О молодильных яблоках и живой воде

В далеком царстве-государстве
Жил царь и было у него
Три сына: Федор – старший,
Второй – Василий, ну и младший,
Иваном звался. Братья наши,
Не зная горя и забот,
Росли, как должно царским детям,
Которым можно, всё на свете,
Открыть лишь стоит только рот,
Как весь дворец уже в заботах
Снуёт, как пчелок рой на сотах,
Прислуга, няньки, весь народ!

Жили б долго так, но время
Быстро шло, и вот наш царь
Ног не может вставить в стремя,
Слаб глазами, стал и старь
Навалилась незаметно –
Немил сделался весь свет,
Кабы где достать заветных
Молодильных яблок! – Лет,
Враз убавилось бы вдвое,
Снова в силе! Но еще б
Протереть водой живою
Ясны очи – видеть чтоб.

Вот наш царь, о том мечтая,
Пригласил бояр, князей,
Пир устроив, вопрошает
Полных удали людей:
«Слышал я в далеком царстве,
Что за тридевять земель,
В золотом стоит убранстве
Чудо яблоня, на ней
Зреют яблоки, вкусней
Не сыскать на белом свете,
Но ценны они не этим…-

Сила в яблоках такая,
Даже если съешь одно –
Юности струя живая
Тело исцелит! Оно
Побелеет, станет краше,
Сильным вновь, ну и года
Вдвое меньше будут наших!
Там же есть еще вода,
Не простая, а живая,
Бьет целительный родник,
Кто в нем очи омывает
Ясным свет увидит вмиг!
Кто отважится доставить
Яблок и воды живой
Половиной царства править
Будет тут же! За собой
Лишь оставлю половину,
Иль отдам любому сыну!
Только бы вернулись силы,
Не то – мало до могилы
Жить осталось при луне,
Глядь, и гроб сколотят мне!»

Всхлипнул царь, себя жалея,
И платочком трет глаза,
Но бояре все робеют,
На других косят, князья…
Делать нечего – выходит
Федор-сын и речь заводит:
«Дело это мне подстать,
Жалко царство отдавать!
Я поеду на чужбину,
Привезу тебе, отец
Все что нужно – лучше сыну
Дать полцарства и венец!»

Молвил так и на конюшню,
Выбрал статного коня,
Сбрую, да седло получше,
Взял запасов на три дня.
Все видали, как садился,
Гикнул лихо, конь под ним
Быстренько из виду скрылся,
Плеткой шелковой гоним.

Ехал близко ли, далеко,
Вниз спускался, лез высоко,
Ехал день и ехал ночь,
Поскорей, чтоб превозмочь
Тяготы большой дороги
И грядущих дел тревоги…
Вот, к исходу день второй,
За десятою горой
Стежка натрое распалась,
Федора берет усталость,
И давно он хочет есть –
Ищет место, где бы сесть.
У развилки трех дорог
Видит, камень невысок
Древней надписью гласит:
Вправо – будет конь убит,
Влево – ты себя загубишь,
Коль поедешь по прямой –
Девицу красу полюбишь,
Женишься на молодой!

Федор был наш не угрюмый,
Тут же сел, перекусил,
Выбирать пути не думал,
Сразу прямо потрусил!
Ехал вовсе недалеко,
Глядь, под крышей расписной
Терем прочный и высокий
Золотой блестит главой.

А навстречу выбегает
Дева дивной красоты,
Гостю отдых предлагает,
И, конечно, царский сын
Юною пленен красою,
В терем входит, ест и пьет,
Как теленок к водопою
Он за девицей идет.

Та учтиво предлагает
Лечь с дороги почивать,
А сама его ласкает,
Приглашает на кровать.
Но лишь Федя потянулся –
Дева – прыг, и в раз кровать
Ямой темной обернулась,
Света вовсе не видать!

