глава 7 Нагибатор

С чего бы начать, мадемуазель и месье? По мере освое-
ния на новом месте время летело подобно мелкой птичке

под названием трясогузка - безбожно быстро, незаметно

и даже с долей подлости. Настолько быстро, что все оби-
татели некогда заброшенной усадьбы и не заметили, как

к ним перебрались ближайшие приспешники, а по сов-
местительству и друзья Тухлого Жана, которые были его

опорой в дореволюционные времена. Собирал их, к
слову, Малыш Люсьен - тот самый, что узнал Жана на
кладбище. За неделю он обегал все норы от Монфокона
до каменоломен у заставы Анфер и приволок в усадьбу
каждого, кто еще дышал и не успел продаться чужой
банде. Старики подолгу разглядывали темную метку на

щеке хозяина, хлопали его по плечу и почему-то шмы-
гали носами. Шелкопряд явился последним: тощий, с

вкрадчивым голоском и подозрительно тяжелыми клет-
ками, накрытыми мешковиной, о содержимом которых

он наотрез отказался рассказывать. Жан обвел взглядом

свою прежнюю ораву и сказал только: “Живые. Хорошо.” -

после чего ушел к себе. Но Луиза потом божилась, что ви-
дела, как он улыбался. Снова почувствовав вкус реальной

власти и полной занятости Жан с Луизой проводили эти

недели с невероятной, даже маниакальной продуктивно-
стью. Гомункулюс первый, даже при всех его полномо-
чиях не мог выпросить себе окошко для общего праздно-
вания в плотном расписании банды Тухлого Жана. Од-
нако, когда месье распорядитель прибыл в четвертый

раз, чтобы передать одну и ту же заветную просьбу ко-
роля тюн, блондин все-таки пригласил его в свой каби-
нет. Спустя несчастные пару минут распорядитель уже

несся сломя голову с долгожданным письменным согла-
шением от Жана к своему небольшому господину.

“Ну и нудный же этот трутень. Любому плешь проест

своими домогательствами и вымогательствами.” - ска-
зала Арлекина, сдувая прядь волос со лба как только за-
крылась дверь в кабинет.

“Нда, четвертый раз.. Постыдился бы уже, неугомон-
ный червь.” - цокнул языком похититель детей.

“Будто Гомункулюсу невероятно важно видеть наши

недовольные лица на пиру. Я принципиально не улыб-
нусь ни разу за этот вечер.” - возмутилась девушка.

“Двор - есть двор. Даже в такой прогнившей вонючей
дыре он не лишен лицемерия и неумелых интриг. Хотя
бы нам проставляться не придется это уже радует.” -
мужчина покручивал в пальцах тонкое гусиное перо,
рассекая им воздух.

“Все мои дела на сегодня сделаны, я не хочу просижи-
вать задницу с немытым мужлом. Поэтому пойду в город

развеяться, как раз с Фифи собирались куда-нибудь за-
глянуть.” - Арлекина вскочила со стула и направилась к

выходу.

“Mon chaton, осторожней в городе. И да, скажи пожа-
луйста, чтобы ко мне никто не заходил.” - блондин при-
держал ее за руку.

Едва появившись в проходе Луиза громко восклик-
нула:

“Месье не в духе, не тревожить! Все слышали пидоры
несчастные? Замечательно.”
Жан лишь усмехнулся и покачал головой, провожая
Арлекину взглядом. Она же, в свою очередь, поднялась в
их братско-любовное гнездышко, чтобы приготовить

себя к вылазке в город. Привычки прекрасной мадемуа-
зель не скрыть под потрепанной одеждой и нечесаными

волосами. Девушка по обыкновению уселась у зеркала и

старалась придать маленьким завиткам, что образовыва-
лись по линии роста волос симпатичный вид. В глубине

своего сердца она скучала по всем маленьким деталям ее

прошлой жизни, несмотря на то, как отчаянно она пря-
тала эти воспоминания. Прекрасные моменты девиче-
ства, когда они с сестрой собирались на бал, разбрасывая

неугодные наряды по комнате, ссорились из-за пар-
фюма, который papa только привез в качестве извинения

за долгое отсутствие. Как в середине июня они ходили

собирать полевые цветы, что пахнут медом, а после про-
вожали солнце, последние лучи которого все еще проби-

вались сквозь кроны деревьев, пока девушки шагали
домой, останавливаясь, чтобы сорвать горсть лесной
земляники. Ни одна душа на свете не знала, как же Луиза
тоскует по своей сестре, и на что бы она пошла, чтобы
вернуть все, как было. Пока она могла наслаждаться

лишь тем, что ей доступно. Озираясь по сторонам она вы-
тащила небольшую баночку с румянами и тонким, прак-
тически незаметным слоем нанесла немного на щеки.

Кокетливо улыбнувшись своему отражению, она сказала:
“Ну а что, у молодого, влюбленного и застенчивого

мальчишки разве не может проступить румянец? Побаг-
ровели щеки от мыслей о доярках и прочих деревенских

прелестницах. Да и вообще, это признак здоровья. А
когда же я буду здоровее, как не в восемнадцать лет? Для
Жановых сосунков это уже глубокая старость - таких он и
продавать не берется, а для румянца самое то.”
Было стойкое ощущение, что чего-то не хватает... Она
немного покусала губы, чтобы придать им цвета за счет

приливающей крови. Луиза втянула носом воздух и скри-
вилась. Ах да, пахло от нее не так свежо, как хотелось бы.

“Фу, так от меня еще никогда не несло. Благоухаю, как
портянка гренадера, которую месяц мариновали в бочке

с селедкой, merde alors! Парфюмы так подорожали, про-
сто на вес золота! Это ощущается как персональный ад,

не иначе. Я конечно персона весьма находчивая с некото-
рых пор, но даже для меня это полная клоака.” - болтала

она сама с собой, растирая в руках розмарин, который
недавно нарвала стряпуха.

