глава 8 Мама - первые кости

Утро на кладбище перед двором чудес начинается на-
много раньше, даже чем у самых трудолюбивых кре-
стьян, что встают ни свет ни заря чтобы приступить к об-
работке полей или любой другой работенке. Еще до того,

как первый петух решил пронзить уши спящих своим
криком люди в грязном рванье вставали с надгробий
сладко потягиваясь и почесывали немытые бока. Чтобы
никто не проспал час подъема, усатый карлик с медной
посудиной и ложкой бегал среди захоронений, заставляя
бандитов проснуться и приветствовать вместе с ним
новый день.

“Вставайте лежебоки! Давайте-давайте, ой что Склеп-
ный Стратег сделает с вами, если узнает, что вы еще глаз

не открыли. Пожалуйста вставайте, я же первый получу!
Ну же, идем волю Божью, ой то есть волю нашего, тьфу
ты, господина исполнять!” - вопил коротышка.
Но было это занятие безрезультатным... Солнце уже
немного пригрело могильные плиты и бедняки нежи-

лись под его лучами, словно они лежали под теплой пе-
риной, в которую их ласково укутала любящая матушка.

Всем было плевать на возгласы карлика, хотя звук и
мешал наслаждаться сном. Желая поспать немного

дольше положенного, один мужчина отломил край дере-
вянного креста и бросил в карлика. Слива не ожидал та-
кого подлого удара и свалился в свежевырытую могилу.

Она была слишком глубокой, чтобы недоросток смог вы-
браться оттуда без чьей-либо помощи. Ах какое несча-
стье! Он выронил медный таз и остался лишь с ложкой в

сырой могиле.

“Туда его, червь.” - хмыкнул мужчина, выражая благо-
дарность меткому стрелку.

“Спасибо червь, спи спокойно.” - зевая кивнул ему тот,
что сбил карлика с ног.

“Да что же это такое! Когда вы начнете уважать хоро-
шего человека? Я старше вас, между прочим! То, я не

имею своих детей, это не значит, что я не взрослый. Все
не сразу дается. Я дружу уже с мастодонтами, с кем вы и

рядом не стояли! Достаньте меня отсюда!” - истошно кри-
чало усатое нечто.

“Сиди в могилке и помалкивай, мелюзга. Подумай над
своим поведением.” - махнул рукой сонный бандит.
Поняв безвыходность своего положения, Слива начал
копать ложкой землю рядом, чтобы соорудить подобие

ступенек. Усердно работая руками, он не забывал, ко-
нечно же, параллельно негодовать:

“Вы не умеете общаться, ребята. Просто я старше вас и
больше довольно-таки осознал. Вы ничего обо мне не

знаете. Со мной общаются известные музыканты, у кото-
рых в порядке с манерами. Так что я лучше буду со взрос-
лыми общаться, чем с теми, кто еще не повзрослел. Я

взрослый человек конкретно, пофиг, кто там смеется. У
меня свои дела...”
“Аве Сатанас!” - вдруг послышался гнусавый голос.
“Аве Сатанас, господин!” - бандиты как ошпаренные
повскакивали со своих мест, будто бы и не спали вовсе.
“Все в сборе, мне это нравится хе-хе. Стойте, замрите
все! Аааа! Я чувствую это, темный владыка благословил

нас на сочный улов сегодня, я чувствую мертвецов, кото-
рые нас зовут!” - Антуан развел руки в стороны и замер.

“Да вы блин вообще ничего не знаете, послушали бы
меня, умного человека. Не доросли еще...” - послышалось
откуда-то из-под земли.

“Что это еще такое? А ну выходи, кто это там похрюки-
вает? Я этой свинье быстро сало выпущу.” - главарь Мо-
гильных Червей начал озираться по сторонам, а другие

затаили дыхание.
“Ой, господин я не услышал как вы пришли. Они меня
скинули в могилу, снова! Это уже третий раз за неделю, а
сегодня только вторник!” - Слива начал подпрыгивать,
чтобы Антуан заметил, из какой могилы он вещает.
“Аа это ты, шаромыжка. Ну давай, вылезай. Кажется я
нашел того, кто сегодня будет сторожить кладбище
ночью.” - криво улыбнулся мужчина, вытаскивая усатого
за шиворот.

“Господин пожалуйста только не кладбище ночью, по-
жалуйста умоляю вас.” - карлик повис в руке Антуана,

сжавшись как кролик, которого схватили за уши.

“Слива, ты могильный червь, как и все здесь. Ты пой-
дешь туда без лишней трепки и будешь сторожить мо-
гилы. Или можешь сбрить свои усы и попроситься к Ми-
лостивым Матушкам и не позорить нашего темного вла-
дыку.” - взгляд мужчины стал необычайно злым, под

сросшимися густыми бровями.
“Нет-нет, что вы. Кладбище так кладбище.” - вздохнул
коротышка.
“Могильные черви! Во славу нашего темного лорда мы

идем с вами на кладбище Святого Павла! Мне пришло ви-
дение, ночью там зарыли пару богатеев, как обычно. А

значит нашему роду есть чем полакомиться на этом
месте. Берем сколько можем унести и не оставляем ни
единой косточки, ваш господин сегодня особо жаден и

голоден до разлагающейся плоти, Аве Сатанас!” - крик-
нул Антуан, спустив Сливу на пол.

“Слава Склепному Стратегу, слава темному владыке,

Аве Сатанас!” - прокричали нищие оборванцы и побе-
жали хватать самодельные инструменты, для оскверне-
ния могил.