Много, мало ли проходит
С той поры, и царь опять
Пир устроив, речь заводит:
Яблок сможет кто достать.
Плачет, сам себя жалея
И платочком трет глаза,
Но бояре все робеют,
На других косят князья.

Делать нечего – выходит
Сын Василий, речь заводит:
«Дело это мне под стать,
Жалко царство отдавать!
Я поеду на чужбину,
Привезу тебе, отец
Все что нужно – лучше сыну
Дать полцарства и венец!»

Молвит так и на конюшню,
Выбрал доброго коня,
Сбрую и узду получше,
Взял припасов на три дня.

Все видали, как садился,
Гикнул лихо, конь под ним
Быстренько из виду скрылся,
Плеткой шелковой гоним.

Вот дороги день Второй,
За десятою горой
Стежка натрое распалась,
Путника берет усталость.
У развилки трех дорог
Видит – камень невысок
Древней надписью гласит:
Вправо – будет конь убит,
Влево – ты себя загубишь,
Коль поедешь по прямой –
Девицу красу полюбишь,
Женишься на молодой!

Призадумался Василий
Ехать дальше, как и быть:
Если бы его спросили
Хочешь иль не хочешь жить,
Ясно – первое избрал бы,
Тут же есть и путь другой,
Только конь погибнет бравый,
Нет! Уж лучше по прямой!

Ехал вовсе недалеко,
Вот и терем расписной
В небо тянется высоко
Золотой своей главой,
Та же дева выбегает,
В терем путника ведет,
Угощенье предлагает,
Он, конечно, ест и пьет.

Вот девица приглашает
Лечь с дороги почивать,
А сама его ласкает,
Уложила на кровать,

Только Вася потянулся,
Дева прыг, и враз  кровать
Темной ямой обернулась,
И просвета не видать!

А в темнице наш Василий
Слышит, рядом кто-то есть.
Испугались, завопили
Братья наши: «Эй! Кто здесь?»
Пригляделись, разобрались,
Федор молвит: «Вот, братан,
Глупо мы с тобой попались
На прекрасной девы стан!
Много, мало ли проходит
С той поры и царь опять
Пир собравши, речь заводит:
Сможет яблок кто достать,
Плачет, сам себя жалея,
И рукою трет глаза,
А бояре оробели,
Спрятали глаза князья.

Плечи развернув, выходит
Младший сын царя – Иван,
Тут же речь опять заводит –
Царства, дескать не отдам
Я в чужие чьи-то руки,
От одной лишь только скуки,
Мол, поеду на чужбину,
«Подожди чуток, отец,
Все достану – лучше сыну
Дать полцарства и венец!
Дай мне царь благословенье
С буйной головы до ног,
Чтоб от всякого плененья
Хоронил спаситель бог!»

Получив благословенье,
Поспешил, в конюший двор,
Нужен конь на удивленье,
Чтобы мчал во весь опор!
Но, однако, как ни глянет –
Будто листик конь дрожит,
На колени разом станет,
Если руку положит.
Ваня вовсе стал невесел,
Видно, нет ему на свете
Ни коня, ни жеребенка…
Вдруг, тут бабка - задворёнка,
Как из-под земли, явилась:
«Подойди-ка, сделай милость!»
Хитроумно, вопрошает,
Что Иван так душу мает.
Он ответил, а старушка
Так мудрено говорит:
«Добрый конь – то не игрушка,
Зазевался – сбросит вмиг!
Если ты проявишь силу –
Дам коня тебе под стать,
Верен будет до могилы,
Лишь сумей его достать.
Дело это не простое;
Под железною плитою
Конь, закованный цепями,
В потаённой, темной яме
Триста лет уже стоит…
Много витязей из знати
Хвастали своею статью,
Силы мерили свои…»
Только так проговорила,
И как - будто, растворилась,               
А пред Ваней, неспроста
Появилась вдруг плита.
Вот царевич наклонился,
Поудобней уцепился,
Поднапрягся, и плита
Враз от ямы - отнята!
Конь рванулся – цепи пали,
Выпрыгнул красавец вмиг
И колено наземь ставит,
К Ване головой приник.

