глава 9 Пей, не подавись

Доводилось ли вам когда-либо видеть, как небольших
размеров росомаха запугивает стаю волков? Несмотря на
то, что она намного меньше серых хищников, росомаха
способна заставить их бежать, поджав хвосты, благодаря
своей свирепости. Члены банды Тухлого Жана успели
это испытать на себе неоднократно. Не исключением был

и сегодняшний день, когда Черная Мамба решила нагря-
нуть в покои разбойников. Она распахнула тяжелые

шторы, чем заставила поморщиться мужчин от света, что

залил все помещение. Осмотрев комнату она демонстра-
тивно всплеснула руками и ахнула, обратив на себя вни-
мание заспанных преступников. Женщина медленно

обошла каждый уголок их покоев, недовольно вздыхая и
разочарованно мотая головой.
“И как прикажете это называть, мои голубчики?” - она
обратилась ко всем присутствующим.
“Мадемуазель Мамба, вы это о чем?” - спросил Этьен,
потирая глаза.

“А разве не очевидно? Я о свинарнике, который вы,
мои засранчики тут устроили. Повсюду пустые бутылки,

посуда, ваши грязные портки. Где это видано, чтобы мо-
лодые состоятельные парни жили как крестьянский

сброд, что только продрал глаза после попойки?” - она
уставилась на проснувшегося с серьезным видом.

Дело, похоже, было в том, что она принимала всех при-
сутствующих за обедневших аристократов, что постра-
дали от революции. Она не могла понять, как эти не-
счастные пара-тройка лет могли убить в них все манеры

и стремление к прекрасному. Мужчины, конечно, об этом

не знали, поэтому смысла подыгрывать ей не было. Од-
нако, никто не мог устоять перед строгой заботой Черной

Мамбы. Многие бандиты росли сиротами и каждый, даже
не осознавая этого в полной мере был рад наконец найти
мать, что будет беспокоиться о них и ждать к столу после
долгого дня в городе.

“Куда это вы направляетесь?” - ошеломленная жен-
щина похлопала ресницами.

“Хотелось бы поспеть к завтраку, мадемуазель.” - отве-
тил Ушлый Дени.

“Вот как, а не кажется ли вам господа, что вы забыли о

чем-то?” - она загородила дверь своими пышными бо-
ками.

“Кровати застелены, мы одеты... Эмм. Ах да, доброе
утро! Как мы могли забыть вас поприветствовать. Мои
извинения.” - он поклонился.
“Какой милый молодой человек, уже почти полдень!
Кровати застилать - работа прислуги, а вот умыться про-

хладной лавандовой водой уже ваша ответственность.

Уже которую неделю подряд я за столом любуюсь ва-
шими опухшими физиономиями. Вы хоть иногда смотри-
тесь в зеркало? И не удивительно, что ни у одного нет

возлюбленной. Только девицы для развлечений, которые

за тарелку горячей похлебки исполнят любые ваши при-
хоти. Посмотрите, Боже милостивый, вы словно разбой-
ники, самые настоящие бандиты с улицы! Приводите

себя в порядок, господа и спускайтесь отобедать с

остальными.” - закончив поправлять камзолы на мужчи-
нах она удалилась из комнаты.

“И вот, опять. Я же вам вчера говорил - ни одного дня
без поучений..” - прошептал Этьен.

“А я вчера говорил, что не надо жратву и пойло в ком-
нату тащить. Это вам больше не двор чудес, видно Жан

хочет нас в люди вывести.” - Малыш Люсьен взмахнул ру-
ками.

“Ладно, главаря подставлять - последнее дело. Давайте
посерьезнее, парни, мы же не это отребье, что прибилось
к нам после революции.” - Дени направился к выходу.
“Да-да, элита банды - это вам не хихоньки-хахоньки,
господа.” - Люсьен в шутку погрозил пальцем остальным.
В это время Луиза и Жан прогуливались по городу под
прикрытием, притворившись отцом бедняком с не менее

жалким сынишкой. Рубец на щеке Жан замазал сажей по-
полам с салом и прикрыл клочковатой седой бородой из

пакли, так что теперь он походил не на грозу парижских

подворотен, а на старого угольщика, которого жизнь по-
жевала и выплюнула. Погода была прекрасная, поэтому

люди повыходили из домов не только по делам, но и про-
сто перекинуться парой слов с соседями, усевшись на

тюки сена или бочки. В основном парочка преступников

подслушивала разговоры, чтобы узнать о ситуации в го-
роде из первых уст. Переходя из одного района в другой

можно было понять проблемы и радости как нищего так
и состоятельного парижанина. Особенно интересно было

послушать, иной раз даже вступить в беседу с приез-
жими торговцами и рабочими, что целый день торчали в

порту Сен-Бернар на левом берегу Сены. Сюда часто на-
ведывались люди Жана, чтобы завербовать новых по-
дельников среди моряков или устроить небольшую ди-
версию. Благодаря своевременно поврежденным судам

дело Александре по продаже королевских сокровищ и ре-
лигиозных артефактов было зарублено на корню. Видать

