спорить не будет...
Сбережения Гомункулюса пойдут на отстройку нового

Двора Чудес, мы перенесем его на старое место, к воро-
там Сен-Дени, на холм Гравуа.” - Жан пробежался гла-
зами по зрителям.

“Бууу! Вор!” - крикнул какой-то мужик, но его тотчас
же пнули.

“Вор.” - спокойно согласился Жан. - “Потому и вы-
брали.”

“Я понимаю ваши опасения, но отстроить то замеча-
тельное место заново будет действительно проще, чем

реновировать эту помойку, в которой мы сейчас стоим.

Просьбы, возражения либо предложения - вы всегда зна-
ете, как меня зовут и где меня найти.” - мужчина кивнул

и спустился со сцены под овации.

Первой захлопала Ангелина - рассеянно, будто думая
о своем, но громко, и следом за ней загудели ее люди. А
строить, между нами говоря, мадемуазель и месье, Жан

собирался вовсе не богадельню для нищих: на холме Гра-
вуа он видел гнездо для лучших наемников Парижа, тех,

кого не стыдно продать знатному господину за большие
деньги.

“Я говорил, что знаю, за кого голосовать.” - сказал Ра-
дагон.

“Я думал, ты за себя вкинул. Ты серьезно?” - спросил
его подчиненный.
“Я и так король Парижа, чего мне еще желать. Король
всей Франции.” - тот лишь похлопал мужчину по плечу и

ухватив за талию одну из своих жен направился к воро-
там.

Все расползлись по делам, немного растерянные, но

полные надежды. Очевидно, это голосование закончи-
лось не так, как многие ожидали. Но сказать, что кто-то

был недоволен было нельзя.
Единственный, кого не отправили сегодня на темную

задачу в город был Малыш Люсьен. Потому им было ре-
шено наведаться к Жизель и пригласить ее на романти-
ческую прогулку по центру Парижа. Он как всегда по-
явился из ниоткуда и поцеловал ее в щеку:

“А почему бы нам не отправиться на Сен-Жермен се-
годня? Погода отличная, я бы сказал весьма располагает

к прогулке с красавицей.”

“Боже я уже вечность не гуляла по городу, пойдем ко-
нечно же. Вивьен сегодня подменяет меня на кухне, по-

этому я вся в твоем распоряжении.” - она засмеялась.
“Это именно то, что я хотел услышать.” - он подмигнул
девушке и они отправились к конюшне.
Возможно это эффект влюбленности, но кажется что в

центре Парижа сегодня даже не так сильно воняло помо-
ями и канализацией. Солнечные лучи падали на вес-
нушки Люсьена и нежно грели его кожу. Легкий ветерок

то и дело пробегал по его вьющимся волосам, из-за чего
он постоянно убирал непослушные пряди, падающие на

глаза. Сезон цветения только начинался, поэтому ярма-
рочные прилавки были полны цветов, которые напол-
няли улицы своим благоуханием. На небольшом букете

маргариток, которые только выставила торговка все еще

поблескивала роса, что не осталось незамеченным Жи-
зель.

“Господи, как чудесно. Спасибо огромное, что выта-
щил меня. Какие замечательные цветы!” - она наклони-
лась к букету и вдохнула тонкий аромат диких цветов.

“Знаешь, эти маргаритки прекрасно бы смотрелись у
тебя в руке. Если бы ты была цветком, готов поспорить

что маргариткой!” - Люсьен наклонился к девушке, не-
осознанно желая быть ближе к ней.

Жизель звонко засмеялась и отвернулась, чтобы спря-
тать пылающие щеки. Люсьен это, конечно же, заметил.

Он обратился к торговке:

“Воот этот букет маргариток для мадемуазель пожа-
луйста.”

“Даа, сейчас. 12 су пожалуйста. Из них четыре - налог
на запах, по новому указу: что пахнет, то и облагается.

Скоро, говорят, и на навоз введут, да только кто ж из сбор-
щиков пойдет его нюхать.” - женщина сразу же засуети-
лась, но не торопилась отдавать букет, пока не получит

оплату.
“30 су, остальное оставьте себе на сладкое, или что

вашей душе угодно, мадемуазель.” - парень положил мо-
неты на стойку.

“Благодарю вас, вот букет для прекрасной девушки.

Хорошего дня!” - женщина сменила тон на более расслаб-
ленный и по-простому улыбнулась.