Сел седок, и конь стрелою
Мчится за седьмой горою,
Вот развилка трех дорог,
Тот же камень невысок,
Надпись старая гласит:
Вправо – будет конь убит,
Влево, мол, себя загубишь,
Коль поедешь по прямой –
Девицу красу полюбишь,
Женишься на молодой…

«Мне пока жениться рано,-
Ваня тихо говорит –
Значит не поеду прямо,
Вправо – будет конь убит –
Лучше выберу налево,
Хоть рискую головой,
А коня губить – не дело»,
И… поехал по кривой,
Да заброшенной дороге.

Вдруг, споткнул на обе ноги
Верный конь – Иван глядит,
Впереди на курьей ножке,
И с единственным окошком,
Старая изба стоит.
Вот Ванюша говорит:
«Стань, избушка, к лесу задом,
Повернись-ка передом,
До хозяев шибко надо,
Не сердись, ты стань ладом!»

Встала тут изба. Заходит
Ваня быстренько, глядит,
Ведьма длинным носом водит,
Грубо, хрипло говорит:
«Стань, избушка, к лесу задом,
Повернись-ка передом,
До хозяев шибко надо,
Не сердися, стань ладом!»

Встала тут изба. Заходит
Ваня быстренько, глядит,
Ведьма длинным носом водит,
Грубо, хрипло говорит:

«Фу! Давно уже не пахло
Русским духом у меня,
Видно, витязь, ты не чахлый,
Коль пришел средь бела дня!»

Ваня в пояс поклонился,
С добрым словом обратился:
«Как здоровьице, дела –
И… старушка расцвела,
Путника за стол сажала,
Чем богата – угощала,
А сама вела свой спрос:
Что за ветерок принес
В эту дальнюю сторонку,
Что и ворон-вороненку,
Мол, сюда не залететь –
Шибко нужно попотеть!

Ваня тут же по порядку,
Не тая, все изложил,
Родом, мол, царевич знатный,
Как коня себе добыл,
Да испрашивал совета
Ехать дальше как и быть,
Что готов пройти полсвета,
Яблок и воды добыть.

Помня слов Ивана ласку,
Старушенка говорит:
«Богатырка Синеглазка
Эту яблоню хранит,
Там же и вода живая,
Возле яблони родник».
Как попасть туда, не знает,
Но, однако, говорит:
«Отдохни пока с дороги,
Ну, а завтра поутру
Конь мой, резвый он, на ноги
Сам найдёт мою сестру.

Хоть она и вовсе дряхла –
Много знает на веку,
С одиночества зачахла,
Поезжай, развей тоску,
Передай привет, быть может,
Что припомнит, а коль нет,
Все равно тебе поможет,
Даст, наверняка, совет.»

Тем и кончили беседу,
А раненько по утру,
Брезжит чуть, а Ваня едет,
Далеко ли, долго… Вдруг,
Среди леса, у дорожки,
На единой курьей ножке
Старая изба стоит,
Ваня ей и говорит:
«Стань, избушка, к лесу задом,
Повернись-ка передом,
До хозяйки шибко надо!»
Стала тут изба ладом,
И Ванюша в дверь заходит,
В горнице Яга сидит
И горбатым носом водит,
Хрипло этак говорит:
«Фу! Давно уже не пахло
Русским духом у меня,
Видно, витязь, ты не чахлый,
Коль пришел средь бела дня!»

Ей Ванюша поклонился,
С добрым словом обратился,
Как здоровьице, дела –
Бабка сразу расцвела,
Да за стол его сажала,
Всяким яством угощала,
А сама вела свой спрос,
Что за ветер, мол, принес.