дела совсем плохи, если он идет на такие меры. Это пред-
положение нашло свое подтверждение еще не раз за

целый месяц. Впрочем, как и сегодня. Рассматривая с

притворной скукой компании людей на ярмарке Сен-
Жермен блондин приметил негодующих торговок тка-
нями, чьи крики слышала вся округа. Ярмарка эта, маде-
муазель и месье, испокон веку открывалась третьего фев-
раля и шумела до самого Вербного воскресенья: бала-
ганы, канатные плясуны, кофейни, лавки с кружевом и

фарфором, ярмарочные театрики, из которых, к слову,

выросла сама Опера-Комик. Но председатель новым ука-
зом повелел держать ее открытой круглый год - чем

дольше торгуют, тем больше пошлин, - и теперь купцы
мерзли под осенней моросью в полупустых крытых

рядах, проклиная его на чем свет стоит. Мужчина подо-
шел к прилавку и стал выбирать товар, поглядывая на

женщин. Он подозвал Луизу:

“Иди-ка сюда, сынишка. Будем смотреть из чего кам-
зол тебе шить...”

“Но papa, у тебя совсем нет денег.” - она грустно вздох-
нула.

“Ничего, что-то уж старик твой придумает. Гляди и

окупится когда-нибудь.” - Жан сгорбился и начал переби-
рать ткани трясущимися пальцами.

“Вооот! Вот о чем я тебе и говорю, Маргерит. Стервят-
ники, правильно! Обчистят до нитки народ, а себе под-
штанники из золота закажут.” - всплеснула руками устав-
шая женщина.

“Да уж милочка, стервятники это точно! Да чтоб пред-
седатель этот, мать его ети, волосатым яйцом удавился!

Погляди-ка, бедный мальчишка - ходить не в чем. А

такой красивый!” - Маргерит кивнула в сторону Арле-
кины, что жалобно покачивалась от недоедания у при-
лавка.

“Надеюсь ему эти налоги поперек горла встанут! Не

было, не было и вот те на, вернули - никем не прошен-
ные. Заболталась я, господин, вам помочь?” - наконец

сплетница обратилась к Жану.

“Благодарю, вы так отзывчивы. Ищу ткань для кам-
зола сынишке моему, его богатый господин пообещал к

себе устроить, да только куда ему в таком рванье идти..

Не пустят, эх.. Ладно я уже старик, а у него вся жизнь впе-
реди. Все лучшее детям - вы же знаете. Да только ситуа-

ция в стране ой как не помогает...” - Жан выдавил из себя
самый хриплый и жалкий вздох, на который только был
способен.

“И я о том же толкую весь день, господин. Вот ведь ре-
зультат его правления - порядочные люди вроде вас с

сыном страдают, а эти как у Христа за пазухой.” - она
махнула рукой.

“Лучше и не сказать, мадам. Жадность их погубит од-
нажды. Тут только и поспевай за всеми их новыми при-
хотями, буржуа...” - блондин вытряхнул из кожаного ме-
шочка монеты на руку и начал их пересчитывать тонким

бледным пальцем.
“А указ про колокольчики слыхали? Кто после девяти
вечера по улице идет, должен звонить в колокольчик, как

прокаженный, чтоб стража издали слыхала. А за коло-
кольчик - пошлина! А на той неделе объявили, что пуд-
рить парик можно только тем, кто заплатил налог на

пудру, так у половины Сен-Жерменского предместья те-
перь башка голая, как коленка!” - подхватила Маргерит.

“Слыхали о том, что налог на соль вернули? Теперь

каждый гражданин старше восьми лет должен ежене-
дельно покупать почти пол ливра, а если ослушаешься,

то заберут имущество, или того хуже, в тюрьму бросят.
Ладно, если бы цена была человеческая, так нет же!” -

эмоциональная торговка вытерла потные ладони о фар-
тук.

Председатель, к слову, ничего нового не выдумал: при

старом короле это звалось “солью долга” - каждый под-
данный старше восьми лет обязан был купить в казенной

лавке семь фунтов соли в год, хочет он того или нет.

Александре лишь додумался сделать поборы еженедель-
ными. Габель, соляной налог, народ ненавидел пуще

чумы, и отменили ее в первые же месяцы революции, - а
теперь она вернулась, как дурная болезнь по весне.
“Боже правый, мы соли и не ели никогда. Дорогое это
удовольствие, хлеба не каждую неделю выходит поесть, а
они такое придумали. Что ж, Берни, пойдем. Нам с тобой
тут делать нечего.” - Тухлый Жан похлопал девушку по
плечу и отошел от прилавка.

“Постойте, возьмите хотя бы этот рулон. Здесь не-
много, но на такого стройного мальчишку хватит с голо-
вой!” - женщина протянула сверток ткани небесно-голу-
бого цвета.

