глава 6 Метка преступного мира

Обернувшись на человека, что к нему обратился, Жан
увидел перед собой Малыша Люсьена. Он был рад видеть
своего старого знакомого, но быстро сообразил, что если
он себя здесь раскроет, то Арлекина тоже не останется
без внимания. Блондин отрицательно мотнул головой,
показывая, что парень явно его с кем-то спутал. Но как
бы не так, Люсьен повторил громче:
“О нет, эти ледяные глаза, что смотрели на меня, когда
я стирал портки господина Шульца и Шелкопряда, после
того как пропил всю добычу, я всегда узнаю. Тухлый
Жан!”
“Ты меня с кем-то путаешь мальчишка, ступай себе.” -
тихо пробубнил Жан, стараясь не приковывать к себе
взгляды окружающих.
“Ха! Вот если бы не голос, я бы стушевался быть может.
Но теперь-то я точно уверен в том, кто передо мной. Мы с

парнями без вас чуть не загнулись в этой дыре!” - ра-
достно воскликнул парнишка.

“Отойдем.” - похититель детей процедил сквозь зубы и

схватив Люсьена за предплечье повел его к краю клад-
бища, где на них не будут таращиться десятки глаз.

Парень послушно последовал за ним, не веря своему
счастью. Жан шумно выдохнул через нос, чувствуя, что

их могут легко раскрыть. Он быстро шагал, обходя мо-
гилы и тех, кто в них копается.

“Люсьен, я так рад видеть тебя целым и здоровым.

Много наших еще осталось?” - он тихо обратился к во-
ришке.

“Да уж порядочно, кого-то ранили, но не смертельно.
Только вот теперь слоняемся без дела, примазаться ни к

кому не смогли здесь.” - парень перепрыгнул через све-
жераскопанную могилу.

“Хорошо это, если нужна работенка, могу вас под свое
крыло взять.” - Жан кивнул.
“Как раньше?” - Люсьен широко распахнул глаза.
“Как раньше, Люсьен.” - глухо рассмеялся мужчина,
похлопав парня по плечу.
Засмотревшись на искренние эмоции, застывшие на

лице Люсьена, блондин вдруг споткнулся о что-то валяю-
щееся на земле. Его бывший подопечный вовремя под-
хватил его руку, чтобы тот не упал. Вдруг раздался омер-
зительный звук откуда-то снизу.

“Аййй, моя спина.” - прогнусавил бывший шут, удобно
устроившийся калачиком на чьем-то надгробии.
“А чего ты тут разлегся, карлик злоебучий?” - крикнул
на него парень.

“Люсьен, не выражайся.” - строго заметил похититель
детей.
“Ааааа избивают! Здесь Тухлый Жан, спасите! Он меня
хочет убить!” - завопил коротышка.
“Вот же ****ь.” - мужчина замер на месте и потянулся
к кинжалу.

“Не советую..” - тихо сказал Люсьен, смотря на при-
ближающихся к ним амбалов из разных банд.

“Аааа он пообещал меня зарезать и закопать здесь ибо
я ирод! Он сказал что я ирод!” - карлик горланил еще
сильнее, по мере того, как разбойники подходили ближе.

“Вы трое, ступайте к королю сами, если не хотите про-
блем. Он вас рассудит.” - сказал увалень ростом с дверной

косяк.
“А меня за что? Я тут не при чем.” - заныл Слива.
“За все хорошее, ****ская сволочь.” - Жан чуть было не

придушил гада, что доставил им внезапные неприятно-
сти.

И вот они уже шагали к трону, что был сокрыт за лич-
ной охраной короля тюн. Когда ноги провинившихся сту-
пили на ковер, что вел к его величеству, стражники до-
стали рапиры и направили их на пришедших. Маленькое

существо подняло свою хилую, трясущуюся ручку вверх,
подавая сигнал своим подчиненным:
“Трутень, Стояк, спокойнее. Я жду объяснений этих
господ.”

“Ваше величество, я не виноват! Этот подлый мошен-
ник, Тухлый Жан, сказал, что украдет все, что я накопал

за неделю. А когда я попросил этого не делать, то этот

нищий проходимец начал меня избивать!” - встрепе-
нулся Слива.