Ей Ванюша по порядку
Все как было изложил,
То, что он царевич знатный,
Как коня себе добыл,
Не забыл отдать привета
От ее сестры меньшой,
Да просил помочь советом,
Нужно. Мол, воды живой,
Чудо яблок молодильных,
Чтобы исцелить отца,
Много уж пыталось сильных,
Да охочих до венца,
Но никто пути не знает.

Люди разное болтают,
Говорят, у Синеглазки
Эта яблоня стоит.
Слов Ивана, помня ласку,
Старушонка говорит:
«Как достать – того не знаю,
Но совета дать могу –
Знает все сестра старшая,
К ней добраться помогу.
Ты, пока, приляг с дороги,
Ну, а завтра поутру,
Конь мой, резвый он на ноги,
Сам найдет мою сестру!»

Тем и кончили беседу,
А раненько поутру,
Брезжит чуть, а Ваня едет
Долго ли, далеко – вдруг!
Среди гор седых в теснине
Вся во мху и паутине,
На единой курьей ножке,
Без единого окошка
Дряхлая изба стоит,
Круг нее огонь горит.

Под Иваном конь вздыбился
И заржал, что было сил,
Вмиг в огне проход открылся,
Видно, конь о том просил.
Дверь со скрипом отворилась,
И выходит баб - Яга,
Грубо так проговорила:
«Кому жизнь не дорога!?»

Ей Ванюша поклонился,
С добрым словом обратился,
Не забыл отдать привета
От сестер ее родных,
Мол, послали за советом,
Рассказал, как был у них,
Про здоровье их, дела,
И… старушка расцвела.
Ваню в избу провожала,
Чем богата угощала.

А Иван поел, напился,
Рассказал ей, не таился
По порядку все, ладом –
Для чего покинул дом.
А старушка отвечала,
В стороне, мол, той бывала
Вот недавно, этим летом:
Сад чудесный полон цветом,
Так как там родник живой,
Сад – за каменной стеной,
Стража стены охраняет –
Целый полк богатырей
Никого не пропускает
В дом хозяюшки своей!
Потому, лишь только ночью,
Что и нет в году темней,
Конь мой стену перескочит,
Только в бок его огрей
Тонкой плетью нехлестанной.
Там – до яблони желанной
Вовсе рядом, но смотри,
Ты сорви всего лишь три,
Спрячь скорее, а потом
Зачерпни воды, но в дом
Не заглядывай – беда!
Не воротишься назад
Не поможет и вода,
Так что, сам не будешь рад!
Бабку он благодарит,
И скорее на коня,
К дальней цели, до зари,
Нужно снять к исходу дня…

Быстро летний день проходит,
Вот наш Ваня мчит в ночи,
Тропка, вдруг, к стене приводит,
Двери заперты – ключи
Тайно спрятаны, и стража
По всему не ждет покражи,
Приуставши за день, спит,
Богатырский храп стоит…
Плеткой вдарив, что есть мочи
По крутым бокам коня,
Через стену Ваня скочет…
Буйну голову подняв,
Видит яблоню большую –
Рвет три яблока скорей,
Воду черпает живую…,
Дружный храп богатырей
На руку Ванюше. Тихо,
Но, видать, случиться лиху!
Позабыв наказ старухи,
Да и тихо все кругом, -
Потянулись к двери руки
И…, царевич входит в дом.
Златы кудри разметавши,
Спит девица, круг нее,
Слуги дремлют, приуставши,
Оперевшись на копье.
Красота Ивана манит,
Жгут три яблока в кармане,
Цвет у губ, как пламень ал…
Не стерпел… Поцеловал!

Но девица не проснулась,
Только сладко потянулась,
Стража тоже дружно спит,
Как храпела, так храпит.
Ваня вышел. Конь послушно
Ждет у яблони его,
Уезжать скорее нужно,
До рассвета – час всего!

Вдруг Ванюша голос слышит,
Конь тихонько говорит:
«Шибко плохо дело вышло,
Упреждали – не смотри!
Не послушался совета –
Мне стены не одолеть,
И придется до рассвета
Нам с тобою здесь сидеть.»