“Ну что вы, я вам даже никак не могу отплатить за это.
Вам нужны деньги не меньше моего, тяжелые времена
нынче.” - Жан поклонился торговке.
“Именно поэтому мы должны помогать друг другу,

господин. Не теряйте свет в вашем сердце, мы пережи-
вем эти времена вместе и вспомним о них с улыбкой. Как

говаривала моя покойная матушка - никто не может по-
мочь всем, но каждый может помочь кому-то.” - она улыб-
нулась и всучила Арлекине в руки свой небольшой пода-
рок.

Ох, каждый гражданин от мала до велика мог согла-
ситься с тем, что Александре - это уродливый, саднящий

гнойник на измученном теле Франции. Не было еще пра-
вителя, при котором все находилось бы в таком упадке.

Больной физически и душевно человек не может управ-

лять собой как следует, не говоря уже о целом государ-
стве. А если к этой гремучей смеси еще и добавить все из-
вестные нам пороки, то... И представлять не надо, вый-
дите на улицу и посмотрите - страна уже превратилась в

преисподнюю. Но, пока еще теплится в сердце надежда,
людей невозможно победить. Это свет, который ведет нас
через самые темные времена.
Извилистая каменная дорога привела Жана и Луизу
прямиком к ювелирной лавке Ференца. Мужчина сидел

за столом с лупой и кропотливо работал над каким-то зо-
лотым украшением. Луиза подошла к его рабочему месту

и стала разглядывать уже завершенные изделия, что ле-
жали в коробочке, обитой бархатом.

“Занятная вещица, Ференц. Дорогая, сразу видно.” -

она покрутила в руках перстень, инкрустированный дра-
гоценными камнями.

“Так-так-так, голубчик, положи-ка на место, немед-
ленно! Ты как обезьяна все хватаешь без спроса.” - он

резко выдернул украшение из рук девушки и положил
его обратно в шкатулку.

“Обезьяна?! Ах ты крот подслеповатый, сморчок в оку-
лярах, ростовщик недоношенный, плесень ломбардная!

Mon Dieu, да я тебе эти стекляшки так глубоко в задницу
засуну, что будешь ею пробу на золоте ставить, merde!”

“Ладно, ты знаешь, зачем мы здесь. Что-нибудь приме-
чательное в последнее время?” - Луиза сменила тон на

более серьезный.
“Кажется было что-то, дай Бог памяти. Хмм, хоть убей
не могу вспомнить. Но что-то важное было, положил в ко-

робочку даже отдельную, а что это за вещица и где короб-
чонка словно из головы вылетело.” - тут уже ювелир стал

более игривым.

“Это освежит тебе память?” - она бросила мешок с мо-
нетами на стол.

“Ах да, брошь! Один момент.” - ключом он отпер тот
самый железный ящик под прилавком и выудил оттуда
тканевую коробку со свертком внутри.

Арлекина развернула бумагу и внимательно присмот-
релась к украшению. Бриллиантовая лилия на золотом

стебле поблескивала в ее пальцах.
“Черт возьми, королевский подарок. Людовик их

дарил членам знатных семей, приглашенным на его сва-
дьбу с Ольгой. Кто тебе это принес?” - она бросила свире-
пый взгляд на Ференца.

“Ох, имя у нее было такое непростое, так сразу и не
упомнишь. Правда с улицы ее позвал кавалер, назвав

другим... Совсем запутался.” - мерзкая ухмылочка по-
ползла по лицу мужчины.

“Хватит разыгрывать комедию, Ференц. Забирай свои
деньги и не трать мое время.” - она бросила второй
мешок.

“Ах да, так гораздо яснее. Пышная брюнетка с голу-
быми глазами представилась как Элеонор, но ее молодой

проказник сразу же рассекретил подругу назвав ее Элен.
А какими глазами она на него посмотрела ууу. Боюсь

представить как он по шее получил, когда дверь мастер-
ской захлопнулась. Ну а бродяга с соседнего переулка

сказал, что у голубков есть место для встреч. Прямо у

кладбища Святого Лаврентия есть небольшой заброшен-
ный склад амуниции, там они и воркуют в основном по

ночам четверга.” - ювелир бережно укладывал мешочки с
деньгами в шкаф за его спиной.
“Ни слова больше, Ференц, ты золото.” - Луиза бросила
ему еще горсть монет на стол и помахала на прощание.
“Золото это моя стихия, милочка.” - он хмыкнул себе
под нос сгребая плату со стола.

Для того, чтобы тщательно спланировать то, что пред-
стоит пережить бывшей обладательнице броши преступ-
ники направились в трактир “горбатый петушок”. Ну и

нельзя отрицать, что после такой насыщенной прогулки

по городу мужчине с девушкой захотелось простого, че-
ловеческого - пропустить хотя бы по одной кружке пива с

пенкой.
В трактире сегодня было необычайно надымлено, что

удивительно... Табак отнюдь не самое дешевое балова-
ние, но люди все же как-то находили на него деньги даже

в такие прескверные времена. За стойкой как обычно
стояла тучная, вечно чем-то недовольная трактирщица.
Хоть что-то в Париже, да все-таки остается неизменным.
Рядом с ней, вцепившись в стойку, чтобы не свалиться на
грязный пол стоял пьяный вояка. Толстобрюхий увалень