“И вам прекрасного дня!” - ответил Люсьен и передал
букет Жизель.
Они прогуливались по мосту, посмеиваясь с уличных
шарлатанов и странных товаров, периодически касаясь

друг друга как бы невзначай. По Новому мосту, мадемуа-
зель и месье, парижане во все времена гуляли, как по яр-
марке: зубодеры дергали зубы под барабан, певцы прода-
вали листки с куплетами, а часы на “Самаритянке” отби-
вали время с колокольным перезвоном. С недавних пор к

ним прибавились глашатаи председателя: каждый час

они зачитывали новые указы - о запрете смеяться на мо-
стах громче, чем позволяет приличие, о налоге на зер-
кала, чтобы граждане меньше любовались собой и

больше трудились, и о том, что всякий, кто чихнет перед

портретом председателя, обязан воскликнуть “Да здрав-
ствует Александре!” под угрозой штрафа в три су. Люсьен

чихнул дважды, но портрета, к счастью, поблизости не
оказалось. Парень угостил ее бокалом белого вина в
одном из трактиров. Непривыкшая к таким напиткам де-

вушка сразу же опьянела. Люсьен сперва не понял в чем
дело, он подумал Жизель просто смущена... или рада?

“Знаешь, когда я сказал, что эти цветы красиво смот-
релись бы в твоих руках я так сглупил. Как же я не понял,

насколько прекраснее они будут смотреться в твоих каш-
тановых волосах. Дай-ка мне парочку.” - он потянулся за

маргаритками и нежно вплел их в косу девушки.
“Ахахаха Люсьен... Ты ах... Ахаха ты знаешь.” - она
звонко рассмеялась.
“Так, кажется кому-то достаточно вина на сегодня,
да?” - он искренне улыбнулся, без тени издевки.
“Нет, я в порядке. Правда! Просто эти цветы ахаха...” -
она продолжала смеяться.

“Конечно же ты в порядке, а цветы и впрямь чудо. Зна-
ешь, почему бы нам не присесть, хочу полюбоваться

тобой подольше.” - он аккуратно взял ее за талию и про-
вел к ящикам с видом на Сену.

“Ну конечно! Тем более тут так красиво!” - пошатыва-
ясь девушка упала на деревянный ящик.

“И я о чем, изумительно красиво, Жизель.” - он приоб-
нял ее за плечи.

Через считанные пару минут девушку сморило на

солнце и она задремала на плече у парня. Он не возра-
жал, решил насладиться моментом и погреться под пер-
вым весенним солнцем. До него доносились разговоры

прогуливающихся на мосту людей. Кто-то сетовал на
сдохшую скотину или цены на продукты, кто-то спорил о

политике. Среди всего этого бреда, его заставило прислу-
шаться внимательнее предложение какого-то мужчины:

“Председатель вкрай обезумел, но я рад, что мы
нашли еще одного единомышленника. Все мы, трезвые
умы, отмечены белым пламенем.”
“Тогда до скорого, приятель.” - ответил второй голос.

“Свидимся.” - заговорщическим тоном произнес пер-
вый.

Через полчаса девушка проснулась и отпрянула от Лю-
сьена.

“Ох, я все это время спала завалившись на тебя? Про-
сти, мне так стыдно.” - она потерла глаза.

“Все это время? Прошло от силы две минуты. Ну или
время летит быстро когда ты счастлив. В любом случае,

тебе не о чем переживать. Солнце садится, давай-ка от-
правляться обратно, скоро на улицах станет неспокойно.”

- парень поднялся и протянул ей руку.
“Да, конечно, дорога еще займет некоторое время.” -
она поднялась вслед за ним.
По пути к коновязи Люсьен обратил внимание на

драку у дома с криво положенной черепицей и посме-
ялся про себя. Но одна деталь заставила его обернуться -

в правом верхнем углу двери мелом было начертано
пламя. Он поджал губы и подумал про себя:
“Черт, об этом точно надо будет сказать Жану.”
Парень вернулся в усадьбу под самый вечер, когда на

улице уже стемнело. Он сопроводил Жизель к ее комна-
тушке и поцеловал на прощание. Но даже после замеча-
тельного променада с красавицей над ним нависало

какое-то давящее ощущение, с которым не было ни сил
ни желания бороться. Все из-за чертового символа, кото-

рый так засел в его голове. Люсьен решил, что держать
это в себе не стоит и направился на поиски Жана. Было
бы очень некстати умолчать, окажись эта деталь важной.
В своем кабинете Жан сидел за столом, склонившись над
картой Парижа. В черных перчатках он водил пером по
пергаменту, что-то помечая. Арлекина расположилась на
тахте, то ли дремала, то ли нарочно изображала скуку,
играя веером и постукивая каблуком. Люсьен немного
смутился, что прерывает покой, но все же обратился к
блондину:
“Господин Жан, я должен кое-что рассказать.”
“Внимательно тебя слушаю, Люсьен.” - не отрывая
взгляда от карты ответил Тухлый Жан.