Ваня утра ждать не хочет,
Плетку хвать, да что есть мочи,
Он по ребрам бьет коня:
«Врешь, негодный, перескочим,
Ждать немыслимо нам дня!»
И от плети той шелковой
Стену конь перескочил,
Но задел, видать, подковой
Тайны струны! – Зазвонил
Бой колоколов и стража
Крик устроила: «Покража!
Кто-то в терем заходил!»
Слуги все вскочили разом,
А дружина по приказу,
С Синеглазкою в погоню,
Аж земля под ними стонет!
Скорым-скоро Синеглазка
Ваню стала догонять,
Конь храпит, и дышит часто,
Видно, бой придется дать…

Вот Иван булаву вынув,
Бьется с зорьки до зари,
Наконец, коней покинув,
На мечах богатыри
Бьются грозно, не на шутку,
Не сидели ни минутки!
А от битвы этой страшной
Поломались и мечи,
И… дошло до рукопашной –
Ухватились силачи,
Норовят свалить друг друга,
Раскраснелись от натуги!
Вдруг, Ванюша поскользнулся,
Да упал к земле сырой,
Не успел и оглянуться –
Синеглазка вмиг горой
Навалилась и ножищем
Прямо в сердце норовит:
«Ну, конец тебе, дружище!»
А Ванюша говорит:
«Погоди губить, прошу я,
Просьбу выполни мою,
Перед смертью поцелуя
У красавицы молю!»

И… ночные вспомнив ласки,
Поняла, что не во сне,
Подобрела Синеглазка,
Говорит: «Будь мужем мне!»
Вот они шатер раскинув,
Целых три гуляют дня,
Только девице покинуть
Ваню надо, ведь родня
Заждалась уже, и платье
Нужно сшить, дождаться сватьев,
В общем, дел не в проворот, -
Порешили через год
Обвенчаться у Ивана,
А чтоб не было обмана –
Еще раз расцеловались
И перстнями обменялись…

Вот Иван уже стрелою
Мчится за седьмой горою,
Вновь развилка трех дорог,
Тот же камень невысок
Он подумал: «Видно братья,
Размышляя, что избрать им,
Тропкой ехали прямой,
Чтобы с девой молодой
Пожениться и потом,
Собственный имея дом,
Ехать жизнью рисковать –
Воду, яблок доставать!

Навестить решил их Ваня –
Яблоки, вода в кармане,
До женитьбы целый год,
И… поехал прямо, вот –
Впереди обрыв глубокий,
А на берегу – высокий
Терем ладный и большой
Золотой блестит главой.
А навстречу выбегает
Дева дивной красоты,
Гостю отдых предлагает
От дорожной суеты,
Да ведет в свои палаты
И чего же только нет там!
Вот царевича лаская,
Дева щедро угощает,
Но Иван вино не пьет,
А под стол украдкой льет.

Гостя дева приглашает
Лечь с дороги почивать,
Но Иван вперед толкает
Деву эту на кровать!
Вмиг кровать перевернулась,
Темной ямой обернулась!
Камнем дева вниз летит,
А Иван ей вслед глядит.
Видит: кто-то в яме есть,
Крикнул громко: «Эй, кто здесь?»
А в ответ: «Ванюша, брат!
Выручай нас! Как я рад!»
Тут веревка оказалась,
Вмиг единый, обвязалась
Вокруг братьев, и наш Ваня
Пленников из ямы тянет.
И куда же вес их делся?
Но Ванюша пригляделся –
Точно – Федор и Василий,
Мхом поросшие, тощие!
Ладно, есть вода живая,
Только брызнул – братья враз
Прежний вид свой принимают –
Рады! Кто во что горазд,
Плачут, пляшут и смеются,
Как собачки к Ване жмутся…
Их насилу успокоил –
Братья вышли из покоев,
Да уселись на коней,
И в дорогу поскорей.