В миг прибыв на место, они начали свое грязное и не-
благородное дело. Кладбище Святого Павла, мадемуазель

и месье, было местом не для всякого покойника: лежало

оно при богатом приходе в квартале Марэ, где жили су-
дейские, откупщики и маркизы, и хоронили там людей с

перстнями на пальцах и серебряными пряжками на туф-
лях. Говорят, здесь упокоился сам мэтр Рабле, а еще тот

таинственный узник в железной маске, которого при Ко-

роле-Солнце возили из крепости в крепость. Склепный

Стратег не раз клялся своим червям, что однажды доко-
пается и до него - хотя бы для того, чтобы узнать, кто же

это все-таки был. Кладбище было абсолютно пустым и

это развязывало руки Могильным Червям. Справедли-
вым будет заметить, что обычно главари банд брезгуют

мелкой работенкой, которую выполняют их подчинен-
ные. Когда ты добился такого влияния, тебе уже не при-
стало заниматься такими мелочами. Однако, это не отно-
силось к Жану и Антуану. Оба мужчины получали удо-
вольствие от своей работы. Антуан любил раскапывать

могилы настолько сильно, что превратил свое увлечение

в работу, которая приносит неплохую по парижским мер-
кам прибыль. Как только нога Склепного Стратега сту-
пила на кладбищенскую землю, он почувствовал небыва-
лый прилив энтузиазма и с разбега почти что занырнул в

первую попавшуюся могилу. Весь в грязи, неистово хо-
хоча он копал могилу голыми руками быстрее собаки,

учуявшей кость. Быть может, у Антуана чуйка на зарытые
кости была получше, чем у любой собаки. За пару минут
он добрался до останков и с остервенением выдернул
руку, которая с легкостью оторвалась от остального тела.
Здесь похоронили какую-то богатую старуху. На костях
все еще была плоть, в которой уже успели завестись
трупные черви.
“Милости прошу, мадам. Вы были красавицей при

жизни, а сейчас еще краше.” - мужчина обслюнявил хо-
лодный палец и посасывающим движением снял золотое

кольцо.

Вскоре он докопался и до остального тела. Страшное
зрелище, впалые глазницы, щеки, в которых уже ползали
насекомые. Невыносимый смрад, что шел от трупа. На
лысеющей голове женщины были седые редкие волоски,
которые были покрыты землей. Проблема осквернителей
могил была настолько распространена, что некоторые
горожане уже не задумывались о покупке гроба, людей
бросали в землю прямо в том, в чем они умерли. Антуан

ласково пригладил склоненную набок мертвецкую го-
лову и накрутил ее оставшиеся волоски на свой палец.

Другой рукой он ухватился за гнилую шею, в которую уже
без труда провалились пара пальцев. Он резко прильнул
к бледному лицу и глубоко вдохнул сладковатый аромат
разложения. С губ мужчины сорвался стон. Не в силах
удержаться, он раздвинул челюсть, что уже успела
крепко сомкнуться и просунул свой язык в рот мертвой

старухи. Антуан старательно исследовал все внутри, воз-
буждаясь от покорности своей молчаливой партнерши.

Его член уже крепко стоял и он вторгся в то самое место,

не спрашивая ничьего разрешения. Антуан шумно вы-
дохнул в губы трупа и произнес:

“Давненько там у тебя никто не бывал, мадам.”
Он бросил быстрый взгляд на надгробие.

“Мадам Матинон. Да, твоя дырка все еще рабочая. На-
верное, почти как когда ты была живой. Жаль мы не

встретились раньше, тугой вареничек. Ой что это, по-
годи-ка!” - он резко отстранился.

“Ай ты, зараза. Я еще жив, Аве Сатанас!” - недовольно
буркнул Антуан вытряхнув червя, что уже забрался к

нему под крайнюю плоть.
Когда все могилы были разрыты и покой абсолютно

всех мертвецов потревожен, Могильные Черви отправи-
лись обратно на Двор Чудес, чтобы поделить добычу. В

этом не было ничего примечательного. Намного инте-
реснее, куда Антуан и два его приспешника отправились

после. Неподалеку от места их обитания находилась не-
приметная лавка, скрытая от посторонних глаз стоявшей

рядом со входом телегой, которая была нагружена до-
верху. Здесь, практически в сердце города обитал ювелир

Ференц. Никто не знал точно, откуда мужчина пожало-
вал в Париж. Хитрый коротышка с толстыми очками не

обладал теми чертами лица, которые могли бы в нем вы-
дать его происхождение. На французском говорил он аб-
солютно без акцента, а фамилию его никто не знал. По-
тому оставалось лишь гадать, кто же владелец ювелир-
ной лавки на самом деле. Двор чудес звал его Кротом - за

очки толщиной с донышко бутылки и за привычку под-
носить любую вещицу к самому носу. Каждое кольцо Фе-
ренц сперва пробовал на зуб, потом чиркал им по чер-
ному пробирному камню, как делают почтенные мастера

с набережной Ювелиров, и только после этого объявлял
цену: “Так-так-так, голубчик. Муне - доброе, блан - так
себе, а перлет, уж не обессудьте, с покойника, тикать не

станет.” Но известен он был отнюдь не своей загадочно-
стью, каждый преступник знал, что, если тебе нужен

ювелир, который за скромную плату переплавит украше-
ния в золото, не поинтересовавшись откуда ты их достал,

то ты всегда можешь заглянуть к Ференцу. Шанс, что эта

лавка попадется по пути домой какому-то разбойнику до-
статочно велик, учитывая тот факт, что обосновался юве-
лир как раз-таки неподалеку от главных ворот, которые

ведут вовнутрь Двора Чудес. Плавильный тигель в зад-
ней комнате Ференца не остывал ни днем, ни ночью, од-
нако кое-что ювелир в огонь не бросал: особо красивые

броши, медальоны с гербами и прочие вещицы, по кото-
рым можно было бы отыскать их прежних хозяев, он

складывал в железный ящик под прилавком. На всякий
случай. Ференц вообще очень любил всякие случаи.
Как и было обещано Луизе, мадемуазель Черную

Мамбу разыскали и уже доставили к поместью на окра-
ине Сен-Дени.

“Отпустите меня, сосунки несчастные! Ох не поздоро-
вится вам, месье, когда я выйду. Каждого отлуплю, жал-
кие преступнички!” - слышались женские крики из по-
возки.

“Эй, тормози, спасибо. Дальше я сам. Проследите-ка,

чтобы Надин сидела у себя.” - Арлекина вскочила со сту-
пенек, на которых ожидала прибытия своей кормилицы.