“Хахаха, почему же на тебе и следа от побоев нет? Уж
поверь, если он тебе даже щелбана отпустил мизинцем
левой руки, ты бы уже кровоточил!” - засмеялся Люсьен.
“Да и сдались мне твои милые кости, или что ты там
себе отрыл.” - хмыкнул блондин, разминая кисть.

“Золото! Золотые монеты, почти целый мешок со-
брал!” - карлик визжал не унимаясь.

“Тише, тише. Это серьезное обвинение, Слива. Мне
кристально чисто понятно, что ты недоговариваешь или

быть может, даже привираешь...” - порыв ветра всколых-
нул редкие волосинки на голове короля.

“Нет, никак нет! Он хотел меня обокрасть, он же не
наш, вы видите!” - буквально закричал карлик.

Не выдержав, король спрыгнул с трона и на своих кри-
вых конечностях быстро подлез к себе подобному. Еле ба-
лансируя на ногах и тазе, он провел желтым острым ног-
тем по второму подбородку толстоватого карлика и за-
глянув ему прямо в глаза, обжигая носоглотку смрадным

дыханием сказал:

“Послушай меня, Сливонька. Этими большими гла-
зами я вижу все, что происходит при моем дворе, потому,

тебя ждет хорошая порка сегодня.”

“Д-да господин.. Простите.” - послушно закивал уса-
тый недоносок, пытаясь отодвинуться, от впивающегося

в его кожу ногтя.
“А вы, останьтесь.” - король указал корявым пальцем
на Жана.

“Что вам угодно?” - спросил мужчина, совершенно
спокойно.
“А угодно мне знать, господин, о цели твоего визита. Я
прекрасно знаю, кто ты, и я предполагал, чем может
обернуться здесь твое появленье. Уж не захотел ли ты

меня сместить, Тухлый Жан?” - сосуды на белках глаз ко-
роля налились кровью.

“Если бы захотел сместить, мы бы уже не разговари-
вали.” - сухо ответил блондин.

“Как самонадеянно, глупая ты рыбешка. Твое время

уже ушло, ты здесь никто.” - король шастал внизу туда-
сюда.

Взгляд Жана резко метнулся к руке безобразной гаргу-
льи и он молниеносно выбил ногой отравленный клинок

из королевской культяпки. Мужчина сразу же схватил

длинную конечность существа и заломав ее, без труда на-
мотал удавку на его тонкую шейку. Он поднял тварь и от-
катился за трон. Малыш Люсьен только сейчас сообра-
зил, что что-то происходит, но было поздно. Амбал-
охранник оглушил его рукоятью и парень свалился на

землю без сознания.
“Мальчишшку, хватайте мальчишшку.” - прохрипело
омерзительное страшилище.
Его стражники кинулись на поиски и спустя каких-то
две минуты привели растерянную Арлекину к королю.
Одноглазый, с серьгой в левом соске по кличке Трутень
устремил острие рапиры прямо в сердце девушки.
“Не смей, каналья.” - Жан сцепил зубы и затянул
удавку сильнее.

“Кхе-кхе, вот такая рокировочка у нас вышла, Тухлый

Жан. Что предлагаешь делать?” - хрипло засмеялся ко-
роль.

“Вы отпускаете мальчишку, я вас всех с дерьмом сме-
шаю, если хоть один волос упадет с его головы.” - холодно

ответил мужчина.
“Будь так, отпустите этого щегла.” - прикрыл глаза

уродец и стражники беспрекословно выполнили его при-
каз.

“Теперь твоя очередь, господин в шляпе.” - задыхаясь
от удавки произнесло маленькое чудовище.
“Теперь твоя стража откидывает рапиры подальше,

достает кинжалы из сапог и твои два косоглазых арба-
летчика скидывают оружие с крыш и сходят с позиций.” -

Жан держал его все так же крепко в руках.
“Вы слышали что он сказал, передайте парням.” -
скривившись скомандовала горгулья.
Так они и поступили, пока Луиза пыталась привести в
чувство валяющегося на земле Люсьена.

“Малыш, Малыш Люсьен, очнись. Это я твой друг, Ар-
лекин. Посмотри же сюда, собака ты.” - она хлестала его

по щекам.
“О Арлекина, мадемуазель, это вы. Как я рад встрече.” -
парень медленно произнес.
“Здорово же тебя приложили, надеюсь это не навсегда.
В мужеложцы записался...” - спина Луизы вспотела от
того, как близко они были к раскрытию.
Жан не торопился выпускать короля из своей хватки,
и тот смекнув обратился к нему:

“Ладно, видать правда, что о тебе говорят. Могу я пред-
ложить тебе кое-что выгодное? Наше знакомство не зада-
лось как-то.”