Вот развилка трех дорог,
Тот же камень невысок.
Ваня наш совсем устал –
Трое суток как не спал,
А над камнем тополек
Да не низок, не высок,
Солнца жар во всю морит…
Ваня братьям говорит:
«Я прилягу на часок,
Отдохну, ведь путь далек
Впереди у нас лежит.
Вам же – вещи сторожить.

Братья враз: «Конечно, спи!
Не волнуйся, кто в степи
Сон нарушить твой посмеет –
Тут же горько пожалеет!»

Вот Ванюша крепко спит,
Федор Ваське говорит:
«Ох, натерпимся мы сраму,
Коль опишет Ванька драму,
Что пришлось нам пережить –
Вовсе тошно будет жить!
А ему полцарства, слава,
Там найдётся и любава,
Свадьба будет – пир горой,
Мы от зависти с тобой
Заболеем и усохнем,
Неженатыми подохнем!»

А Василий говорит:
Мол, давай, пока он спит,
В пропасть спустим и тогда,
Не страшна нам та беда!
Братья Ваню подхватили
И с обрыва вниз спустили,
Сами быстренько домой,
Вместе с Ваниной сумой…

… А Иван-то не разбился –
За корягу зацепился!
Поушибся лишь немножко,
Стал на ноги и дорожкой,
Что вдоль берега стелится
Поспешает, видит, птицы
От воды на брег ползут,
Волны их что силы бьют!
Разгулялась непогода,
А птенцам дня три от рода,
Видно, выпали с гнезда –
Тут рукой подать вода.

Вынес Ваня их на сушу –
На ветру – момент просушит!
Вдруг поднялся крик и хай,
Птица грозная – Нагай
С неба молнией слетела,
На Ивана налетела!
Вопрошала шибко строго:
«Ты зачем детишек трогал?!»

А птенцы кричат: «Постой!
Нас он спас от бури злой!»
Птица сразу подобрела.
Рядом с Ваней тихо села,
И давай благодарить,
Ищет, что бы подарить!
«Ничего-то мне не надо, -
Отвечает Ваня ей, -
Для меня одно награда –
Выйти наверх поскорей.»
«Ох, и дальняя дорога!
Ну, да ладно, так и быть,
Только нужно мяса много
На дорогу раздобыть.»
Настрелял Иван на взморье
Тучу уток и гусей,
Сел на птицу на просторе,
Полетел быстрее всех.

Долго-ль, коротко-ль летели,
Уток всех, однако, съели!
Наконец, едва, вдали
Показался край земли.
Вот родимая сторонка,
Птица снизилась тихонько,
Круг столицы облетела,
На опушке леса села.
Ваня сходит торопливо,
Отдает поклон учтиво
Птице за ее услугу,
Ну, а та ему, как другу.
На дорожку говорит:
«Коли во дворец пойдешь,
То себе беды найдешь.

Слугам тайный дан приказ,
Только явишься ты – враз
В кандалы тебя заточат,
Вырвут нос, проколют очи,
Чтобы царь не мог узнать,
В самом деле кто достать
Смог тех яблок молодильных,
Что вернули силу сильных.
Вот такое, Ваня, дело!»
Так сказавши, улетела
К маленьким своим птенцам,
Озадачив молодца.

Во дворец он не спешит,
Думал, думал и решил:
«Заверну в кабак, быть может,
Горю кто-нибудь поможет!»
Вот Иван во всю гуляет,
Горе водкой заливает,
Пьет неделю, месяц, год –
Быстро времечко идет!

…А в ту пору Синеглазка
Помнила Ивана ласки –
Двух родила сыновей,
Как она – богатырей!
День для них одно, что год,
Быстро выросли, и вот,
Просят наши братья мать
Им папашу показать.
Сватьев ждать уж вышли сроки,
Не желая знать мороки,
Обо всем самой узнать,
Синеглазка кличет рать.
Быстро, вместе с сыновьями
Напрямик идет, полями,
Впредь себя же шлет гонца
И велит найти отца,
Передать, чтоб был готов
С честью встретить молодцов.