Несчастными, вялыми кусочками растения она нати-
рала все открытые участки кожи, чтобы хоть как-то сбить

неприятный телесный запах. Было ощущение, что сте-
бельки скорее соскребали грязь и жир, чем ароматизиро-
вали кожу. Однако, решения лучше пока доступно не

было, потому пришлось довольствоваться лишь таким
хитроумным вариантом.

Дверь отворилась с тихим скрипом, из-за нее с безоб-
разной наглостью и вульгарностью выступила нога

Надин, которую было легко узнать по развратным чулоч-
кам и по-странному острой коленке. Арлекина откинула

веточку розмарина и нахмурилась только завидев эту

женщину. Своей плавной походкой, которую могла ис-
полнять только она, Надин подошла поближе к Луизе.

Прямо у нее перед носом эта женщина поставила свою
ногу и подтянула юбку, любезно склонившись так, что
одна грудь выпала из корсета, она спросила:
“Миленький Доминик, я такая глупенькая. Весь день

мучаюсь, не могу завязать чулок, для этого видно требу-
ются крепкие мужские руки, не мог бы ты выручить даму

в беде?”

“Это не ко мне, я как-то деду пояс неправильно завя-
зал, тому дыхание перехватило, так он и сдох в поле на

работах. Так что если хочешь, чтоб нога твоя еще ступала
по земле исправно, спроси кого-нибудь еще.” - ответила
первым пришедшим в голову бредом явно ошарашенная
Луиза.
“Мм, вот ты какой, недотрога. Меня такие заводят,
просто невероятно. Я знаю, что ты чувствуешь, я все по-

нимаю. Ты меня хочешь. И злишься на меня только по-
тому, что не хочешь делить с Жаном. Но если ты обо мне

хорошо позаботишься, я могу быть только твоей, как руч-
ная собачонка. Ав-ав.” - она опустилась на колени.

“А эмм..” - Арлекина еле сдержала смех и шумно сглот-
нула, ее лицо выглядело сейчас довольно нелепо.

“Не волнуйся так. Я буду у тебя первой и самой луч-
шей. По тебе видно, что ты еще сладкий девственник,

такой невинный.” - она резко положила руку на промеж-
ность Арлекины и начала елозить рукой, в надежде на-
щупать член.

“Черт, черт надо что-то делать, у меня же нет члена.

Она сейчас узнает и крах моей карьере мальчика на по-
бегушках.” - пронеслось в мыслях Луизы.

“Стой, не трогай меня. Старая..дура. Мое сердце за-
нято другой.” - Арлекина брезгливо скинула ее руки и

встала из-за стола.

“О да, и кто же это?” - ехидно спросила женщина, на-
кручивая локон на палец.

“Мари, пастушка из Ле-Блан-Мениль. Тебе никогда не

стать такой, как моя красавица Мари. Она свежа, как пер-
вые дни весны, каждый ее поцелуй на вкус как лесные

ягоды. Стоит ей бросить на меня лишь кроткий взгляд и я
уже в раю. Ах Мари, свет очей моих с губами алыми как

розы и упругой белой грудкой. Ты ей и в подметки не го-
дишься, никчемная потаскуха. Пошла вон отсюда.” -

Луиза злобно кивнула на дверь.
“Еще один влюбленный полудурок! Ты прибежишь ко
мне и будешь целовать мои ноги, лишь бы я позволила

тебе со мной возлечь. Ты еще будешь умолять меня, не-
удачник с маленьким членом!” - фыркнула Надин и

пулей выбежала.

“У меня и члена то нету, клюшка старая. Агх.” - Арле-
кина сложила руки на груди.

“Ах ты ж кочерыжка в кружевах, мочалка версальская,
пудреница с блохами! Чулок ей завяжи! Я тебе его на шее
завяжу, бантиком, putain de merde!” - добавила она уже

закрытой двери и прыснула со смеху. А потом вдруг осек-
лась. Пастушка из Ле-Блан-Мениль... Из всех имен на

свете с языка первым сорвалось именно это. Мари. Луиза

еще долго смотрела на дверь, и смеяться ей больше не хо-
телось.

В это время настоящие страсти разгорелись внутри

стен Тюильри. Месье Трюффо по-прежнему горевал из-
за своей мужской несостоятельности. Последняя на-
дежда на улучшение текущего положения дел улетучи-
лась в тот момент, когда жалкий сморчок Александре пе-
рестал откликаться даже на удары дубинкой для мяса,

которую он под покровом ночи утащил с кухни. Он долго
ждал, когда же подействуют его злосчастные артефакты
и заговоры, которые он старательно, словно молитву,
читал по десять раз на день. Разочарование и ощущение

собственной ничтожности даже подтолкнули его к ис-
пользованию давно позабытых кустарных методов, кото-
рые уже пару веков считались не комильфо. Он прочел с

три десятка книг с разных уголков света, чтобы хоть как-
то себе помочь. Что же сказать, эти недели выдались

весьма тяжелыми для всей прислуги и гостей дворца.