“Говори.” - тихо сказал блондин, не теряя бдительно-
сти.

“Я знаю, что ты снова в деле... После того, что случи-
лось на дворе чудес. Предлагаю возглавить тебе одну

банду из моей большой тройки. С меня вклад в ваше дело
и крыша, вы будете свободны от налога. Но будут все же
от меня некоторые запросы, касательно вашего ремесла
все же.” - начал король.

“Я не хочу возиться с трубоебами, цыганвой и шарла-
танками. И как ты сказал, вложений, мне потребуется

очень много.” - Жан сдавил шею короля так сильно, что
голова его уже начала синеть.

“Да, если что, буду с других урезать. Если твоя воля та-
кова, можешь хоть сам свою банду сколотить и будет чет-
верка отныне. Сотрудничество, Тухлый Жан...” - беспо-
мощное существо уже было готово согласиться на что

угодно.
“Добро. Сейчас и объявишь об этом перед всеми.” -
блондин выволок короля в центр, куда уже подтянулись
разбойники со всего двора.
Перед тем, как отпустить короля Тюн, Жан снял с него
удавку и толкнул на землю, возвышаясь над существом за

его горбатой спиной. Тяжело дыша и откашливаясь, ко-
роль не без труда встал, опираясь на трясущиеся руки и

обратился к подданным:

“Братья, сестры и прочие! Главы трех банд, я объявляю
о принятии в нашу гильдию его. Тухлого Жана.. Отныне

вы высказываете ему надлежащее уважение и покор-
ность, как главе одной банды из нашей большой, с дан-
ного момента четверки. Я - Гомункулюс Первый, Король

Тюн ручаюсь за этого человека и всех его подчиненных.
Приветствуйте Тухлого Жана, окажите ему и любому из
его банды теплый прием.”
Поначалу неуверенно, но потом все же толпа заревела,
оглушая районы поблизости радостными возгласами и

стуком железных кружек по столам. Жан все еще был на-
стороже, не доверяя его новой компании, но глубоко

внутри он ликовал тому, что из этой ситуации получи-
лось вывернуться. К нему подошел мужчина, держа в

руках красную бархатную подушку, на которой красо-
вался небольших размеров клинок с позолоченной руко-
яткой.

“Теперь, по правилам нашего общества глава банды
должен показать нам свою преданность, двор оставит на
тебе метку преступного мира Парижа.” - сказал король,
поглядывая снизу на блондина.

Жан на секунду усомнился, но окинув взглядом Рада-
гона, Ангелину и Антуана убедился в подлинности слов

короля. На лице каждого из них виднелся шрам разной
глубины, формы и заживленности... Странное дело: ни в

ту ночь у Матушки, ни на шествии Жан этих меток не за-
мечал, а теперь, при свете костров, увидел все разом. У

Ангелины от уголка левого глаза к виску тянулась тонкая
белая нитка, давно зажившая и потерявшаяся среди мор-

щин. В комнате, где горела одна-единственная свеча, да

еще под слоем пудры, ее и с лупой было бы не разгля-
деть: старая лиса в таких делах толк знала. У Радагона

рубец шел наискось через всю левую щеку и прятался в
смоляной цыганской бороде - для того, похоже, барон ее

и отрастил. А у Антуана метка была самая свежая, еще ро-
зовая, от скулы до подбородка, и терялась среди язв на

его лице и кладбищенской земли, которой были выма-
заны все его “черви”. Видно, в гильдию Склепный Стра-
тег вступил совсем недавно.

“Позволите?” - спросил стройный мужчина за спиной
того, который нес подушку.
“Не позволю.” - ответил Жан и выхватил кинжал.

Без долгих раздумий мужчина рассек себе кожу начи-
ная почти что от нижнего века правого глаза до самого

низа скулы. Резкая боль заставила его сжать зубы, алая
кровь потекла, описывая острую челюсть Жана. Толпа
снова взревела. Лишь Арлекина округлила глаза и тихо

вздохнула, сдержавшись от того, чтобы не прикрыть ла-
донью рот.