“В городе я заметил странный знак. На двери был на-
чертан мелом огонь. И слышал разговор... двое мужиков

говорили о белом пламени и называли себя единомыш-
ленниками. Это звучало как... не знаю даже.” - парень

поджал губы.
Главаря банды это заставило оторваться от дел, он
внимательно уставился на Люсьена:
“Белое пламя, звучит весьма... Нетривиально.”
“Ха, новая секта в Париже. С каждым днем их все
больше, уже и не счесть. Все это от безделия...” - лениво
зевнула Арлекина.

“Даже если так, mon chaton, это нуждается в нашей не-
большой инспекции.” - блондин взял шляпу со стола и

подошел к Люсьену.
Спустя немного времени Жан и Люсьен уже шагали по
темным улочкам Парижа. Они молчали и прислушива-

лись к окружению, стараясь ничего не упустить. Това-
рищи свернули на узкую улочку у моста, где из окон де-
шёвого чантре доносились матерные песни и хриплый

смех местных забулдыг. Неподалеку у полузаброшенного
дома с кривым балконом, мужчина, знатно поддатый,
дергал за волосы проститутку, прижимая её к двери. Жан
даже не обратил внимания, а Люсьен бросил быстрый
взгляд и отвернулся. Парень медленно моргнул, а потом
всмотрелся и замедлил шаг.

“В чем дело Люсьен? Жалко стало?” - недовольно бурк-
нул Жан.

“Да нет же, это кажется... Я могу его знать, тип с кото-
рым мы как-то выпивали в Горбатом Петушке.” - парень

тихо ответил.
“Да-да... Постой, дверь трактира. Давай-ка навестим
твоего старого друга.” - блондин медленно поднял палец.
“Не друг мне этот кусок дерьма.” - Люсьен возмутился.

“Да хоть бы кто, пошевеливайся, Малыш.” - Жан напра-
вился ко вздорящей парочке.

Когда они подошли ближе, мужчина наконец заметил

их. Он отпустил женщину, та поспешно убежала в сто-
рону таверны, прикрывая разорванный корсаж.

“Какие люди! Я уж думал ты на виселице болтаешься.

Не признал сперва.” - пьяный мужчина выкрикнул, при-
щуриваясь чтоб разглядеть приближающихся.

“Как дела идут, Оскар? Сколько лет, сколько зим!” - Лю-
сьен изобразил радость.

“Потихоньку, помаленьку, сам знаешь... Бабы шлюхи,
бухло дорожает, а пассе все меньше. Как сам-то?” - посе-

товал полноватый мужчина.
“Да, так же. Держусь, вот пошли выпить с приятелем.

Хоть какая-то радость в этой сраной дыре.” - звонко рас-
смеялся парень.

“Ты стоишь у весьма любопытной двери, mon ami. Что
это за роспись-то такая? Не первый раз замечаю.” - Жан
кивнул на дверь.
Оскар дернул плечом, хотел было отмахнуться, но
встретился взглядом с ледяными глазами Жана и тут же
поежился.

“Хм.” - сказал Жан. Больше ничего говорить и не пона-
добилось.

“Да это так, дети рисуют. Каракули какие-то.” - он отве-
тил сиплым голосом.

“Что-то я не припомню, когда это дети начали по
всему городу разносить какую-то странную символику. А

не привираешь ли ты?” - Жан медленно потянулся к кин-
жалу на поясе.

“Да ладно, не кипятитесь ребята. Это не моя история, я
только слышал. Говорят, есть такие - Белое Пламя. Они
против Трюффо. Ненавидят его пуще короля прежнего.

Мол, председатель грабит, жить не дает.” - тот аж заик-
нулся.

“И ты выходит, в повстанцы заделался?” - хмыкнул
Люсьен.

“Нет, вы чего, мужики. Я что, дурак? Мне жизнь до-
рога, а бидулле нынче на каждом углу. Но молва идет, ко-
нечно. Каждый что-то, да слышал.” - Оскар оглянулся,

чтобы убедиться, что их никто не слышит.

“Добро Оскар, а теперь исчезни отсюда, да поскорее.” -
Жан шумно выдохнул.
Оскар, пошатываясь, попятился и поспешил прочь,
оглядываясь через плечо, словно за ним гнались.
Люсьен смотрел ему вслед дольше, чем следовало.
Когда-то они с Оскаром пили одно пойло из одной
кружки, и Люсьен был уверен, что так оно и будет до

самой виселицы. А теперь у него за пазухой лежала мар-
гаритка, выпавшая из косы Жизель, и от мысли кончить

так же, как Оскар, - пьяным у чужой двери, с чужой бабой
за волосы, - его вдруг замутило. Жан подошел к двери,
провел пальцами по линии мела и усмехнулся уголком
губ:
“Вот ирония, да? Свергли монархию, чтобы получить
палача пострашнее.”
“Думаете они правда решатся?” - спросил Люсьен.
“Они уже решились, мой мальчик. Белое Пламя горит
не для нас, но может неплохо осветить нам дорогу.” -
блондин отряхнул перчатку от мела.