Много-ль времени проходит,
Вот, однако, рать подходит
К царству нашего Ивана,
Тут гонец вернулся пьяный!
Что двух слов связать не может,
Лишь мычит и корчит рожи.
Послан был другой гонец,
Только прямо во дворец!
Шутки, царь, мол, не играй
И царевича отдай,
А не то войной пойдем,
Силою его возьмем!

Чтоб не допустить плохого,
Посылает царь старшего
Сына Федора узнать –
Чего хочет эта рать.
Делать нечего, и вот,
Федор нехотя идет
Раным-рано поутру
К полотняному шатру.
Призаметив с далека,
Молвят дети: «Матушка!
Видно, наш отец идет,
Собирай скорей народ!
Надо почесть оказать,
Должным образом принять!»
Синеглазка говорит:
«Войско строить – не горит,
Это больно гладенький –
Брат отца, ваш дяденька,
Розог всыпьте-ка ему,
За Иванову суму!»

Враз ребята соскочили,
Рукава позасучили
И давай его хлестать,
Чтоб не мог ни сесть, ни встать!

«Где отец наш, старый пес,
Кто суму его унес?»
Отхлестали его знатно
И отправили обратно
Вместо своего гонца,
Наказав прислать отца,
Мол, не то войной пойдем,
Силою его возьмем!

Чтоб не допустить плохого
Посылает царь другого –
Сына Васю все узнать,
Чего хочет эта рать?
Делать нечего и вот,
Васька нехотя бредет
Раным-рано поутру
К полотняному шатру.

Призаметив с далека,
Молвят дети: «матушка!
Видно наш отец идет,
Собирай скорей народ!
Надо почесть оказать,
Должным образом принять!»
Синеглазка говорит:
«Войско строить – не горит,
Это больно гладенький –
Брат отца, ваш дяденька,
Розог всыпьте-ка ему,
За Иванову суму!»

Враз ребята соскочили,
Рукава позасучили
И давай его хлестать,
Чтоб не мог ни сесть, ни встать!
«Получай, паршивый пес!
Кто суму отца унес?!»
Отхлестали его знатно
И отправили обратно
Вместо своего гонца,
Наказав прислать отца.

…Во дворце - переполоху!
Видят братья – дело плохо,
В гневе грозном царь сидит,
Недоверчиво глядит,
Видно, что узнал по слухам…
Братья тут, собравшись с духом
В ноги пали, повинились,
Пожалел чтоб – прослезились.
А тем временем народ,
Все узнавши, из ворот
Ваню за руки выводит,
Вот уж он к шатру подходит!
Призаметив с далека,
Молвят дети: «Матушка!
Видно, наш отец идет,
Собирай скорей народ!
Надо почесть оказать,
Должным образом принять!»
Миг, и рать стоит парадом,
Синеглазка, дети рады,
Взяли за руки отца.
Завели в шатер – винца
Рог злаченый подавали,
Всяким яством угощали.
А потом все, наконец,
Поспешили во дворец
Испросить благословенья
У царя на обрученье.
Царь, конечно, согласился,
Аж от счастья прослезился!
Ну, а старших сыновей
С глаз прогнали поскорей!
И пошел горою пир:

Песни, пляски на весь мир,
Всех в том царстве угостили,
Сколь посуды перебили!
Царь кричит: «На счастье вам,
Царство все свое отдам!»

Был и я на том пиру,
И не помню на миру
Столь шумливого веселья!
Сколько выпито там зелья?!
Пил и я, но не напился,
Так как целый год не брился,
По усам стекло вино,
Не попало в рот оно!
Сказка кончилась, пора
Спать ложиться до утра.
Закрывай скорее очи,
Засыпай. Спокойной ночи!