“Вот это решительность! Мы такое видим впервые

здесь!” - громко произнес Гомункулюс не без нотки под-
халимства.

И было чему дивиться, мадемуазель и месье. Обычно

новичку метку ставит сам король или его человек - над-
рез неглубокий, аккуратный, ровно такой, чтобы остался

след. Жан же полоснул так, как режут каравай, - от души.

Порез вышел длинный, косой, глубокий, через всю пра-
вую щеку, и стройный мужчина, что стоял за подушкой,

тут же по обычаю двора зачерпнул горсть пепла из бли-
жайшего костра и втер его прямо в рану, чтобы метка

легла темной и не сошла уже никогда. Жан даже не морг-
нул. С этой ночи правая щека Тухлого Жана будет расска-
зывать о нем раньше, чем он сам откроет рот: каждый

вор Парижа поймет, что перед ним глава одной из четы-
рех банд, а каждый бидулле - что этого человека лучше

обойти стороной. Шрамов у Жана, к слову, теперь было
два: старый рубец на левой ладони, память о ночи перед

казнью, который он прятал под перчаткой, и этот, кото-
рый не спрячешь уже ни под чем.

Вскоре уже начинало подниматься солнце, а потому
бандиты поспешили покинуть это место и разойтись по
своим темным делишкам. Король все еще стоял рядом с
Жаном, который перчаткой утер струящуюся кровь и
оставил смазанный красный след. К ним подошел кто-то

вроде распорядителя. Человек этот также выполнял ра-
боту сборщика налогов, когда с этим требовалась по-
мощь. На дворе его так и звали - Мытарем. Сутулый, с гу-
синым пером за ухом и медной чернильницей на шнурке

вместо нательного креста, он вечно пах сургучом, и
пальцы его были черны от чернил по вторую фалангу.

Всякую фразу он начинал с сухого “кхм”, как будто про-
чищал горло перед оглашением приговора, а всякого со-
беседника оглядывал так, словно уже прикидывал, какой

с него причитается налог.

“Нас ожидает несколько формальностей, а позже пе-
рейдем к более приятной части” - сиплым голоском ска-
зал прибывший мужчина.

“О каких формальностях идет речь?” - Жан вскинул
брови в недоумении.
“Мне потребуется список людей, что числятся в вашем

подчинении, кхм, а так же тех, с кем у вас предположи-
тельно возникли недомолвки до вашего появления

здесь.” - продолжил распорядитель.

“Ха, да практически со всем Парижем и его окрестно-
стями.” - сказал блондин с некоторой гордостью.

“Тем не менее, господин, у меня это должно быть задо-
кументировано.” - поджал губы его собеседник.

Какое-то время спустя они закончили и похититель
детей с Луизой отправились назад к себе, в башню Несль.

Едва ступив на порог, Жан сказал Гренделю о необходи-
мости устроить общий сбор сию минуту.

“Пошевеливайтесь разбойнички, у господинчика есть

парочка словечек, чтобы вам сказать” - принялся тот гор-
ланить, обегая залы башни и ее подвальные помещения.

“Да что там такое-то стряслось, неужто на неприятно-
сти нарвались?” - выкрикнул толстяк Арно.

“Вопросики свои глупенькие прибереги-ка! Живенько
поднимаемся и слушаем господинчика.” - посмотрел на
него исподлобья карлик.
“Ладно уж..” - Арно потянул свою отсиженную задницу
и поплелся наверх в общий зал.
Комната быстро наполнилась болтовней и лязганьем,
все скамьи были заняты преступниками, большинство
которых только продрали глаза. Те, кто всю ночь был в
карауле клонили головы вниз и стремились уложить их
на стол, но все же одергивали себя, ведь созывали их

всей толпой довольно-таки редко. А это означало, что
дело и впрямь важное и ждать не может. Когда все были в
сборе, Жан встал, чем сразу же заставил немытую ораву

разбойников умолкнуть. Мужчины приоткрыв рты смот-
рели на новообразовавшийся шрам...

“Приветствую всех, кого не видел. Вижу вы все еле

держите глаза открытыми, потому сразу говорю. Мы за-
ключили договор с королем тюн, сейчас же вы собираете

свои скудные пожитки, оружие и забираете наш товар.
Мы покидаем башню, наш новый катиш - поместье на

окраине Сен-Дени, в вотчине короля. Вопросы?” - блон-
дин оперся руками о стол.