Никто не мог спать спокойно, пока не очень стойкий, ко-
жаный солдатик Александре не вернется в строй. На

кухне стоял невообразимый смрад от различных ингре-
диентов, обрабатываемых специально для старого импо-
тента. В одно время там коптились и варились яйца раз-
личных животных, запекались и сушились кошачьи фе-
калии и рыбья желчь сцеживалась из бездыханных тру-
пиков. Прислуга, что так тщательно отдраивала семя со

стен после очередной оргии теперь наносила на те же

места собачью кровь. В средневековье это считалось дей-
ственным способом защитить себя от проклятия импо-
тенцией, которое наложили злые ведьмы. Естественно,

навозный мужлан вроде Александре не смог устоять

перед “Молотом Ведьм”, написанным древними инце-
лами и маменькиными сынками и почерпнул оттуда не-
мало советов от мужчин, по-странному озабоченных сек-
суальными неудачами разного рода и пенисами. Думаю,

никого не удивит, что эти бредни так и остались плачем

сорокалетних девственников в книжечке, страницы ко-
торой окроплены слезами и соплями несчастных. По-
следней надеждой Александре оставалась старая добрая

крапива, соками которой он натер своего умирающего
лебедя. На коже ощущалось неприятное пощипывание,
которое сливалось в одно ощущение с зудом от половых

болезней. Но никаких движений ниже пояса это не вы-
звало... Месье председатель швырнул миску с соком кра-
пивы прямо в свой портрет, недавно написанный какой-
то бездарностью. Если бы у стен были глаза и рты, они бы

уже оглушили старого лузера своим хохотом. Не смеяться

от увиденного было той еще задачей, потому прислуга

поспешно удалилась в свои каморки. С какой надменно-
стью и иронией на Трюффо смотрел собственный порт-
рет. Самодовольная кривая рожа с разными глазами сле-
пила неудачника сардонической улыбкой из кошачьих

зубов, при этом поглаживая вздутое брюшко. Это было
последней каплей, месье Трюффо вызвал к себе стражей
порядка, чтобы наказать виновного как можно скорее.

“Найдите мне эту грязную свинью! Торговец артефак-
тами обманул меня! Я сожгу его заживо, а потом он будет

гореть в адском пламени за свой грех! Чего стоите осто-
лопы, вам невдомек, что вы уже должны перевернуть всю

Францию с ног на голову???” - завизжал мужчина.
“Да, месье. Мы сейчас же отправимся на его поиски.” -
откланялся лично Робер.

Тем временем на пересечении двух абсолютно непри-
мечательных улочек встретились Фифи и Арлекина. По-
года сегодня радовала, после небольшого дождя жара

спала и на улице дышалось легко как никогда. Зеленая
листва деревьев и кустов отмылась от слоев серой пыли,
которая делала городские пейзажи весьма унылыми.

На углу, прямо над бочкой водовоза, расклейщик в за-
ляпанном клеем фартуке пришлепывал к стене свежий

листок с печатью комитета: “Разыскивается торговец по

имени Карл, именуемый также Карлом Мокрым. При-
меты: толст, потлив, лицом схож с усатою свиньей. За по-
имку - пятьсот ливров”. Грамотные зеваки вслух зачиты-
вали его неграмотным.

“Пятьсот ливров за свинью? Да за такие деньжищи я
бы родную бабку сдала, да еще и с курами впридачу! Хотя

постой: “лицом схож с усатою свиньей” - по таким приме-
там пол-Парижа можно в терки упечь, начиная с самого

господина председателя, merde alors!” - фыркнула Арле-
кина.

“Тише ты, сорока.” - хихикнула Фифи и потянула по-
другу подальше от листка.

“Деньжата при себе есть?” - спросила Фифи.

“А как же? Где ты видела нищего вора?” - ухмыльну-
лась Луиза.

“Ха-ха и то правда. Дело вот в чем, мой зайчонок, в Па-
риже наконец открылось кое-что приличное.” - заговор-
щически понизила голос толстушка.

“С этого момента поподробнее, моя сладкая булочка..”
- Арлекина шутливо подняла одну бровь.

“В город не так давно прибыл знаменитый шоколад-
ник Пьер. Тот самый, чьи салоны мы навещали прежде.

Он открыл совершенно новый на улице Сент-Оноре.” -
восторженно сказала Фифи.

“Туда-то мы и отправимся, давно меня не было в по-
добных местах. Я еле стою на ногах, они буквально под-
кашиваются от волнения и предвкушения!” - брюнетка

схватила подругу за плечо.
Они отправились в новое заведение, благо, сейчас

Пьер не мог потребовать какого-то особого вида от посе-
тителей, все были в равной степени бедны и несчастны.

Девушки выбрали укромный, понравившийся им столик
и стали ожидать, пока к ним подойдут. Своим присут-

ствием их решил осчастливить сам владелец заведения,
он сразу же узнал Фифи, как только они вошли. Все-таки
девушку такой примечательной внешности сложно с
кем-то спутать. И вот, до безобразия манерный Пьер уже
одаривает гостей своей белоснежной улыбкой. Она
весьма интересно контрастировала с его смугловатой

кожей и темными слегка завивающимися волосами, ти-
пичный южанин с присущей им всем природной кокет-
ливой легкостью и непринужденностью. На нем был бар-
хатный камзол лилово-пурпурного цвета. Было сразу за-
метно, что такая вещь стоила целое состояние. Но Пьер

был не из тех, кто скупился на предметы роскоши, в осо-
бенности из-за того, сколько радости они ему приносили.

За его ухо был игриво заправлен цветок маргаритки, ко-
торый белел точно так же как его накрахмаленная ру-
башка. С трудом стоя на месте мужчина воскликнул:

“Кого я вижу, ma cherie! Как же тоскливо было без ва-
шего шарма, которым вы сегодня обогатили наш шоко-
ладный салон! Слов не подобрать, как же я рад. Ох mon

Dieu, да я просто дрожу!”
“Пьер, ах красавец Пьер! Вы все так же обходительны
как и раньше.” - захлопала ресницами смущенная Фифи.

“С такими гостями по-другому и нельзя. Любой ста-
рый посетитель это мой близкий друг. Познакомите с

вашим кавалером?” - Пьер добродушно улыбнулся.
“Черт подери, как мне это все надоело. Почему я
должна прятаться, если меня любят, за мной скучают. У
Фифи есть свобода наслаждаться кусочками нашей
прежней жизни, она может хотя бы на маленькую долю

притронуться к тем чудесным моментам. Это просто не-
выносимо терпеть, quel cauchemar!” - подумала Арле-
кина, когда подруга была уже готова ее представить.