“Последний раз вам говорю, ублюдки малолетние, от-
пустите меня живо!” - продолжала ворчать Черная

Мамба, когда ей помогали спуститься с повозки.
“Тише маман. Это была моя просьба, чтобы тебя сюда
доставили.” - Луиза подошла к ней с распростертыми
объятиями.

“Мой бог! Это ты, глазам своим не верю, мой малень-
кий мышонок. Что ты делаешь с этими негодяями? Они

тебя насильно здесь держат?” - вздохнула крупная жен-
щина прижимая Луизу к себе.

“Нет, матушка. Эти негодяи - мои друзья. Мы здесь в
безопасности.” - Арлекина улыбнулась.

“Тебя всегда тянуло к самым странным людям, доро-
гая. Но ты жива, ты здесь. Боже правый, после смерти

твоего отца, я потеряла всякую надежду. Герцог Ришар
был так смел в тот день, месье так отчаянно бросился к
тебе, я не смогла его удержать. Прости меня, дорогая.” -
кормилица заплакала и понурилась в плечо девушки.

“Как я могу винить тебя, Черная Мамба. В наших не-
счастьях виноват лишь один человек и он обязательно за

это поплатится.” - Арлекина поцеловала мокрую от слез
щеку женщины.

Где-то поблизости зашелестела трава, мужчина подо-
шел к ним почти вплотную. Прочистив горло, он сказал:

“Приветствую, мадемуазель Мамба. Меня зовут Жан,
Арлекина много о вас рассказывала. Приятно наконец
познакомиться с вами.”
“Ох, здравствуйте Жан. Неужели в этом месте у людей
есть манеры. Простите, я несколько шокирована, после
сегодняшней поездки. Рада знакомству с вами.” - утерев
слезы прохрипела женщина.

“Мы давно знакомы с Жаном, он мой... Он мой возлюб-
ленный, мы познакомились еще в Версале.” - Луиза сму-
тившись повисла у мужчины на руке.

Кормилица смерила “возлюбленного” долгим взгля-
дом с головы до ног и задержалась на темном рубце, что

пересекал его правую щеку от нижнего века. Такие отме-

тины, по ее разумению, в нынешние времена получали
только в подвалах у людей председателя, а значит, этот
господин свое уже выстрадал.

“Ах, выходит, вы тоже аристократ, что пострадал от ре-
жима Трюффо. Погодите, простите мою наглость, но я не

вижу колец на ваших пальцах. Вы не обручены?” - она
переполошилась.

“Да, у нас не было свадьбы.” - коротко бросила Арле-
кина.

“Господин, я надеюсь вы добропорядочный мужчина

и не вступили бы в интимные отношения с моей девоч-
кой до брака. Я не позволю вам ее испортить.” - Черная

Мамба уперла руки в боки.

“Конечно же нет. Я буду ждать столько, сколько маде-
муазель Луиза того пожелает. Я не варвар и никогда бы

не посмел опорочить честь этой прекрасной девушки.” -
Жан выровнял спину и гордо вскинул голову.
“Как я рада слышать, что в наше время еще остались

порядочные люди.” - расслабленно улыбнулась корми-
лица.

“Я распоряжусь, чтобы вас поселили в одной из луч-
ших комнат и показали окрестности. Увидимся вечером,

матушка, у нас неотложные дела, прощайте.” - Луиза по-
целовала ее в щеку.

“Прощайте, до встречи! Удачи в ваших делах.” - ска-
зала женщина.

“Благодарю, мадемуазель.” - Жан поцеловал ее руку.
Отойдя чуть подальше от телеги в сторону конюшен,
Жан обратился к своей спутнице:

“Не знал, что вы можете быть такой добродетельной и
воспитанной, мадемуазель”

“Не знала, что вы можете так нагло врать, без малей-
ших запинок, месье.” - ответила Луиза, шлепнув мужчину

по заднице.

Сегодня был именно тот день, когда Жан решил отпра-
виться на дело, которое обещало им принести много

денег. Уже у самих ворот, что выходили из конюшни Жан
обошел телегу и дернул цепь с замком, чтобы убедиться в
том, что она закреплена надежно. Когда все было готово,
он сел рядом с Арлекиной и Гренделем, который держал
поводья и они выехали.
По дороге Грендель напевал одну и ту же песенку так,
будто его заело:
“А птичка птичка птичка, а маленькая птичка, снесла
уж три яичка, снесет и пятьдесят. О птичка невеличка, не
клюй мою брусничку, плоха эта привычка, убью же я
тебя. Не слушается птичка и видит земляничку, ах гадкая

синичка летит ее клевать. Клевала бы пшеничку, малю-
сенькая птичка, если бы я певичке головку не отгрыз.”

Какое-то время это было даже забавно, но вот Луиза и

Жан уже целые полтора часа слушают песнопения коро-
тышки, подперев рукой голову. Лишь изредка мужчина

отвлекается, чтобы указать Гренделю направление.
Луиза же про себя давно перебрала все известные ей

молитвы и ругательства, причем вторых оказалось за-
метно больше. “Mon Dieu, да чтоб этой птичке пусто было!

Чтоб ее, пернатую потаскушку, ощипали, зажарили и по-
дали председателю с соусом из его же собственной

желчи! Пятьдесят яичек - да ей, курве крылатой, жопу
порвет, pardonnez-moi, и мне вместе с ней. Еще куплет - и

я сама кому-нибудь головку отгрызу, и, клянусь моей бед-
ной пудреницей, это будет не певичка.”

“Хм.” - сказал Жан, будто услышав ее мысли. И снова
замолчал на полчаса.
“Послушай, может быть хватит уже? Ты долго еще так
петь собираешься?” - села ровно Арлекина.

“А что, Доминичек, тебе не по нравчику мое скром-
ненькое пеньице? Грендельчик, талантливая золотень-
кая головка сам все сочинил. Грендельчик очень ста-
рался порадовать своих друзяшек.” - он оскалился, вы-
двинув нижнюю челюсть вперед.