с усами, похожими на щетку, которой мелкие беспризор-
ники начищают обувь за кусочек хлеба. Да только грязи и

заразы в них куда больше, чем в той самой щетке.
“Ну девочка моя, задери юбку а? Дай мне насладиться
твоим глазком в мир грехов! Ну и груди у тебя, прямо как
у женушки моей. Две здоровые дойки, я так говорю, хе-

хе!” - хрипел он, пока слюни вылетали из его вонючей
пасти.
“Мужик, не делай мне нервы. Я тебе как въебу, у тебя
шары отвиснут пуще прежнего.” - дама смотрела на него
исподлобья, явно он не был первым кто приставал к ней
подобным образом.
“Ох как говорить мы умеем. А ты дрянная девчонка
оказывается! Доча у меня такая же была, и вот что я те
скажу. Батькин ремень быстро такое лечит, я тебя так же
ругаться отучу прямо тут за стойкой.” - он облизнул губы,
задев край усов. На них оставалась пивная пенка, что его
видимо, очень порадовало. Он смачно причмокнул пару
раз.

“Ебучее ты опудало, все никак не научитесь.” - зака-
тила она глаза и подвернула рукава.

Жан и Луиза наблюдали за этим внимательно, не
скрывая усмешек.
“Минуту господа, инцидент скоро будет устранен.” -
она махнула рукой на выпивоху.
“Ну че смотришь, щегол блять, сюда иди. Воспитывать
тебя будет мама Роза.” - трактирщица схватила за ворот
пьянь и оттащила от стойки к дверям.

Мужик висел в ее руках как тряпичная кукла, или ско-
рее мешок с навозом.

“Пидорас, еще сюда припрешься - прибью, дура. Буду
****ить тебя каждый раз до полусмерти за каждый финт,
который ты мне тут выкинешь, говноедина. Теперь тебе
здесь только срать будут в тарелку, и никакой похлебки,
****ат. Про бырло вообще забудь. Тьфу, потеряйся, гной

****ый.” - женщина продолжала раскрашивать его лицо,

пока солдатик совсем не обмяк. В конце она с превели-
ким удовольствием харкнула ему на лысеющую макушку

и пнула его так, что он вылетел прямиком за дверь, напу-
гав посетителей, которые только собирались зайти.

“Хм. Уважаю.” - негромко сказал Жан.
“Роза, вот как тебя звать. Когда-то мы должны были
это узнать. Жан.” - протянул руку мужчина.
“Доброго денечка, Жан.” - крепко сжала его ладонь
трактирщица.

Жан даже опешил, ее рука была намного больше и гру-
бее его собственной. Вот, что значит расти в деревне на

жирном молоке и свежем мясе!
“Нам с приятелем пивка две кружки, да и кувшин с
ними.” - блондин протянул ей горсточку золотых.

“Для рывка?” - хрипло хмыкнула Роза, разливая напи-
ток в кружки.

“А как иначе.” - улыбнулся Жан и понес их к столику в
хорошем месте, который уже заняла Арлекина прямо
перед замученным стариком.

“Так-так, что у нас тут? Пиво на травах.” - Луиза сде-
лала большой глоток.

“Теперь можно и приступать к делам.” - мужчина по-
тянулся на стуле.

“Нам нужно тщательно все спланировать, тут херней
страдать нельзя. Встретим мы эту шваль конечно же на

их с любовничком тайном месте. Стоит ли нам его подку-
пить? Хотя, на это нет времени. А может его заразить или

отравить, чтобы он передал Елене все самое лучшее?

Хотя нет, надо что-то более изощренное и по теме. А тема

у нас, напомню, жадность: эта гарпия королевский пода-
рок за горсть монет в переплавку снесла, так пусть те-
перь золотом и подавится! Чего молчишь?” - спросила

она.

“Полегче, фетишист-планировщик. Да тебе разве ска-
жешь слово? Ты вроде и без моего участия неплохо

справляешься.” - блондин тихо рассмеялся.
“Жан... Ты позабавиться пришел, или дело делать?” -
девушка укоризненно на него взглянула.

“Золотко, одно другому не мешает. Если готова выслу-
шать, у меня была парочка мыслей...” - Тухлый Жан от-
ставил кружку в сторону и подвинул стул ближе к Луизе.

Дело шло к вечеру, уже в усадьбе Луиза раздавала ука-
зания бандитам, лениво ковыряя рыбной вилкой в зубах.

Четверг завтра, потому времени оставалось не так уж
много. Особенно учитывая то, что тонкости этого дела
придется объяснять неотесанным болванам, для которых
самой сложной схемой в их жизни было схватить тетку в
темном переулке и помацать ее сиськи, так чтобы муж из

окна не услыхал. После долгих рассусоливаний она подо-
рвалась с кресла и взмахнула руками.

“Да сколько раз еще повторять, не дама моего перца, а
дама моего сердца. Ты действительно такой долбоеб?” -
Луиза вздохнула, устало глядя на Ушлого Дени.
Тот лишь подавил смешок.

“Да он дурачится, мадемуазель. Все запомнил он, кля-
нусь.” - вмешался наблюдавший за этим неподалеку

Малыш Люсьен.