“Н-да бедняки всегда бунтуют, им не угодишь.” - зака-
тил глаза парень.

“Верно, Париж вечно залит кровью, вопрос только
чьей.” - Жан безразлично заметил.
“Но знаешь чем толпа хороша? Она всегда думает, что

действует сама. На деле же, ей всегда вертят те, кто сме-
калистее.” - мужчина улыбнулся.

“Что же, мы тогда будем отдавать им приказы?” - Лю-
сьен вскинул брови.

“Что ты, изволь. Мы лишь легко направим пылающую

толпу, главное самим не попасть в огонь.” - Жан развер-
нулся и зашагал вниз по улице.

“Вы сегодня очень поэтичны.” - хмыкнул парень.

“Дорогой друг, прекрасные новости всегда распола-
гают меня к подобному настрою.” - блондин поправил

край шляпы.

В усадьбе было тихо - лишь редкие шаги бодрствую-
щих бандитов да потрескивание дров в камине. Жан

сбросил плащ, скинул перчатки на стол и прошёл в го-
стиную. Арлекина сидела у камина, откинувшись в

кресле с бокалом красного вина.
“Ну что, какие тайны Париж шепчет в тумане? Меня
так клонило в сон, но я все-таки решила дождаться.” - она
приподнялась.
Они вкратце рассказали ей о том, как прошла вылазка
в город.
“Mon Dieu... Восстание? Против председателя?” - она
засмеялась звонко.

“Ах, merde, да этого старого хрыча давно пора на вер-
тел! Пусть горит, сморчок напомаженный, клоп в горно-
стае, плесень в парике набекрень! Я сама принесу хворо-
сту, и в шелковых туфельках. Скаланду, месье председа-
тель, скаланду!”

“Да-да. Ко мне уже закралась мысль.” - Жан взял бокал
из ее руки и отпил.

“Ну не томи же, mon amour.” - Луиза чуть ли не под-
прыгнула на месте.

“Мне нужно будет встретиться с одним знакомым по-
этом. Он пишет грязные памфлеты про председателя.

Грязные, но весьма пользующиеся спросом.” - мужчина
осушил бокал.

Тем временем Дени, как обычно, коротал вечер в бор-
деле под вывеской, которую приличные люди читали

вполголоса, - “Плешивый лобок”. Заведение было с виду
дешевым, но, как ни странно, захаживали туда и очень
богатые господа, падкие на острые ощущения. Красные

занавеси, сладковатый дым и приторный смех девиц со-
здавали уют для всякого, кто пришёл спустить последние

су. Дени, прихлебывая вино, закинул ногу на ногу и щу-
рился в сторону верхних комнат.

“Эй, красавица. Хочу лучшую комнату. С самыми мяг-
кими подушками и самыми умелыми ручками.” - он по-
манил к себе толстую хозяйку.

Та прыснула смехом, поправляя чепец:
“Лучшие комнаты уже заняты, милок. Сегодня богачи
щедрые. Для тебя найдём попроще.”
Дени тут же скривился:
“Попроще? Я что, похож на бродягу, которому и сарай
подойдёт?”
Он поднялся, оттолкнув чашу, и пошёл по коридору,
бормоча:
“Сейчас сам проверю, занято там или в уши мне
ссыте.”

Самая роскошная дверь была заперта, а изнутри доно-
сились крики. Дени уже хотел постучать, но вдруг заме-
тил, у порога лежал носовой платок. Он наклонился и

поднял его. Белая ткань заляпанная кровью, вышивка зо-
лотой нитью... и аккуратные инициалы “A.T.”. Дени при-
свистнул:

“Александре, мать его, Трюффо... Nom de Dieu.”
Дени взял платок и хотел уже сунуть за пазуху, как
вдруг скривился. Ткань источала такой удушающий
запах, что перехватило дыхание. Аромат был густой,

липкий, будто пролитый сироп. В нём мешались сладко-
ватая смола, тухлый мускус и тяжёлый амбровый шлейф.

Богатое, но отвратительное амбре, которое невозможно
перепутать с дешёвыми бордельными благовониями.
“Как шмонит, не парфам, а яд какой-то.” - парень
зажал нос.
Он все же сунул платок за пазуху, оставив на пальцах
тягучий аромат:
“Пусть этот вонючий лоскут полежит у меня. Может,
однажды, придется кстати.”

В этот момент из-за двери раздался душераздираю-
щий женский крик, такой, что кровь стыла в жилах. Сле-
дом низкий хриплый смех, в котором слышалось звери-
ное удовольствие.