“Да нет, отличная песня. Ну может это... У тебя еще
что-нибудь есть в репертуаре? Дорога-то длинная, сам
понимаешь.” - пожала плечами девушка.

“А эм, а дай-ка вспомнить песенку одну. Да-да, Грен-
дельчик написал ее про свою покойненькую матушку.

Это мое первое произведеньице.” - Грендель внима-
тельно уставился на Луизу, ожидая ее ответа.

“Запевай тогда, а то про птичку я уже наизусть вы-
учил.” - ответил Жан тяжело вздохнув.

“Чудненько! Мама - первые кости, первое мясо в каж-
дой судьбе. Мама жизнь подарила, на рынке родила в

грязной дыре. Мама ты меня била, вечно твердила сын

калека - горе в семье. Мама двери закрыла, собакам скор-
мила не подготовив к тяжкой судьбе. Мама, труп твой хо-
лодный, сын твой голодный, мама прости.” - закончил

песню Грендель и его голос немного задрожал в конце.

“Боже, ты в порядке, Грендель? Эта песня, слова, это
правда?” - Луиза округлила глаза.

“Хех, ну да.. Грендельчик родился в очень плохом ме-
стечке. Матушка меня не полюбила, решила выбросить,

чтобы собачки съели. Они не стали, Грендельчик вырос с

ними, мы разное ели мяско. В подворотенке как-то уви-
дел как матушка моя лежит мертвенькая эх... уже. Грен-
дельчик плакал, пушистенькие друзья ели, я тоже ел.

Грустненько, но вкусненько.” - он уставился куда-то вниз,
в ноги и скрежетнул зубами.
Часто было сложно понять эмоции Гренделя, как и то,

что он имеет в виду, когда говорит. Но сейчас было по-
нятно, что он сожалеет и зол на себя. Не обращая внима-
ния на то, что с ней сидит страшное существо, Луиза по-
ложила руку ему на плечо и погладила.

“Не переживай Грендель, у тебя правда тяжелая

судьба и ты не мог выжить иначе. Я бы точно так же по-
ступил, а ты Жан?” - Луиза обратилась к блондину за под-
держкой.

“Я бы сделал точно так же. Мы должны есть, иначе
этот мир съест нас.” - ответил он многозначительно.

Доехали до поместья они в абсолютной тишине, Грен-
делю не хотелось больше петь, он погрузился в свои

мысли. Жан спрыгнул с повозки и достал товар, сонные

дети плелись за ним к дверям здания, пока Луиза подго-
няла их сзади и следила за тем, чтобы никто не убежал.

Внутри их ожидали женщины в темно-бордовых платьях,
на которых были вышиты пентаграммы. По морщинам
на груди и шее можно было понять, что возраст у них уже

скорее преклонный. Лицо каждой было скрыто за черной
вуалью, через которую нельзя было увидеть даже то,
какая из них говорит, а какая стоит молча. Торговцев

детьми пригласили в главный зал. Когда последний ре-
бенок зашел, дверь заперли на засов с другой стороны.

Блондин бросил настороженный взгляд Луизе, чтобы в

случае чего она была готова достать оружие. Обернув-
шись, в центре он увидел нечто похожее на алтарь зали-
тый кровью, на нем лежал мальчик лет девяти со вспоро-
тым животом, тело которого освещалось пятью свечами

из красного воска, что были расставлены по краям хо-
лодного каменного пьедестала. Двое детей, что были

ближе всего к Жану тоже обратили на это внимание и на-
чали дергаться и кричать, осознав, какая участь их ждет.

“Не убивайте, пожалуйста, не убивайте прошу! Я хочу

жить.” - девочка, что только недавно достигла подростко-
вого возраста начала громко плакать и дергать цепи, в

надежде освободиться.

“Сука.” - тихо выругался Жан и взглянул на то, как па-
ника постепенно охватывает всех детей.

Блондин натянул кожаную перчатку на правую руку и
схватил цепь покрепче, чтобы товар не убежал.
“Тише, котятки, тише. С вами такого не произойдет,
этот мальчик себя очень плохо вел и его наказали. Но

если вы будете послушными, эти милые дамы не причи-
нят вам вреда. Даю вам слово Тухлого Жана.” - он сказал

необычайно спокойным и ласковым голосом.
Дети поумолкли и к Жану подошла тучная низкая
женщина с ее помощницей, что плелась сзади и, кажется,

прихрамывала на одну ногу. Когда помощница сравня-
лась с первой женщиной, она передала ей два тяжелых

мешка с монетами.
“Благодарю, сестра отведи детишек в их... комнату.” -
сказала главная.
“Да, сестра.” - хромая взяла первого ребенка за руку и
повела всю цепочку за собой в темный коридор.

“Тухлый Жан, члены сестринства много о вас наслы-
шаны. Если сначала мы звучали не убедительно, про-
стите нам наши сомнения ха-ха.” - она глухо рассмеялась.

“Отличный товар, все ровно в срок к полуночной
мессе. Получите вашу плату.” - она отдала мешки.
“Благодарю, мадам.” - не предположив насколько
много они могут весить, Жан даже немного наклонился,
когда взял первый мешок, уж так полон он был.
“В наших делах важен возраст ребенка, чем младше,
тем лучше. Я смогу вам забить всю телегу золотом, если
привезете мне младенцев.” - произнесла жуткая дама.

“Любой каприз за ваши деньги, вы ведь знаете.” - ух-
мыльнулся мужчина.

Не подумайте, мадемуазель и месье, будто я сгущаю
краски ради красного словца. Еще при Короле-Солнце
весь Париж шептался о деле отравительниц: гадалка Ла
Вуазен продавала знатным дамам яды и служила черные

мессы для тех, кто мечтал приворожить короля, и следо-
ватели записали в протоколы такое, что сам Людовик

потом велел эти бумаги сжечь. Ла Вуазен сожгли на Грев-
ской площади, а ее “сестры”, как видите, никуда не де-

лись - только сменили адрес да научились платить впе-
ред.

“Приятно иметь с вами дело, прощайте месье.” - жен-
щина склонила голову набок.