“Оо дела в гору идут, не иначе. Вот заживем же сука,
как короли.” - прохрипел однорукий Пьер.

“Повторяю, вопросы? Чушь пороть будете, когда добе-
ремся.” - похититель детей сказал громче.

“Вопросов нет, думаю. Чего расселись дебилы потные?

Слышали, что сказал Тухлый Жан? Собираемся!” - неожи-
данно смело встрял в разговор Жоспен, тем самым под-
толкнув всех остальных к действию.

“Да-да! Собираем вещички и валим отседова!” - оста-
вил последнее слово за собой чрезвычайно доброжела-
тельный Грендель.

Комната ожила от того, как же громко стулья задвига-
лись по полу и разбойники начали спорить о том, что же

из нажитого захватить с собой, а что следовало бы оста-
вить. Под эту шумиху Жан и Луиза тихо смылись наверх.

Первым делом Луиза усадила его на кровать, плеснула
коньяка на чистую тряпицу и принялась промывать

порез. Жан шипел сквозь зубы, а она, не обращая внима-
ния, ворчала: “Ну и чего ты добился, мой герой? Теперь

тебя вся Франция за версту узнавать будет, а мне с тобой

под ручку ходить и краснеть...” Потом помолчала, тро-
нула свою собственную щеку и усмехнулась: “Хотя что уж

там. Теперь у нас с тобой по шраму на брата - как у поря-
дочной семейной пары.” И только после этого взялась за

мешки. Через минут десять все их вещи были в туго завя-
занных мешках и уже погружались на телегу. Арлекина

манерно отряхнула руки и села на кровать, радуясь тому,
что с задачей сбора их барахла она справилась быстро.
“И это все что требуется? Не узнаю тебя.” - хмыкнул
Жан.
“Ах да, вот ведь незадача, мои веера, парики, тридцать
бутыльков с парфюмом, шелковые чулки с панталонами,

белила, румяна и конечно же два ящика украшений оста-
лись непогруженными! Ох, quelle malchance, еще и моих

нарядов восемь сундуков, и все от мадемуазель Бертен с
улицы Сент-Оноре! Очнитесь месье, мы ведь ебучие
бомжи!” - закатила глаза девушка.
“Дешево и сурово, вот такая она - воровская жизнь.
Если тоскуешь по роскоши, так и быть отдам тебе мои

панталоны, правда они не из шелка, а из льна, да и на-
звание они скорее носят - портки. Ну так что, ваше вели-
колепие, желаете побаловать себя?” - Жан игриво при-
спустил пояс кюлот, демонстрируя то ли нижнее белье,

то ли его мышцы таза, которые нельзя было не заметить.

“Портки будешь снимать когда приедем. И только по-
пробуй мне отказать.” - неоднозначно улыбнулась Луиза.

“Подлый воришка, обираешь меня до последних порт-
ков. Да еще и развратник к тому же..” - мужчина присел

на корточки перед Арлекиной и легонько щелкнул ее по
носу.

“Это ты видать, старикашка нездоров, если собствен-
ный оруженосец вызывает у тебя подобные мысли. Заби-
раю я твое белье исключительно ради народной при-
меты, положу твои портки себе под подушку и мне при-
снятся новые, сверкающие от своей белизны панталоны

моей мечты. Вот и буду довольный расхаживать и весь
день только о них и думать.” - она захлопала ресницами.

“Этим сказочкам тебя Грендель что ли на досуге на-
учил? Только его воспаленное гепатитом сознание могло

произвести нечто подобное.” - Жан рассмеялся.
“О да, Грендельчик наш такой затейник... Он мне
много чего рассказывает, каждый раз слушаю с упоением
и жду новый срыг от этого милейшего уебыша с зубами
как у шакала.” - сказала девушка.