Арлекина скупо ухмыльнулась, словно она была вы-
нуждена это сделать и в миг сняла треуголку с повязкой.

Глаза Пьера округлились, на его лице проступила эмоция
искреннего удивления и радости.
“Думаю, мы можем быть знакомы, месье.” - теперь
Луиза позволила себе улыбнуться шире и откинуться на
спинку кресла.
“Ох content de l'entendre, мадемуазель! Не играйте

такие шутки с бедным сердцем вашего покорного шоко-
ладного слуги, оно же просто взорвется и разлетится на

маленькие кусочки!” - мужчина шокировано положил обе
руки на грудь, ближе к сердцу.
“Милейший Пьер, не стоит так переживать. Вы мне
нужны таким же восхитительным и радостным как и в

первый день нашей встречи.” - ответила Луиза и владе-
лец заведения разразился звонким смехом, которым

вскоре заразились и дамы.
“Ох мадемуазель, я себе не прощу, если сегодня возьму
с вас хоть один экю. Все за счет заведения! Выбирайте

скорее, скажу вам по секрету, мне недавно доставили со-
лидную порцию мексиканской ванили, что везут через

Кадис, она просто на вес золота. Берегу ее на особые слу-
чаи, к примеру такие, как сегодня! Также у нас есть вос-
хитительные цукаты из экзотических фруктов к вашим

напиткам. Не стесняйте себя, мои милочки и берите все,
что заблагорассудится!” - закончил мужчина.

“Вы так щедры месье, все мужчины Франции непре-
менно должны ходить к вам, чтобы учиться галантности!

Будьте добры принести нам целую шоколадницу с добав-
лением ванили и кувшинчик молока. На десерт пожалуй

цитрусовые бисквиты, цукаты и свежих ягод. Думаю, ма-
лина, клубника и вишня. Ах да, еще марципан, пожалуй-
ста.” - любезно улыбнулась Луиза, думая не попросила ли

она слишком много.
“Великолепный выбор, как всегда, мадемуазель!

Время идет, а вкус всегда остается с вами. Все будет по-
дано в самый короткий срок, я не заставлю вас ждать,

красавицы.” - Пьер развеял сомнения Арлекины и впри-
прыжку ушел, чтобы лично заняться их напитком.

Шоколад, мадемуазель и месье, в те годы не грызли, а
пили. Пьер растирал плитку какао с сахаром и ванилью,

разводил горячим молоком в высокой серебряной шоко-
ладнице и взбивал деревянной мешалкой-мусуаром, про-
сунутой сквозь дырочку в крышке, пока не поднималась

густая пена. Пить его полагалось без спешки, вприкуску
со сплетнями.
Смирившись с тем, что она раскрыла свою личность

сегодня, мадемуазель Ришар поправила волосы и попы-
талась придать своему наряду более опрятный вид.

Фифи по-теплому улыбнулась этой небольшой попытке
прихорошиться.
“Моя сладкая, это так небезопасно. Я понимаю твои

рвения, но... Я так волнуюсь за тебя. Мы только встрети-
лись и последнее, чего я хочу это потерять тебя снова.” -

толстушка вздохнула.

“Я знаю, понимаю. Вряд ли Александре зайдет за шо-
коладом, я хочу хотя бы здесь позволить себе малость

расслабиться и сбросить эту маску, что так давит на
меня.” - Луиза покрутила в руках сосуд с тростниковым
сахаром.

“Не могу представить, как тяжело дается все это пред-
ставление человеку, который не может представить

жизни без парфюма, модных платьев и комфорта. Это

ведь я с рождения в трущобах и борделях, а вот ты, ми-
лочка, совсем из другого теста... Странно, я об этом пре-
жде даже не задумывалась.” - подруга обеспокоенно по-
смотрела на Арлекину.

“Я честно стараюсь, старалась привыкнуть и сми-
риться, но не могу. Не хочу. Меня так влекут воспомина-
ния о том, как все было прежде, какой я была. Мне больно

смотреть на то, что даже какая-то немытая шлюха или
горбатая старуха выглядит лучше меня. Меня, Луизы
Ришар, о боги!” - девушка завела очень длинную беседу.
Их на мгновение прервал Пьер, подавший все к столу,
но они продолжили разговор о наболевшем. Иногда это

было похоже на вежливый спор, иногда на разговор ма-
тери и дочери. Они потягивали шоколад до последних

лучей солнца.

“Знаешь, мне плевать что будет делать месье Предсе-
датель. Эта вшивая залупа серьезно пожалеет, если по-
смеет потянуть ко мне свои грязные ручонки. Я их оторву

и проглочу не моргнув, уж в этот раз он может быть уве-
рен. Баланс сил давно сместился в Париже и я больше не

хочу прятаться. Я верну все, что у меня было и даже

больше.” - утвердительно сказала Арлекина и выплюнула
косточку от вишни.
“Ты все сможешь, дорогая. В тебе столько силы,
сколько нет в нас всех вместе взятых. Я всегда буду на
твоей стороне.” - Фифи посмотрела подруге в глаза.

“Знаешь, я за это время так и не подумала о моих род-
ных. Отец и Мари больше не с нами, но не все потеряно. Я

должна найти Черную Мамбу.” - огонек загорелся внутри
Арлекины.
Об Ольге она вслух не сказала ни слова. О младшей
сестре Луиза не позволяла себе думать с той самой ночи,

когда слушала ее крики через запертую дверь. Ни мо-
гилы, ни креста - только пепел, развеянный ветром над

старым двором чудес. Когда-нибудь она туда придет и по-
ставит свечку там, где был костер. Когда-нибудь. Не се-
годня.

“Обязательно найди ее, мы должны держаться вместе.

Семья это такая большая ценность, для многих непозво-
лительная роскошь. Я увы так и осталась в неведении,

все гадаю, где же мой сыночек. Мой маленький Жос-
пэн...” - брови рыжей женщины содрогнулись.