“А перед палачом, к которому тебя отправит Трюффо

как нехер делать он тоже так дурачиться будет? Это се-
рьезно Дени, очень серьезно. То, что мы делали раньше и

рядом не стояло по серьезности. Ты не представляешь,

как в такие времена председательская шайка за свои зад-
ницы трясется.” - она хмуро посмотрела на бандита, ко-
торый все еще улыбался.

“К вам прибыли от короля.” - крикнул Арно снизу.
“Этого чмырла еще не хватало. Иду!” - закричала она в
ответ и побежала вниз по лестнице.
“Ну и душнила же она иногда бывает.” - буркнул Дени
себе под нос.

“Но-но лопушок!” - Люсьен отвесил ему легкий подза-
тыльник в шутку.

“Ой прошу прощения! Мадемуазель сегодня не в духе,

как и иногда случается у нее таковой быть. Возможно, до-
стопочтенная каблук сломала или корсаж придавил то,

что не надо было.” - брюнет сделал реверанс.

“Долго вам еще учиться, месье Дени.” - Люсьен скри-
вил лицо.

“Это уж точно, мальчики! Сегодня вам выпала честь
помогать мне с сервировкой ужина, мои голубчики.” -
раздался голос Черной Мамбы из-за их спин.
Тем временем внизу подпевала Гомункулюса радушно
вытанцовывал перед Арлекиной, зазывая их банду на
одно, по его словам, очень важное мероприятие.

“У нас совершенно нет на это времени!” - сказала де-
вушка и развернулась.

“Но, но собираются все банды! Все без исключения! Се-
годня ведь именины короля Гомункулюса первого!” -

гонец проследовал за ней.
“Именины? Не припоминаю я Святого Гомункулюса.” -
она лишь хмыкнула.
“А он есть, изучайте историю! Когда-то он спас стадо
коров от сумасшедшего мужчины, который хотел их

кхм... Но героически погиб.” - гонец споткнулся о сту-
пеньку, но все же продолжил свой путь.

“Нет слов, месье. Я просто лишена дара речи.” - Луиза
посмотрела на него сверху вниз.
“Это второй по важности праздник, сразу после дня
рождения короля Гомункулюса первого! Отказ... Отказ не

принимается, вот так!” - собрав всю волю в кулак выпа-
лил мужчина.

“Святой Гомункулюс, покровитель коров и недомер-
ков...” - пробормотала Луиза себе под нос. - “Mon Dieu, да

ваш король - пень трухлявый в горностае, обмылок с ко-
роной, вошь на четвереньках, жаба в бархате! Именины у

него, ah, merde, - да у моего ночного горшка родословная
длиннее!”

“Ладно, ладно. Мы приложим все усилия, чтобы поду-
мать над вашим предложением, благодарю. Теперь

оставьте меня.” - девушка зашагала наверх, как и собира-
лась.

К ней тут же подбежала заинтересованная компания.

“У нас был гость мадемуазель...” - начал издалека Лю-
сьен.

“И без тебя знаю, только что с ним говорила, к слову.” -
ответила девушка.
“Так и что ты решила?” - сказал Жан, покручивая
шляпу на одном пальце.
“Да нахер надо, делать нам больше нечего.” - Арлекина
махнула рукой.
“Выражения...” - произнесла Черная Мамба, которую
Луиза не заметила сперва.
“Молчите, а как же... Языки с мылом всем вам помыть
ваши грязные! Пока молчите и думаете, подумайте-ка
вот о чем. Сходите на праздник, запасы вина у нас

скудны. Новое еще не привозили. А от последствий коло-
дезной воды мы с девочками потом ваши простыни не

отстираем. Заодно развеетесь.” - вскинула брови жен-
щина.

“А почему бы и нет, ребятам мы все объяснили, заодно

и перекусим, дадим мадемуазель Мамбе и девочкам от-
дохнуть хоть денек.” - Жан подкинул шляпу в воздух и

словил ее головой.
“Агхх, собирайтесь.” - Луиза отложила вилку, с которой
ходила все это время на столик.
Свет слабых факелов, пронзающих мрак, вырывался
из коридоров, отбрасывая причудливые тени на стены,

исписанные неприличными словами и пятнами неиз-
вестного происхождения. Столы, накрытые потертыми,

грязными скатертями, были завалены остатками еды,
что едва ли можно было назвать приличной. Сухарики,

обгоревшие куски мяса и кислая каша составляли основ-
ное угощение, однако никто не обращал на это внима-

ния. Каждый бандит, облаченный в изношенные и по-
рванные одежды, с диковатой улыбкой на лице, жадно

наливал в свои кружки самогон, что брызгал через край,

оставляя следы на столах и полу. Конечно, на дне рожде-
ния Гомункулюса банде побывать еще не довелось. Но

если второй по важности праздник отмечают так же
скупо, то должно быть, король ненавидит день, в который
он появился на свет. Внимание среди этой серой массы

сразу же привлек Антуан, вальяжно попивавший деше-
вый самогон из кубка, который представлял собой череп