“У меня есть история и получше Грендельских, слу-
шай. Помнишь ты наверняка историю о двух братьях ver

et p;d; (глист и пидор), о которой трепались все, когда за-
кончилась война с Испанией. Так вот, в чем соль. Фами-
лия братцев - Лиллард, и когда-то они были совершенно

нормальными. По крайней мере, в сравнении с тем, что с

ними стало после того, как оба вернулись с войны и полу-
чили свои прозвища. Здорово по Оскарину тогда пушкой

зарядили и рассудок его куда-то испарился, ну а Каспаре,
как любой порядочный близнец тоже, собственно сдурел
тотально. Когда они, уже взрослыми лбами, попали на

службу, по наставлению их матушки Оскарин сразу же не
пришелся по вкусу его сослуживцам. Парень хвастал о
своих похождениях в их маленькой деревушке, откуда

они были родом. Будто бы мамзель он там каждую пого-
ловно оприходовал и любая жительница того богом забы-
того места возрастом от двадцати до семидесяти лет

носит его дитя под сердцем. На каждое имечко у него
была своя история в малейших подробностях, так он и
обмолвился о том, как страстно в хлеву со свиньями он
нагибал женщину по имени Габриэлла. Да вот только она
оказалась матерью их сослуживца, который уж точно

знал, что было на самом деле, ведь как-то раз ему дове-
лось зайти ночью в собственный хлев... Пришел он на

звуки, думал свиньи беснуются, однако не все было так
просто. Братцы Лиллард, к тому времени уже взрослые
лбы, улизнули из дома, подальше от их строгой мамашки

и услаждали друг дружку всю ночь в том самом хлеву. Пе-
хотинец Андрэ хорошо запомнил физиономии его сосе-
дей, которые долбились голяком в задницы посреди сви-
ного говна и помоев, которыми их кормили. Конечно, тот

не мог удержаться, от того, чтобы поведать об этих фан-
тастических даунах своим сослуживцам. Тогда и про-
звали Оскарина глистом, из-за схожести его имени с ас-
каридами а также тем, что из грязного анала он не выла-
зил ни единого дня на службе. Все посмеивались, но их

порядком подутомило слышать скрипы соседней койки и
звуки того, как мошонки братьев Лиллард шлепаются

друг о друга в ночи. Потому они и сговорились их поссо-
рить весьма коварным способом. В пьяном угаре на же-

ребьевке они решили, кто из молодых командиров нач-
нет оказывать знаки внимания этим двум недоноскам.

Был это весьма симпатичный молодой парниша, а по-
тому братья сразу же попали в его сладкую содомистиче-
скую западню. Настолько уж они его полюбили, что за

право переспать с ним подрались, а потом и того хуже,
Каспаре перешел на сторону испанцев. Но потом как ты

знаешь, он позорно бежал как дезертир, однако этих су-
масбродных ребят никто не стал трогать и их просто

оставили как местных городских уродцев на потеху
людям.” - закончил Жан.
“Ух ты, а я и не знала, что они такие ценители affaires
de chocolat. Мари ведь убивалась по какому-то из них и

очень надеялась, что когда его разум прояснится, они не-
пременно заведут троих сыновей.” - девушка удивилась,

но когда послышались звуки внизу, они поняли, что
нужно было выдвигаться.
К середине дня все вещи были перевезены и банда
Тухлого Жана обустраивалась на новом месте. Им была

отведена целая усадьба с внушительных размеров дво-
ром, которому уже начали придавать вид тренировочной

площадки. Прежние хозяева, как и половина знати,
давно удрали за Рейн, а на воротах еще болтался обрывок
бумаги с печатью о конфискации имущества эмигрантов
- кто-то из соседей уже пустил вторую его половину на
растопку. Под тенью вековых деревьев расположились
небольшие деревянные столики, манекены, что сшиты
из мешков соломы, или же те, что покрепче были набиты
песком. Мишени для метательных ножей и арбалетов, а

также коновязь, в кои-то веки! Теперь глава разбойников

мог серьезно задуматься о том, чтобы приобрести лич-
ного скакуна вновь. Блондин в сопровождении Луизы,

Жоспена и Арно спустился в огромный погреб. Однако,
он был не настолько велик, как тот, что был в башне
Несль, который с военных времен и был предназначен
для хранения провизии, а также содержания узников на
нижних этажах. Жан задумчиво поглаживая перья на
шляпе сказал:
“Н-да, маловат будет для нашего товара.”

“А по мне так вполне хороших размеров погреб, раска-
тали вы губу, господин.” - воспротивился Арно.