“Взаимно, до свидания, мадам.” - кивнул Жан и отдал
один мешок Арлекине, чтобы освободить руку на случай,
если так просто их отсюда не выпустят.

Однако, все прошло очень цивильно и пара преступ-
ников уже направлялась к повозке с мешками, доверху

набитыми золотом. Луиза еще раз оглянулась на поме-
стье и повела плечами. Жан обратился к ней:

“В чем дело? Замерзла?”
“Шутишь? Это самая жуткая дрянь, которую я видела в

своей жизни. Это так грустно, твоя работа...” - она смот-
рела на телегу, которая становилась все ближе.

“Наша работа, Арлекина. Поверь, это не худшее, что
может произойти с людьми.” - блондин поправил плащ,
который запутался от ходьбы.
“Ах, ладно. Пока мы не подошли, ты заметил, пока

Грендель пел про свою матушку он пел как обычный че-
ловек. Без всех его этих странных словечек.” - она загово-
рила тише, чтобы коротышка их не услышал.

“Да, боюсь, мы еще много о нем не знаем. Но я в нем не

чувствую ничего злого или дурного, поэтому я бы не ска-
зал, что обеспокоен.” - ответил мужчина.

Когда они сели в повозку, то увидели как Грендель

спит. Спал он беспокойно, что-то ворча себе под нос и пе-
реворачиваясь. Решив его не будить, Жан просто сел

рядом и взял поводья и они поехали обратно.

“А что самое худшее, что может произойти?” - вдруг
спросила Луиза.
“Что ты имеешь в виду?” - Жан быстро посмотрел на
нее и повернулся обратно к поводьям.
“Когда мы говорили, ты сказал, то, что происходит с
этими детьми - не самое худшее, что может случиться.

Ты видел что-то хуже?” - карие глаза девушки внима-
тельно смотрели на поменявшееся выражение лица

Жана.

“Да. Я многое видел, но последнее поразило меня. Ска-
жем так, я подобного не видел уже долгое время...” -

взгляд похитителя детей помрачнел, а уголки его губ
опустились вниз.

Дело было в том, что после того, как Луиза решила от-
крыть охоту на членов комитета общественной безопас-
ности, если проще, то шайки Трюффо, Жан с парой бан-
дитов оказались у дворца Тюильри, в который ломилась

пара крестьян, рыдая и падая на колени в мольбе. Чер-
ный Князь подошел узнать, в чем дело, и мужчина, успо-
каивавший свою жену сказал:

“Эта падаль, они забрали нашу дочь Ирэн. Мужа ее
весной в солдаты забрили, а она на сносях, вот-вот родит.
Они не выпускают ее уже несколько суток, а из дворца
слышны крики, это ее голос. Мы не можем добиться,
чтобы они открыли ворота.”

Вдруг стражники, увидев третьего человека рядом на-
правились к родителям девушки. Черный Князь тотчас

же удалился в неизвестном направлении.

“Ну все, полно здесь реветь.” - недовольный стражник
проткнул штыком легкое мужчины.
Женщина бросилась к телу своего мужа и разрыдалась
еще сильнее прежнего, она трясла его и прижимала к

себе, прося, чтобы тот очнулся. Охранник Трюффо скри-
вился и оттащив женщину от трупа, задушил ее прямо на

месте. Спустя пару минут подошел второй стражник, оба
взяли тела крестьян и понесли их вовнутрь дворца. За
этим из-за розовых кустов наблюдали Тухлый Жан с

остальными. Заметив движение во дворце и воспользо-
вавшись отсутствием стражи, они подобрались к окнам,

через которые было хорошо видно, куда несут мертвецов.
Обойдя по периметру примерно две трети дворца, они

наконец увидели, куда направлялась охрана. Они бро-
сили трупы на пол одной из комнат и удалились. И вот,

подвинувшись так, чтобы штора не загораживала обзор
все наконец поняли, чьих это рук дело. Месье Трюффо
собственной персоной стоял с ржавым ножом, радостно

покручивая его в руке. Он мерзко улыбался, глаза его ста-
новились еще меньше из-за того, как кожа растянулась

на его лице. Александре направлялся к обессиленной
раздетой беременной молодой женщине, чьи плечи были
за кожу прибиты огромными строительными гвоздями к

столу. Мерзкий старик зашел за ее спину и по одному вы-
тащил трупы ее родителей вперед, так, чтобы она ви-
дела. Он изрезал их ножом, и колол бездыханные тела,

наблюдая за тем, как девушка кричит. Какой бы это был
Трюффо, если бы он не решил надругаться над всем, что
видит. Безграничная власть испортила его еще сильнее,

это животное чувствовало вседозволенность и вопло-
щало все свои самые низменные желания в реальность.

Он отрезал гениталии отца девушки и засунул ей в рот,

держа нож у ее горла. Покусывая своими кошачьими зу-
бами губы, он снова вернулся к трупам, чтобы изнасило-
вать их ножом. Он разделся и лег между ними, по вся-
кому играя с положениями тел мертвых крестьян.

Трюффо вгрызался в их кожу и хохотал. Когда ему это на-
скучило он встал и подошел к рыдающей девушке. Муж-
чина засунул руку в нее и вытащил недоношенного ре-
бенка. Он перерезал пуповину и бросил плод со всего

размаху в стену, в ответ на это девушка истошно закри-
чала. Подонок издал противный звук, перекривливая

крик его жертвы и подбежал к ребенку, чтобы поднять
его. Не думаю, что даже Маркиз Де Сад бы смог научить
Александре каким-либо более ужасным вещам. О своих
деяниях такие как Трюффо не пишут, они делают это
вдали от глаз, каждый раз надевая маску благочестивца
на публике. Закончилось тем, что он протолкнул останки

ребенка в зад отца девушки и умываясь кровью, что сочи-
лась из ран людей подошел к ней. Трюффо продолжал

насиловать ее ножом даже когда Жан решил уйти, не
смогши смотреть на этот ужас. Не раз бандитов посетила

мысль о том, чтобы разбить окна к чертовой матери и по-
карать его прямо там, но это, увы, не было частью плана...