на тонкой ножке из лучевой кости. Из такой посудины
бесспорно любое вонючее пойло было для него в сто крат
слаще. Он громко хохотал, обмахиваясь рукой, как будто
тем самым отталкивал от себя зловоние этого места, и
погружался в свои воспоминания о славных подвигах,

которые он совершал на могилках при свете безобраз-
ницы луны. Жан, сделав небольшой круг по залу попри-
ветствовал всех глав банд. Вот очередь подошла и до Ан-
туана. По своеобразному местному этикету, на всех меро-
приятиях главарей сопровождали их карлики для раз-
влечения, подобно болонкам. Предводитель Могильных

Червей встал со стула и протянул свою руку, под ногтями
все еще были следы чернозема...
“Здарова, Тухлый Жан. Соизволили прийти сегодня,

вылезли из своей золотой клеточки хе-хе.” - нахально за-
смеялся Антуан.

“Как же можно пропустить такое важное мероприя-
тие?” - мужчина пожал его руку.

“***приятие, да ну его нах. Такой тухлятины я еще не

видел, а тухлятину, поверь, я частенько вижу.” - он смо-
чил губы самогоном.

“Не сомневаюсь. Слышь, Антуан, дело к тебе есть..” -
понизил голос блондин.

“Опа, выкладывай че там.” - некрофил пошире рас-
крыл глаза.

“Вы же на кладбище Святого Лаврентия ошиваетесь по
ночам?” - Жан.
“Ну мы.” - Антуан.
“Так вот...” - Жан

Тем временем на уровне пониже велись другие бе-
седы. Прохромав под стол пешком, Грендель увидел себе

подобного. Сказать, кто из них был уродливее было
сложно. Но все же Гренделю придавала некоего шарма

косичка на бороде, которую он стал заплетать в послед-
нее время. Каждый день он следил за ее видом, так как

мадемуазель Арлекина как-то сделала комплимент, ска-
зав “какой забавный у тебя вид сегодня”. Карлик Слива

попятился, чуть завидев своего нового соседа под сто-
лом.

“Ты же это чейненький будешь, а?” - острые зубы
Гренделя сверкнули в темноте.

“Я, к твоему сведению, шаромыга, нахожусь под про-
текцией самой лучшей команды - Могильные Черви.” - то

ли от страха, то ли от глупости своей Слива решил сразу
же нагрубить.

“Ш-шаромыжка.. Посмотрим-ка мы ктошечки тут ша-
ромыжка, когда Грендельчик тебе откусит то, что ниже

поясочка. Будешь на ручках прыгать, петушок.” - злобно
оскалился уродец.

“Я сейчас позову господина, он тебя научит уму-ра-
зуму, ты недоразумение. Ты настоящий маньяк и извра-
щенец!” - Слива повысил голос.

“Малышочек не успеет никому пожаловаться. Грен-
дельчик залезет к тебе в ротик и откусит язычок клац-
клац-клац.” - жуткий карлик клацнул зубами, не моргая.

“Грендель, а ну-ка не задавайся, я все слышу!” - громко
произнес Жан, пихнув Гренделя носком в бок.

“Ну ничегошеньки, Грендельчик и тихонько умеет де-
лишки делать. Попробуем тебя на вкусик, какой ты у нас,

как петушок, козлик, капустка или сливка...” - жадно об-
лизнув зубы Грендель начал приближаться к другому

карлику и уже потянул к нему свои кривые пальцы с на-
бухшими суставами.

“Никто не будет называть меня слива! Я не слива, слы-
шишь урод!” - Слива выбежал из-под стола и толкнул

Гренделя так, что тот повалился на пол.

“Ах ты грязненький, дерзенький. ***сосик! Аааар-
гххх!” - со злобным рыком Грендель вылетел из-под

стола и напрыгнул на Сливу.

“Негодяй не трогай меня. Злодей и извращенец, ма-
ньяк!” - Слива схватил Гренделя за свисающую бородку и

начал тянуть ее вниз с намерением оторвать.

“Бородочка, не трогай мою бородочку.” - Грендель уку-
сил Сливу за плечо и продолжил в него вгрызаться.

“Фу Грендель, выплюнь. Прекрати.” - крикнул на него
Жан и попытался стащить своего питомца со спины дру-

гого карлика.

“Слива, угомонись, придурок ебнутый!” - Антуан схва-
тил Сливу и начал тянуть в другую сторону.

“Хах, вот же сцепились однако, гады.” - Жан учтиво
улыбнулся и дернул сильнее, заставляя Сливу вопить.

“Не то слово. Отцепись ты сука от его бороды.” - Ан-
туан пытался трясущимися пальцами расцепить мерт-
вую хватку Сливы.

“Тебя что, дома не кормили? Чего ты как дикий?” -

Жан всунул пальцы между острых зубов Гренделя и рас-
крыл ему челюсти.

“Ну наконец-то бляха муха, в рот ее еби.” - Антуан
схватил Сливу за шею и заволок к себе за спину, заслоняя
от маленького агрессора.
“Антуан, тогда наш разговор в силе?” - спросил Жан
напоследок.
“Да, все заебись.” - устало кивнул Антуан в ответ.