“Он в хороших руках, дорогая. Я сперва сомневалась,
но сейчас могу тебе сказать наверняка, Жоспэн у нас. Он
замечательно ужился со всеми, мы с Жаном о нем хорошо

заботимся. Прости, что не сказала раньше...” - Луиза ви-
новато взглянула.

“Ох, это правда? Бог услышал мои молитвы! Мой
малыш, мой маленький ангел, он жив.” - не выдержав,
Фифи расплакалась.

“Тише, моя голубка, тише. Он в безопасности, я убью
любого, кто посмеет к нему притронуться.” - Арлекина
встала и обняла подругу, подойдя к ней поближе.
Чтобы не заканчивать на этой меланхоличной ноте,

девушки обсудили житейские мелочи и разного рода не-
ловкие ситуации, которые могут позабавить тех, кто ува-
жает качественные сплетни. Перед выходом Луиза на-
дела треуголку и повязку на глаз, чтобы не вызывать

лишних подозрений у прохожих и вопросов у членов

банды. Утерев неожиданные слезы, девушки отправи-
лись каждая к себе, теряясь в тенях покосившихся зда-
ний.

Прибыв домой, мадемуазель Ришар была настроена
очень решительно. Она сразу же поднялась в кабинет
Тухлого Жана. Он так и сидел на том месте, на котором
Луиза оставила его уходя. Весь день мужчина провел за
работой. Представьте себе, мадемуазель и месье, даже

бандитизму и похищениям детей должен вестись стро-
гий учет, иначе дела у банды будут идти так же как и у

“Могильных Червей”, что явно не является хорошим ори-
ентиром. На столе перед Жаном лежала толстая книга в

телячьей коже, не хуже, чем у любого банкирского дома с

улицы Ломбардцев: приход, расход, сколько “голов” при-
везено из предместий, сколько отдано кормилицам,

сколько ушло нищенским артелям и сколько - в дальние
провинции, и против каждой строчки - сумма в ливрах и
су. Детская торговля в Париже давно велась на широкую
ногу, а широкая нога, как известно, требует аккуратной
бухгалтерии. Уставший блондин оживился, увидев свою

возлюбленную. Его тело сразу же расслабилось в кресле,

а тонкие губы растянулись в улыбке. Вместе с ними изо-
гнулся и темный рубец на правой щеке - за эти недели он

затянулся ровной полосой цвета пепла, и Луиза все
никак не могла решить, уродует он Жана или, наоборот,
идет ему до неприличия.
“Жан, нам нужно найти Черную Мамбу. Я хочу знать
как она.” - бодро сказала девушка.

“Что, даже не здравствуй любимый, или хотя бы поце-
луй в щеку? Так сразу, мадемуазель? Ну что же.” - муж-
чина ехидно ухмыльнулся и отвернулся в сторону, зади-
рая свой острый нос.

“Здравствуй любимый, скажи нашим недоноскам,
чтобы хоть жопы поразрывали, но нашли Черную
Мамбу.” - она уставила руки в боки.

“Ах ну вот, un autre esprit. Решила обрадовать Гомунку-
люса и позволить ему сэкономить на количестве гостей?”

- он медленно повернулся к Луизе.
“Они могут пойти после пира, если их присутствие так

важно. Нам надо ее найти как можно скорее, я не могу по-
верить, что я не озаботилась ее поисками до сих пор.” -

тон голоса девушки стал приобретать более тревожный
оттенок.
“Все успеем, золотце. Мадемуазель Мамба будет у нас и

моргнуть не успеешь, только не кори себя.” - он утеши-
тельно произнес.

“Спасибо, Жан. Приятно знать, что я всегда могу тебе
довериться.” - Луиза улыбнулась.

“Кому если не мне, mon chaton.” - он поцеловал ее
руку.

“Чем ты сегодня был занят столько времени? Выгля-
дишь смертельно уставшим.” - она спросила.

“Оно стоит того, увидишь. У нас новый, как бы это ска-
зать, новое партнерство. Сообщество до безобразия бога-
тых дам, которые не знают, на что потратить деньги,

чтобы их жизненные проблемы разрешились. Весьма
перспективно.” - злорадная улыбочка заиграла на лице
блондина.
“Такие дамы - редкость сейчас, интересно как это все
выглядит.” - хмыкнула девушка.
“Отчасти потому они и держатся тайно и несколько
обособленно, хотя есть и другая, более весомая причина.

Не считаю ее разумным разглашать сейчас, ты все уви-
дишь, когда поедем на дело.” - ответил мужчина.

“Хорошо, garde ton jardin secret, продувная бестия.” -
рассмеялась Луиза.
“Ne pas crier ses secrets sur les toits, инженю. Не хочу
хвастать, пока все не получилось.” - блондин позволил
колкость в ответ.
Луиза лишь игриво отвернулась, будто бы пораженная
такой наглостью собеседника.

“Скоро пир, надевай-ка, воображала свою лучшую тре-
уголку и спускайся вниз.” - мужчина встал из-за стола.

“Вы право издеваетесь, месье, она у меня одна!” - Ар-
лекина выкатила глаза.

“Потому и лучшая.” - Жан похлопал ее по плечу и по-
спешил удалиться.

Сам пир начался довольно непримечательно, так как и
полагается всем разбойничьим пирам - пьяные бандиты
начали сползаться на двор чудес и устраивать много

шума. На вертелах над кострами крутились краденые по-
росята, из бочек лилось кислое сюренское вино, от кото-
рого, как говорят, сводит скулы даже у покойников, а меж

столов, придерживая бархатные маски, бродили сеньоры
из благородных кварталов - пощекотать себе нервы и,

может быть, присмотреть себе убийцу подешевле. Гомун-
кулюс Первый нечасто открывал двери главного зала,

где обитал сам. Делалось это лишь для очень исключи-
тельных мероприятий, вроде сегодняшнего. Надин, при-
бывшая с бандой Жана сразу же куда-то испарилась. По-
следний раз ее видели направляющейся в сторону Ко-
роля Тюн. Когда все изрядно напились, заговорил цере-
мониймейстер, молчавший весь пир. Даже количество

выпитого алкоголя не помогло ему расслабиться в окру-
жении наемников-головорезов, воров и прочих отпетых

мошенников.