“Ну? Что ты видел?” - не выдержала Луиза, так и не до-
ждавшись продолжения.

“Дерьмо.” - Жан щелкнул поводьями. - “Не спрашивай.
Когда придет его черед, расскажу. Ему самому.”

Полагаю, мой читатель, вы бы хотели услышать что-то

более приятное, потому перенесемся сразу на пару меся-
цев вперед. Вести и вправду приятные, благодаря сделке

с ведьмами, Луиза и Жан поставили дело на широкую
ногу. Бандиты, что были при них отныне всегда одеты в

лучшую броню, для них ковалось самое крепкое и доро-
гое оружие во всем Париже. Усадьба потихоньку приоб-
ретала более обжитый вид. Даже суровые мужчины, кото-
рые не знали ничего кроме наемничества радовались

как малые дети мягким постелям, красивой посуде и

быстрым скакунам. Но больше всего их радовала абсо-
лютно другая вещь. После прибыльного дельца каждый

разбойник спешил в усадьбу, чтобы отведать то, что се-
годня решит приготовить Черная Мамба и десяток куха-
рок в ее подчинении. Так было и сегодня, Люсьен, Дени и

Этьен, что вытащили Шелкопряда на дело в одну из

окольных деревень, чтобы он смог хоть ненадолго от-
влечься от дрессировки крыс и выйти из погреба, верну-
лись жутко голодные, и кстати говоря, прямо к ужину!

“А вот и вы, паршивцы. Явились не запылились.” -
крупная женщина по обыкновению поставила руки на
пояс.
“Добрый вечер, мадемуазель Мамба. Что сегодня на
ужин?” - потирая ладони спросил Ушлый Дени.

“Как и обещала, ваше любимое пюре с эстрагоном, ту-
шеный чернослив и фазанята фаршированные кашта-
нами.” - ответила с любовью кормилица.

“Parfait! Fabuleux! Спасибо вам, дорогая.” - воскликнул
Малыш Люсьен.

“А соус, мадемуазель, соус будет?” - поинтересовался
Негодяй Этьен.
“Какой тебе соус, балбес! Ты рук не омыл перед тем,

как за стол сесть. Грязный ты чертенок. Соус мадейра се-
годня только для хороших мальчиков.” - она погрозила

пальцем.

“Уже бегу, простите, мадемуазель. Эй Дени не соизво-
лишь ли ты мне подать вооон ту чашу для омовения моих

рук.” - зашевелился Этьен в надежде получить соус, о ко-
тором думал весь день.

“Ишь ты, я сколько раз говорила не указывать паль-
цем, молодой человек. Это абсолютно неприлично! Как я

вас учила, дурачье?” - нахмурилась кормилица.
“Ладонью, мадемуазель Мамба, ладонью!” - запели они
хором.

“Или же легким наклоном головы, в большинстве слу-
чаев достаточно лишь взгляда.” - присела в реверансе

Арлекина, которая только подошла к столу.
“Верно, абсолютно верно! Еще раз вам повторю, что

указывать пальцем - жест агрессивный, неуважитель-
ный, невоспитанный и обвиняющий. Чтобы я этого

больше не видела!” - грозно обвела всех взглядом жен-
щина.

“А теперь, всем желаю приятного аппетита. Можете
приступать к трапезе.” - она добродушно улыбнулась.

Все как один, практически синхронно, бандиты раз-
вернули белые дамасковые салфетки с жаккардовым узо-
ром и уложили их себе на колени. После чего приступили

к долгожданному ужину. Надин наблюдала за этим с не-

прикрытой завистью и недовольством. Да где это видано,

чтобы орава мужичья была равнодушна к вечно кокетли-
вой молодой красавице, какой она себя непременно счи-
тала. Но le fait reste un fait, они предпочитали чистосер-
дечную заботу Черной Мамбы, непрекращающемуся же-
манничеству Надин. Даже кухарки, что трудились вместе

с кормилицей получали уйму похвалы, комплиментов и
иногда подарков. Пока все бандиты ужинали и слушали
наставления мадемуазель Мамбы, как они ее прозвали,
Арлекина поднялась к себе наверх, где ее уже ожидал
Жан. Воздух сентябрьского вечера просачивался через
открытое окно приятной прохладой. В комнате было

темно, лишь свечи с маслом розы рядом с кроватью осве-
щали силуэт Жана, создавая чувственную, слегка дурма-
нящую атмосферу. Луиза встала у подножия кровати,

рассматривая своего любовника. Его острые черты лица
кажутся особенно аристократичными и изящными в
этом освещении. Даже рубец на щеке, темный, как след

пороха, в дрожащем свете казался не уродством, а дерз-
ким росчерком, каким хороший фехтовальщик расписы-
вается на чужом камзоле. Четко очерченные губы блон-
дина, что застыли в дерзкой ухмылке кажутся неверо-
ятно притягательными для поцелуев. Крепкий торс муж-
чины вызывает порочные мысли, не в силах от них изба-
виться, Луиза решает избавиться от одежды, оставшись

лишь в шелковых чулках.
“Вы меня долго ждали месье? Следовало бы пойти со
мной на ужин.” - она улыбнулась.

“Я бы все равно остался голоден, пришлось бы ждать
окончания ужина, чтобы я смог прикоснуться к тебе и
насытиться после.” - Жан поправил пояс кюлот, немного
обнажив то, что обычно не увидишь...
“Вы бы могли наплевать на столовый этикет и взять
меня прямо там, зачем же ждать, если вы так голодны?” -
Арлекина сделала плавный шаг в сторону мужчины,
своей едва слышной кошачьей поступью.

“Не стоит меня так дразнить, mon c;ur. Эта разврат-
ная фантазия уже полностью охватила мой разум.” - Жан

привстал и положил руки на бедра девушки, нежно по-
глаживая их.

“И что же будет, если я продолжу вас дразнить, месье?
Неужели вы настолько падки на искушения?” - Арлекина
взяла его за подбородок и посмотрела ему в глаза.