На выходе с праздника Жана схватила за ногу какая-
то мерзопакостная ***ня, он уже думая, что это Слива

приготовился дать хорошего пинка, но перед ним стоял
на своих четверых король Гомункулюс.
“На минутку, Жан.” - он поманил мужчину культяпкой.
“Конечно.” - скрывая недовольство ответил блондин.

“Я вот подумал, ты не обессудь за Надин. Хотела про-
сто к тебе поближе быть, ты мужик видный, все девки

штабелями падают.” - сказал король, запрыгнув на стоя-
щий рядом стол.

“Она была твоей шпионкой.” - Жан склонил голову
набок.

“Да какой шпионкой, я тебя умоляю. Просто мы доб-
рые друзья, а она присылала мне письма о своем пред-
мете воздыхания. Ну типичные женщины, ты же их зна-
ешь. Поди и лучше меня а, ловелас? Так вот, я хотел тебе

даровать скромный презент в качестве извинения. Отряд
из двух десятков моих лучших бойцов тебе на охрану. Все
уже болтают, как богато вы зажили, уж чуть ли не богаче
самого меня. Думаю, вам пригодятся охранники для всей

этой красоты.” - ласково и заискивающе сказал коро-
тышка, бросив взгляд на Арлекину.

“Благодарю, мы и сами справляемся.” - Жан процедил
сквозь зубы.
“Не понимаю, почему отказываешься? Места что ли не
найдется для них? Будут на улице ночевать, ничего.” -
удивился Гомункулюс.
“Не отказываюсь вовсе. Если уж так хочешь загладить
свою вину, пускай приезжают.” - пожал плечами блондин

решив, что это всё равно лучше, чем постоянные по-
пытки короля навязать свою дружбу и проследовал за

остальными.
Жан вышел на улицу, где холодный воздух ударил в
лицо, напоминая о том, что праздник, хоть и такой

ущербный, остался позади. Он глубоко вздохнул, стара-
ясь прогнать из головы мысли о короле Гомункулюсе и

его странных предложениях. Арлекина шла рядом, и, за-
метив его задумчивый взгляд, она обратилась к нему.

“Ты как?” - спросила она, стараясь смягчить напряже-
ние, возникшее из-за недавних событий.

“Да как обычно, ещё один вечер среди этих проходим-
цев и уебков. Ты же знаешь, мне это не в новинку, выкру-
тимся.” - ответил он, с лёгкой усмешкой подмигнув.

“Двадцать королевских глаз у нас во дворе.” - добавил

он уже без усмешки. - “Зараза. Пусть ночуют со сви-
ньями.”

День пролетел незаметно, все отсыпались после пале-
ного самогона, в поместье стоял жуткий смрад от потных

тел и перегара. Служанки во главе с Черной Мамбой об-
бежали все помещение, чтобы открыть настежь окна в

каждой комнатушке. Они весь день хлопотали над сыт-
ным обедом, но из-за того, как долго все спали, аппетит-
ный обед превратился в холодный ужин. Тем не менее,

все были рады восполнить силы после попойки.
Наконец тьма спустилась на город и пришло время

злодействовать. Мужчина - одинокий романтик, жажду-
щий острых, запретных ощущений и немного золотишка

шел по неосвещенной улице, поглядывая на кладбище

Святого Лаврентия. Ах да, Елена платила этому смазли-
вому двадцатитрехлетнему детине за то, чтобы в ее чах-
лую устрицу вдохнули немного жизни. Уже предвкушая,

как быстро он справится с похотливой теткой и купит на

эти деньги вина, чтобы провести время со своей возлюб-
ленной после, он бодро шагал в приподнятом настрое-
нии. Со стороны кладбища к нему припрыгал одноногий

калека, бедный дедуля. Его мохнатая шапка была надета

криво, а лицо, покрытое глубокими морщинами, гово-
рило о многих годах страданий и потерь. Скорее всего ве-

теран прошлых войн, которого оставило без гроша сего-
дняшнее правительство.

“Эх да.” - задумался парень.
“Непыльная у меня работенка. Раньше по-другому
юношам тело деньги приносило.” - поджал он губы.
“Простите, что тревожу вас, молодой господин. Не
найдется пару экю?” - прохрипел старый.
“Конечно, дедушка. Видать непросто вам сейчас.” - он
начал копаться в мешочке на поясе.
“Да... Всем непросто, малец.” - уже поживее ответил
ему старик и после резко дернулся с неожиданной силой.
“Кха-кха.” - закашлял парень, из его рта вытекала
кровь.
“Славно сработано, Коряга. Так, а это тебе больше не
понадобится, отдавай-ка сюда, пока кровью все не

залил.” - со спины к парню подошел Ушлый Дени и стя-
нул с него накидку.