“Благородные преступники попрошу внимания! Сей-
час начнется всеми любимое соревнование по скверно-
словию и словоблудию. Победитель получит ящик Шато

Латур из Бордо и кругленькую сумму в придачу. Желаю-
щих участвовать в сием состязании прошу пройти к

стойке в правом углу и собственно, изъявить это желание

в устной форме.” - торжественно произнес хилый мужи-
чок.

Все начали задорно переглядываться и посмеиваться,
подначивая своих друзей поучаствовать. К стойке двину-

лись разного типа люди. Много кто втайне желал присо-
единиться, но боялся расправы после конца соревнова-
ния, потому решили остаться зрителями.

“Ха, звучит как состязание созданное для меня. Жаль
такого не было в Версале.” - шепнула Луиза стоящим
рядом Жану и Фифи.

“Я бы не советовала туда соваться, вряд ли переплю-
нешь портовое мужичье и прочий сброд. Тут проиграв-
ших долго не забывают.” - предупредила Фифи.

“Они никогда не жили с сестрой, упертой как осел, да
еще и со словесным поносом. Пусть учатся у лучших.” -
не желая никого слушать Арлекина пошла уверенным
шагом к стойке для регистрации.
“Зараза.” - негромко сказал ей вслед Жан и отставил
кружку. - “Если его там прирежут, я этот двор сожгу.
Весь.”
Еле просунувшись сквозь толпу огромных бандитов
она пробралась к церемониймейстеру и подала заявку.
Пьянчуги сразу же попытались поднять на смех своего
будущего оппонента. Какой-то потный мужлан громко
выкрикнул:
“Куда ты суешься, пацан, мамкино молочко еще на
усах не обсохло. Советую свалить и не позориться.”

Его прихлебалы дружно засмеялись, чтобы поддер-
жать своего товарища.

“Да не суюсь я, устал. Целую ночь напролет твоей ма-
маше в порту насовывал. Доил эту жирную квашню как

корову, оттуда и молоко.” - Луиза подмигнула ему и на-

правилась к столу, на который уже залезли другие участ-
ники.

Товарищи мужика, что радостно улюлюкали минуту

назад притихли, в то время, как все остальные в зале за-
лились хохотом.

“Ну что же, у нас такое бурное начало. Ты и начнешь

парнишка, как тебя звать?” - дрожащим от волнения го-
лосом спросил церемониймейстер.

“Арлекин, но мои оппоненты могут меня называть
скромным прозвищем нагибатор.” - улыбнулась девушка.

“Добро, Арлекин. Ваш противник всем известный ма-
терщинник - сапожник Жозе. Ваши судьи - публика, ваша

оценка - их возгласы.” - произнес мужчина.
Перед Арлекиной стоял щуплый пьяница, но на лице
было написано, насколько наглое это существо. Сразу
видно, не одну мать он упомянул за сегодняшний день.

“Ну что, начнем сопляк обдрыстаный. Не хочешь убе-
жать к мамочке, а погоди-ка, ты ж наверное сирота.” -

прохрипел выпивоха и вызвал тихий одобрительный
смешок.
“Ну, калдырь конеголовый, начнем мы прежде всего

именно с того, что батя твой передал тебе “твой отец пи-
дорас, сынок” и просил сильно не реветь, как в тот раз,

когда тебя гниды на помойке ****и. Ну и поскольку твой

отец - натуральный петух и ****у в глаза не видел, то вы-
валился ты из очка старой клячи. Что скажешь в оправ-
дание грязных делишек своего папаши, вислоухий

дерьма кусок?” - Арлекина не менее нахально засунула
руки в карманы и толпа громко захохотала, когда до них

наконец-то дошло значение таких сложносочиненных
оскорблений.
“Маленький ***глотик да че ты знаешь про моего

батю, ты обьебанная собаками кочерыжка. Я на тебя во-
ооот столько срал.” - алкаш пошел вабанк и показал свою

волосатую задницу приспустив портки, бандиты засмея-
лись еще громче.

“О, так наследие твоего пидорка-папаши дает о себе
знать, растил тебя, засранную блоху, чтобы ты умел так
же как и он на жизнь заработать - подставлять каждому
встречному-поперечному свое немытое дуплище. Что

тебе сказать - пердоль свое говно вприсядку, если уж со-
всем дела грустно, могу тебе дени в смрадную копилку

закинуть.” - Луиза достала маленькую монетку и бросила
ее к ногам мужчины.

“Хватай прощелыга, вижу же, что хочется.” - она кив-
нула на пол и сорвала громкий рев с аплодисментами.

“Кажется у нас явный победитель первого раунда!” -
уже повеселее произнес ведущий сего действа.
“Да ебись ты, чмо.” - смачно харкнул на пол забулдыга
и пропустил следующего.
“Наш новый участник - Бьюмон, или просто Бью. Вам

он скорее известен как Крушитель Черепов.” - церемо-
ниймейстер представил амбала ростом под самую прито-
локу, в ширину как два плотно набитых мешка с тык-
вами.

“Повеселимся, малой. Вижу ты о говне любишь пого-
ворить, посмотрим как тебе понравится, когда я насру

тебе в глотку и протолкну ржавой булавой.” - несмотря на

такой краткий комментарий, мужчину громко поддер-
жали, отчасти из-за страха перед ним.

“Куроёб в жопе зачатый, тебя видать повитуха не в ту

дырку протолкнула, вот и выродился такой *** с припа-
янной башкой. Всхуяренный дятел, ты хотя бы вагиналь-
ные пути прошел скажи на милость?” - спросила Луиза.