“О, вы не представляете насколько. Я не сдержусь и со-
вершу что-то непозволительное.” - мужчина медленно

поцеловал пальцы Луизы по одному.
“Например что, месье? Я не могу вообразить, чтобы

господин вроде вас смог бы сделать что-то непозволи-
тельное.” - девушка наклонилась и провела пальцами по

члену мужчины, выпирающему из кюлот.

“Ах, юная мадемуазель, неслыханная дерзость.” - отве-
тил мужчина и потянул ее на себя, падая на кровать.

Он начал целовать шею девушки и одновременно лас-
кать ее пальцами внизу. Лежа сверху на нем Луиза поста-
нывала, чувствуя что становится все более и более влаж-
ной с каждой секундой. Блондин чуть сильнее раздви-
гает ее ноги и вводит внутрь палец, говоря на ухо:

“Если бы я не сдержался, то непременно начал бы с
этого.”
“Ох месье, я хотела бы знать, как бы вы продолжили.” -
прерывисто прошептала Луиза.
Мужчина вставил второй палец и начал входить

глубже, наблюдая за тем как Арлекина стонет и извива-
ется от его прикосновений. Жан чувствует, как все

внутри нее начинает сжиматься вокруг его пальцев. Он
прекращает, не дав ей достигнуть пика и переворачивает

ее на спину. Блондин раздвигает ее ноги, в его глазах чи-
тается явное желание. Своими сильными руками муж-
чина приподнимает ее бедра и усаживает на свой член.

Луиза громко стонет от наслаждения, они встречаются
взглядами. Девушка моргает, глядя на него. Все мысли
улетучились. Есть только Луиза и Жан. Здесь и сейчас.
Мадемуазель Ришар чувствует, насколько крепко стоит
член блондина и это еще больше ее заводит. Осознавать,

что она имеет над ним такую власть это особый вид удо-
вольствия. Жан входит в нее все быстрее и быстрее, не

отрывая взгляда от девушки. Арлекина задумалась, о чем
сейчас думает Жан, что он видит, чего он хочет. Эти
мысли лишь сильнее распалили ее желание. Мужчина

входит в нее медленнее, но глубже. В тот же момент на-
слаждение пронизывает Луизу насквозь, ослепительное

и яркое, обрушивается на нее волнами снова и снова. По-
хититель детей не в силах устоять перед этой картиной

изливается вовнутрь девушки. Немного отстранившись
он падает рядом на кровать и тяжело дышит.

“Ты поразительная девушка.” - говорит он и целует ее
в висок.

“Ах Жан...” - она вздыхает и встает с кровати чтобы на-
кинуть на себя что-то.

На стуле аккуратно повешена ее ночнушка, а сверху

нее розовая шелковая накидка. Луиза одевается и возвра-
щается к кровати, проходя у двери. Резким движением

двери отворяются и чья-то рука хватает Арлекину за во-
лосы, выводя ее на большую лестничную клетку, на кото-
рой стоят бандиты. Жан подрывается, прикрывшись про-
стыней и бежит за нарушителем спокойствия. С самодо-
вольной мордой, ликуя своей победе стоит Надин.

“Вот, вот я вам говорила, что вас предали. Это обман,
Тухлый Жан и его приспешник... Это девка! В чем они
еще нас обманывают?” - оглядела всех женщина, ехидно
улыбаясь.

Жан подбегает и отвешивает Надин хлесткую поще-
чину, после которой та падает, позабыв о том, что должна

держать Арлекину. В зале воцаряется молчание, все

смотрят друг на друга, не зная, как реагировать. Но ситу-
ацию решает исправить Жоспен:

“Пфт, а ты сказала, что там серьезное предательство.
Да язык тебе отрезать надо. Каждый доверенный член
банды знает, что мадемуазель Арлекина - подельница и
возлюбленная Тухлого Жана. Нашла чем удивить овца,

неужто ты думаешь, что мы верим будто наш предводи-
тель педик и по ночам со своим оруженосцем кувырка-
ется? Ха?”

“Да уж, поверили тебе, ослице лопоухой, будто там
что-то серьезное. Это ж ясно как день, может ты нам еще
расскажешь, что листва зеленая или небо голубое?” -
поддержал его прибежавший на крики Малыш Люсьен.
“Нет, это же наглое вранье! Почему она одевается и
ведет себя как парень?” - вопила Надин, потирая след от
пощечины.
“Да потому, что это специфика моей работы, сука ты

тупая! Кариола крашеная, швабра в мушках, ночной гор-
шок с кружевным бантиком, гусыня ощипанная, которую

даже на Сен-Жерменской ярмарке за два су никто не
возьмет! Quelle horreur, и рука-то тяжелая, как у прачки! Я

разбойница. В чем мне по-твоему детей воровать, в пла-
тье, из которого сиськи вываливаются? Не все работают

шлюхами как ты, кузнецы, к примеру, фартуки кожаные

носят и перчатки, слыхала?” - поднялась с пола ошара-
шенная Арлекина.

“А может ты, Надин, расскажешь нам что-то об этих за-
писях, которые ты так старательно ведешь? Что тут у

нас... Достопочтенный Король Гомункулюс Первый, до-
вожу до вашего сведения, что Тухлый Жан рекрутировал

тридцать четыре бандита. Это может быть важным, для
нашего дела. Пришлите распорядителя поскорее, мне не
хватает средств.” - Шелкопряд прочитал всем то, что
давно обнаружил в ее комнате.
“Хм. Тридцать четыре.” - Жан обвел взглядом головы

на лестнице. - “Даже считать толком не умеешь. Беспо-
лезная.”

“Мы были готовы терпеть тебя здесь, но после нападе-
ния на мадемуазель Арлекину выметайся отсюда, бестол-
ковая шлюха. Вывезите ее в лес.” - сказал Жан таким го-
лосом, что вся болтовня вокруг в миг прекратилась.

Итак, шпионку Короля Тюн выволокли с позором, в то
время, Жан попросил Жоспена и Луизу проследовать в их
покои.

“Я чем-то провинился?” - спросил испуганный маль-
чик.