Когда бандит отпустил юношу, тот рухнул ему под

ноги, прямо посреди улицы. Со стороны кладбища по-
слышался смех и улюлюканье. Через считанные минуты

тела уже не было. Могильные Черви утащили его к себе ...
Такова, мадемуазель и месье, и была цена, о которой
Жан шептался с Антуаном на именинах: свежее тело без
единой царапины, кроме дырки под ребрами. А свежие

тела в Париже ценились не меньше золота - студенты-хи-
рурги с улицы Кордельеров платили за них звонкой мо-
нетой и вопросов не задавали. Что Антуан сделает с этим

парнем, прежде чем продать, я, с вашего позволения,
рассказывать не стану.

Дени, ласково оберегаемый темнотой, дошел до
склада. Затаив дыхание он постучал по двери.
“Тук-тук. Тук-тук” - четыре ритмичных удара и дверь
скрипнула.

Женщина затащила его вовнутрь и сразу же накину-
лась на ночного гостя с полными страсти поцелуями. Не

успев отдышаться, Дени развернул ее к себе спиной и
схватил за бедра.
“Мм, ты сегодня хочешь взять меня жестко? Хороший
мальчик.” - с придыханием сказала Елена.
“Мм-м.” - промычал Дени в нейтральной интонации,

которая бы могла сойти за звук, который издает средне-
статистический мужчина, ведь он не успел расслышать,

как звучал голос юноши перед тем, как его пришили в
подворотне.
“Я могу не хуже, чем твоя молодушка, сынок. Нагни
меня скорее.” - Елена похоже, не на шутку возбудилась.
“Тшш.” - шикнул бандит и начал обматывать веревкой
ее руки.

“Молчу, делай со мной все что хочешь. Ты редко быва-
ешь так инициативен.” - хмыкнула женщина и отверну-
лась.

Елена почувствовала что-то неладное, когда ее парт-
нер стянул запястья до боли, а в рот воткнул грязную

тряпку, которая валялась где-то на полу склада.
“Мммм.” - попыталась что-то спросить женщина, но
получилось лишь невнятное мычание.

В ее глазах резко потемнело, последнее, что она ви-
дела был лунный свет, с трудом пробивающийся сквозь

десятилетиями немытое окно. Когда Елена очнулась, она
долго не могла понять, жива ли она на самом деле. Все
это казалось каким-то лихорадочным сном, от которого

хотелось скорее проснуться. Помещение заполнял крас-
новато-оранжевый свет, было нестерпимо горячо. Жар от

кузнечного горна заставлял воздух дрожать, словно зыб-
кое марево, наполняя кузню плотными, невидимыми

волнами тепла. Казалось, что сам воздух течет и перели-
вается, искажая очертания предметов и ускользая от

взгляда, как мираж в пустыне.
Тухлый Жан с ухмылкой держал раскалённый тигель

с расплавленным золотом, от которого исходило паля-
щее тепло. В полумраке подвала жидкий металл све-
тился ярким жёлтым огнём, будто живая лава, струяща-
яся в тяжёлом сосуде. Среди расплавленных луидоров

таяла и та самая лилия на золотом стебле - бриллианты,
правда, Луиза заранее выковыряла: не пропадать же
добру. Рядом с ним, безмолвная и бесстрастная, стояла
Арлекина — её лицо было скрыто под капюшоном, но все
присутствующие знали, что ее глаза хищно блестели в

предвкушении. Елена не могла оторвать взгляда от жид-
кого золота, от которого исходило такое пугающее и заво-
раживающее свечение. Жан наклонился ближе, подняв

сосуд так, чтобы женщина видела, как густое, сияющее
золото плавно колышется и шипит от жара, Елена резко

дернулась в сторону. Он усмехнулся, и его голос прозву-
чал низко и жестоко:

“Тебе лучше не шевелиться, гнида. Одно движение и
это золото станет частью тебя навсегда.”

Елена подняла взгляд на Жана и Арлекину, в её глазах
не было раскаяния, только страх. Всё, что двигало ей по
жизни - её ненасытная жадность.
“Ты думала, что делишки Трюффо не коснутся тебя?” -
произнесла Луиза, смеясь.
“Каждое твое появление в доме председателя, заговор,

ложь и лесть превращали тебя в соучастницу. Ты жаж-
дала золота, как он власти, и вот теперь вы оба обре-
чены.” - продолжила она, показав Жану, чтобы тот при-
близился.

“Жадность это грех, Елена. А без раскаяния грехи пре-
вращаются в цепи. И эти цепи тащат на дно.” - с этими

словами девушка перехватила тигель и выдернув тряпку
изо рта Елены залила ее глотку раскаленным золотом.
“Пей, не подавись.” - последние капли упали на лицо
женщины, прожигая дыры в ее коже.
“Хм. Дорогой вышел ужин.” - только и сказал Жан.
Понаблюдав до конца за тем, как тело Елены бьется в
предсмертной агонии, Жан и Луиза завернули ее тело в
рваный мешок из-под круп и приказали Черному Князю
выкинуть ее где-то среди улочек Депортуа Пасетик.

Когда голодающие сироты разорвут ее тело, будут при-
ятно удивлены небольшим презентом, который тут же

побегут сдавать дядюшке Ференцу.