“Да еб тебя и всю твою семейку чешуйчатую, пидормот
гнойный. Пути я то свои прошел, ***ло малолетнее.” -
гордо задрал лысую бошку мужик.
“Мышь ебливая, я **** дорогу, по которой ты идешь. А

так молодец, что ответил, послушная ****ь. Теперь слу-
шай сюда, ****а горбатая, безмудый ебарь, когда говно

из корыта хлебал, че думал, пере****рюченный бур-
гундский ****одержец?” - смотря ему в глаза спросила

девушка, еле перекрикивая ржущих как кони разбойни-
ков.

“Думал, как глаза твои выдавлю и накончаю в гнилые
дырки, карликовая ***ня из-под мамкина лобка. Я ****

тебя вчера на могиле твоей шлюхи-мамаши, понрави-
лось?” - здоровенный баран уже начал злиться.

“Да ты только голой жопой забор ****, ****ы замше-
лой вертопляс, на рог с яйцами воткнутый. ****оглазая

коростоебина, *** твой блошиный уже съели собаки,
поебывающие твою бабулю у горбатого петушка. Вообще,
***быдловая лбина, дьяволом ****ая не пора бы тебе к
своей матушке бежать да мудями позванивать, когда на
секель крестишься. Так что горшок на *** надевай и к
маме в ****у полезай, опарыш всеми нищебродами обье-

банный.” - закончила Луиза и бандиты начали бить по
столам и смеяться во весь голос.
“Арлекин выигрывает второй раунд, однозначно.
Оставь оппонентам хоть немного вина, паренек!” -

взвизгнул радостно ведущий, вытирая слезы, проступив-
шие от смеха.

“Выродок ****ый.” - увалень дернулся в сторону де-
вушки, чтобы ее напугать, но она не сдвинулась с места.

“Шуфляточку свою ебливую закрой, с рожденными
при тухлой луне не разговариваю.” - она задрала нос и
отвернулась.

“Здесь становится жарко! Действительно жарко, благо-
родные господа. Думаю, будет справедливо, если мы за-
кончим на соревновании с самим королем!” - подытожил

церемониймейстер.

“Не очкуй малой!” - послышался хриплый крик Анге-
лины.

Хоть Арлекине и было невероятно страшно, она оста-
лась. Сдавать назад уже было нельзя. В ее голове крути-
лись самые изощренные, поносные, мерзкие словоблуд-
ные комбинации на свете. Некоторые она даже не осме-
ливалась сказать Мари... Король взобрался на сцену на

своих четверых и они начали.
“Ну что залупешка говноперхатая будем тебя ****ь до
слез. Зазнался уже слюнявый говножуй.” - сказал жадно
облизнувшись Гомункулюс.

“Я бы на твоем месте, перхоть подзалупная успоко-
ился и принял сотню ***в сразу, чтобы не позориться.

Принимай мое последнее горловое предупреждение, ло-

шара ****ская.” - она ему ответила, изобразив спуск се-
мени на лицо королю.

“Да кто ты, ***путало жалкое, плешь обоссаная. Я

здесь король, а ты жалкий сосунок на подхвате у ебли-
вого, костлявого педофила, который скоро сдохнет от пе-
реизбытка рыбьей крови, так и останется ***ня с сраной

дырой вместо рта. Будешь всю жизнь в бедноте и говне,

зачмороебистая ***та, свали отсюда.” - зловредно произ-
нес король и в толпе послышалось “уууу”.

Жан, подпиравший колонну у самой сцены, медленно
поднял бровь.
“Хм. Костлявого.” - только и сказал он, и бандиты
рядом на всякий случай отодвинулись на пару шагов.

“Аучч, за больное прямо-таки. Ну раз так можно, слу-
шай сюда сраногнойный искривленыш. Недоношенный

выродок залупоголовой ****оящерицы, сортирующей

яйца в ****е кастрированной кобылы. Стоебучее страхо-
****ище охуевающее в собственной педерастической

злоебучести и ничтожности. Мамаша твоя сдохла от
страха, когда увидела, что из нее вывалилось такая
еби****ская ****опроушина с перекосоебленным нахуй
****ом. Кто захочет, чтоб вместо сильного сыночка у нее

из ****ы вылез то ли анальный гоблин то ли семикры-
лый пятихуй с ебливыми отростками? Залупу катишь на

меня, охуевшее ****о****опроебище? Да чтоб ты ***м

поперхнулся и насмерть удавился, долбоебическая пиз-
дорвань. Завелся он, тримандопростервозный ****ун,

лучше б ты пошел у цыганвы уродцем на подсосе подра-
батывать, выссаногнойное говнодерьмище, не дорос до

короля. Окажись ты в реальном мире, тебя бы быстро под

шконку загнали, вафлеотстойник семиструйный, архи-
ерейская залупа. Так что мажь по ****е губой и не возни-
кай, калечное задрочепрогнидище, гандонский карлико-
вый гнидо****ун. Наверни ушат говна и сдохни в окру-
жении мандобородых дрочунов ордена святого Лазаря,

пердомудоватый задрочепидер. Ущербная спермоблево-
тина, которая не должна была появиться на свет. Ошибка

Христа в виде дефективного высранохуевого вы****о-
дерьма. Безобразный много****охуемвыебанный заро-
дыш, ошметок дрочепердоватой манды ебливой блуд-
ницы Вавилонской. Еби ежа косматого, против шерсти

волосатого. Ты уебыш тараканьим ***м в блошиной пиз-
денке толченый, ***м дьявола прославленный. Ха, пра-
вииитель! Калека колченогий препоганый, ***м обуян-
ный, говном пханый, король кобыльего подхвостия, же-
ребьячей залупы вседержатель.” - позабыв о том, где на-
ходится Арлекина звонко закончила речь.