“Напротив, Жоспен. Я хочу сказать тебе спасибо, ты

быстро сообразил, что к чему. Я благодарен, что ты хра-
нил личность госпожи в тайне все это время. Мы знаем,

что ты все слышал в ту ночь. Считай, ты прошел про-
верку.” - Жан похлопал рыжика по плечу.

“Пустяки! Но я очень рад, что не подвел вас. А можно
вопрос?” - любопытство заиграло на его лице.
“Конечно, Жоспен, все что угодно.” - улыбнулась
Луиза.
“Почему вы выслали Надин только сейчас, вы же
давно знали про ее записи?” - мальчик замер.
“А потому, что читая письма Надин мы знали, о чем

осведомлен король, а чего еще не знает. Так же при удоб-
ном случае мы подменяли послания.” - ответила Луиза.

“Ого...” - он заморгал.
“Учись, Жоспен.” - рассмеялся Жан и отошел к окну,
чтобы посмотреть на то, как шпионку-неудачницу увозят.
Прошла пара дней, Гомункулюс оказался не настолько
глуп чтобы спохватиться и броситься на поиски своей
приспешницы. Казалось, о Надин все забыли. Мадемуа-

зель Ришар, у которой пропала последняя причина скры-
ваться под маской парня заказала себе платье и его уже

доставили в поместье. Примерив его, она покружилась
перед Жаном.

“Ах, как давно я не носила платьев! Это выглядит заме-
чательно, не так ли?” - она довольно разгладила юбку.

“Мадемуазель, вы выглядите прелестно. Но прошу,
осторожней в городе.” - ответил Жан.

“Со мной ничего не случится, ведь со мной моя люби-
мая питомица. Моя грозная Пупетт Биби съест даже

коня, если потребуется!” - рассмеялась девушка.
В сопровождении Жоспена Луиза отправилась в город
по одному очень важному делу. Уже в повозке она как-то
помрачнела, что не осталось незамеченным. Мальчик

обернулся еще раз, чтобы убедиться, что ему не показа-
лось и спросил:

“Мадемуазель Ришар, почему вы такая грустная? Мы
можем вернуться обратно, если пожелаете.”
“Все в порядке, Жоспен. Вернее, не в порядке, но так и
должно быть. Мы едем навестить могилу моей любимой
сестрицы. Председатель приложил руку к ее смерти
перед началом революции. Я до сих пор не ходила к ней,

так как ее останки перезахоронили два раза, по сведе-
ниям, которые я получила. И вот, наконец, я могу наве-
даться в приличное место, чтобы хоть как-то... эх. Хоть

как-то приблизиться к моей Мари.” - Луиза достала пла-
ток и промокнула глаза от слез.

“Ох, я даже и не знал об этом. Извините, что вам приш-
лось об этом говорить. Если бы я знал, я бы никогда не за-

ставил вас так грустить.” - мальчишка потупил взгляд.

“Не переживай, Жоспен. Я ценю то, что тебе это не без-
различно. Тебе не чуждо чувство такта, должно быть все-
таки играет твоя дворянская кровь.” - смахнув слезу

улыбнулась Луиза.

“Дворянская кровь, вы, должно быть, шутите.” - засме-
ялся Жоспен.

“Нет, я знакома с твоей матерью. И думаю, что с пред-
полагаемым отцом. Видишь ли, у твоей матери, Фифи,

были отношения с Маркизом Де Садом. Потому я бы не
удивилась, если бы ты оказался его сыном.” - рассуждала
девушка.

“Ох, я даже и не знал. Я в шоке, честно говоря...” - поче-
сал затылок паренек.

“Жоспен, обещаю тебе, когда я стану королевой, я обя-
зательно сделаю тебя своим пажом.” - Луиза приобняла

его.
“Ха-ха, тогда ловлю вас на слове, мадемуазель Ришар.”
- раздался звонкий смех мальчишки.
Прибыв на кладбище Святого Петра, они принялись
искать нужную могилу. Кладбище это лепилось к старой
церкви на склоне Монмартрского холма, среди ветряных

мельниц и виноградников, и было маленьким, почти де-
ревенским, совсем не чета кладбищу Святого Павла.

Между крестами, как водится, бродила парочка влюблен-
ных: кладбища, мадемуазель и месье, парижане издавна

облюбовали для свиданий - тихо, тенисто, и никто из со-
седей не донесет. Но Луиза так глянула на голубков из-
под шляпки, что те поспешили упорхнуть подальше.

После перезахоронения она более не была безымянной,

потому нужно было лишь имя. Луиза внимательно по-
смотрела на надгробие, словно чего-то не понимая, она

присела на корточки, чтобы рассмотреть получше.
“Здесь покоится Мари Пискин.
Мадемуазель де Люин.
Родилась 26 июня
Умерла 3 января
Человек добродетели и мудрости.
Любима Богом и людьми.
Пусть покоится с миром.” - гласила надпись.

Мадемуазель Ришар начала мотать головой из сто-
роны в сторону, словно отрицая происходящее.

“Нет, нет. Это не может быть она. Но постмортем..” -
она всхлипнула.

Грустный Жоспен присел рядом с ней, чтобы успоко-
ить девушку. Неловким движением руки он гладил ее

предплечье, пока Луиза плакала. А все потому, что си-
дели они у разрытой могилы, в которой беспорядочно ва-
лялись потревоженные останки.

“Ах Мари, моя родная. Я... я знаю, чьих рук это дело.
Кто еще бы взялся за подобное, как не могильные черви..
Даже после смерти ты не обрела покой, моя любимая

сестрица.” - Арлекина робко провела пальцами по разво-
рошенной, рыхлой земле.

“Это просто отвратительно и ужасно. Пойдемте, маде-
муазель. Вам не пойдет на пользу увиденное, вы только

сильнее будете грустить.” - обратился к ней мальчик, тер-

пеливо выждав и дав девушке время на то, чтобы попро-
щаться с сестрой.

“Ох, знаешь, ты прав, Жоспен. Нам действительно
лучше покинуть это место. Спасибо.” - Луиза встала и
отряхнув подол платья направилась к месту, где они
оставили повозку.