Пара несмелых хлопков и смешков резко переросли в
ор дикого стада, уже не стесняясь короля все валялись на

полу, разрываясь от смеха и захлебываясь вонючим быр-
лом. Гомункулюс хоть и не показал своего недовольства и

старался держать лицо, все же рад не был. Со скрипом он
произнес:
“Даешь, малец. И вправду рот твой дрянной надо с

мылом тряпками оттирать, не зря говорят, молодое поко-
ление совсем грамоте не научено. Но уговор есть уговор,

ящик вина и деньги твои!”

“Ураа, отсосите все нах мои обвислые потные яйц...” -
начала вопить Луиза, но друзья стянули ее со сцены.

“Ну и дерьмо.” - с каменным лицом сказал Жан, заки-
дывая ее на плечо, как мешок с репой. - “Ты только что

вытерла ноги о короля. При всем дворе.”

“И выиграла ящик Шато Латур!” - донеслось у него из-
за спины.

“Хм. Тогда пей быстрее. Пока не отравили.”

Ничего более запоминающегося на пиру не произо-
шло, как же такое переплюнуть? Вряд ли кому-то под

силу такой перформанс... И вот, уже в ночной тишине, от-
дыхая от бурного веселья в одной из комнат старого по-
местья Луиза обратилась к Жану. Она обдумывала это ре-
шение весь день и наконец собралась озвучить свои на-
мерения:

“Дорогой, мы должны заняться Александре немед-
ленно. Этот чванливый пидор уже слишком долго насла-
ждается своим спокойствием и целыми конечностями. У

нас все более-менее стабильно, значит время пришло.”

“Мы не оставим то, что эти ублюдки сделали безнака-
занным. Организуем такую резню, которой Париж пре-
жде не видывал.” - мужчина погладил по волосам Арле-
кину.

“Нет нет, мы будем отлавливать их по одному и месье
председателя комитета общественной опасности мы
оставим на десерт.” - протянула она закинув ногу на ногу.

“С кого начнем, моя королева? Право выбора, как все-
гда, за вами.” - блондин внимательно посмотрел на свою

возлюбленную.

“Сам того не ведая, Тристан Моро четко попал первым

в этот список, как и должен был. Чревоугодие самый лег-
кий из семи грехов, после него идет похоть, но я хочу,

чтобы Александре знал, что все его приспешники

мертвы и он может оказаться следующим. Потому мы пе-
рескочим к жадности, которую как нельзя лучше олице-
творяет Елена. У меня уже есть одна интересная задумка,

нужно лишь проследить за ней и выцепить, когда она
будет одна.” - Луиза мечтательно вздохнула.
“Прекрасно, займемся этим сразу же завтра утром. Я

хотел бы тебя попросить спуститься со мной в подвал не-
надолго. У меня есть сюрприз, который может оказаться

очень полезным, да и просто это забавное, милое ново-
введение.” - сказал Жан.

“Вы меня заинтриговали месье. Сейчас, дай мне наки-
нуть что-то мужское на себя.” - она подмигнула.

Они спустились в отсыревший подвал, освещенный
настолько тускло, что глазам требовалось некоторое

время, чтобы привыкнуть. Жан проследовал до конца уз-
кого коридорчика за винным погребом и вошел в ком-
нату, наполненную неприятными тонкими звуками.

“Что это за звуки, еб твою матушку? У меня мурашки,
Жан.” - скривилась Луиза.
“Шелкопряд, ты здесь?” - похититель детей крикнул в
темноту.
“Эгеш, где ж мне еще быть?” - послышался тихий
голос.
“Покажи нам красавцев.” - одобрительно усмехнулся
мужчина.

“Идите сюда мои хорошенькие, куда побежал ****юк!

Ах зараза, еще и огрызается, самый наглый нашелся, по-
сажу тебя в клетку без еды и воды, будешь знать!” - пле-
вался ядом бандит.

“Ну вот, какие послушные, мои сладенькие мальчики
и девочки!” - он стал поспокойнее.
Шелкопряд вывел к ногам Луизы толстенных крыс на

тугих кожаных ремнях. Ели они явно лучше многих бан-
дитов, но в отличие от них грызуны беспрекословно вы-
полняли команды своего дрессировщика.

“Ой maman что это за челдончики такие?” - девушка
брезгливо отстранилась.

“Представляю вам наш с господином Жаном труд - бо-
евые крысы. В стократ живучее и пронырливее любых

собак, агрессивнее и умнее. А чувство стаи у них мама не
горюй! Волки бы позавидовали, честное слово!” - гордо
улыбался мужчина.
“Иии?” - Жан уставился на Шелкопряда.

“Иии, а, точно! Вам, королева, полагается особый пи-
томец.” - сказал он и ушел куда-то в дальние помещения.

“О, а этот подвал куда больше, чем я себе представ-
ляла.” - заметила Арлекина.

“У этого поместья много секретов.” - приобнял ее Жан.

Шелкопряд возвратился с жирнющей крысой-альби-
носом, с невероятно умными глазами.

“Эта малышка специально для вас, Луиза.” - улыбнулся
мужчина.
“Ооо какая милая, мы точно подружимся! Я назову
тебя Пупетт Биби! Иди-ка сюда, моя прелесть.” - девушка

присела на корточки, чтобы погладить крысу.
“Теперь, когда меня нет рядом, она будет защищать
тебя. Эта грызуниха лучшая из всего выводка!” - блондин
поцеловал Луизу в щеку.

“О, спасибо дорогой, спасибо!” - она бросилась в объя-
тия мужчины и крепко прижалась к его сильной груди.

Никто этого не ожидал, но Арлекина провела еще пол-
ночи в подвале со своей питомицей, пока Шелкопряд де-
монстрировал, каким трюкам крысу удалось научить.

Жан тоже не ложился спать, он умилялся, глядя на сча-
стье своей возлюбленной, подпирая холодную стену.