“Надутый ты кретин, а где жрачку хранить будем?” -
Жоспен упер руки в боки.
“Верно, как такой каплун откормленный вроде тебя
мог не подумать о еде в первую очередь?” - Луиза искоса
посмотрела на жирного.

“Аа, ну эт да. Чего-то я просчитался...” - почесал немы-
тую репу Арно.

“Не беда, там что-то вроде лачуги на улице, при-
стройка у здания. Если выгребем оттуда хлам бывших

владельцев, то сможем сосунков там запереть. А этот
подвал так и оставим для продуктов.” - Жан развернулся
и пошагал к лестнице, что вела на первый этаж.

Ремесло это, мадемуазель и месье, Тухлый Жан не вы-
думал. Детьми в Париже торговали задолго до него: во-
жатые кормилиц возили младенцев из города в деревню

целыми возами, и хорошо если до места доезжал каждый
второй; нищенские артели покупали малюток, чтобы жа-

лостливей просить; а на памяти стариков весь город од-
нажды поднялся из-за слуха, будто полицейские хватают

детей прямо на улицах и отправляют за море, в колонии,
- тогда толпа растерзала полицейского шпика у самых
дверей участка. Так что сарай во дворе усадьбы был лишь
новым адресом очень старого промысла.

Все проследовали за ним. В холле первого этажа про-
исходил какой-то балаган, бандиты яростно спорили о

чем-то. Казалось вот-вот и достанут свои ножи в порыве
гнева.

“В чем дело, недоумки? Вас всех ждет суровое наказа-
ние, если сейчас же не объяснитесь.” - грозно произнес

Жан.
“Так это, господин, дележка комнат пошла. Вот этот
пидор с деревянным задом к примеру хочет забрать мою,
где койка с набалдашником и окна большие.” - ответил
недовольный мужчина.
“Балдахин это, ослиная ты башка, пень неотесанный,
филин неграмотный! Если не знаешь что это, то оно тебе
и нах не всралось.” - Арлекина закатила глаза.
“Да хоть обвислая манда его мамаши, не отдам ему
нашу с братками спальню! Он калека, ростом как шавка,

можно ему постелить тряпку на полу, пусть там и дрых-
нет. Нечего места нормальные занимать, если даже их

трети не занимаешь.” - бандит сверлил взглядом калеку.

“Чтобы разобрались с этим сейчас же, фраера уша-
стые. Если услышу хоть слово об этом, будете делить

будку с псами, что охраняют усадьбу.” - Жан схватил воз-
никающего разбойника за грудки и отшвырнул в сторону.

Все было начали договариваться, но двери в главный
зал отворились. Бандиты встрепенулись и схватились за

клинки в ножнах, расправляя плечи пошире. К ним по-
жаловал тот самый распорядитель с какой-то женщиной,

наделенной до безумия наглым взглядом. Такие можно
было видеть лишь у базарного бабья, дерущегося за еще

не такие уж истоптанные башмачки, которые кто-то вы-
бросил прямо на краю рыночной площади. Ее длинные

темные волосы спадали вниз по оголенным плечам, в на-
чале брови над светло-ореховым глазом виднелась до-
вольно выразительная родинка. Губы ее были узкие, рас-
тянутые в нахальной усмешке, и по всей видимости под-
крашенные алой пастой. Одета она была столь же инте-
ресно, как и выглядела. На ней было платье, состоящее из

спущенной с плеч рубахи и зеленой юбки, что не дохо-
дила до щиколоток, все это было затянуто тугим черным

корсетом, из которого чуть было не вывалились обе ее
крупных груди. Она вошла уверенно, расхаживая и виляя

между бандитами подобно какой-то кошке или же ли-
сице. Мужчины сразу же позабыли о своих клинках и

стали поправлять грязную одежду и волосы, упавшие на

глаза. В ответ на это она лишь самодовольно вскинула го-
лову и выдохнула, словно постанывая. Только Арлекина,

Жан и Жоспен стояли недоумевая, зачем сюда припер-
лась эта парочка.

“Объяснитесь, распорядитель, чем обязаны вашему
появлению?” - недовольно сказал Жан, прерванный от
важных дел.

“Добрый день, Тухлый Жан, наш король велел доста-
вить вам его щедрый подарок. Это Надин, она очень рада

оказаться у вас.” - суетливо ответил мужчина.

“О да, я весьма польщена столь бурной реакцией, кото-
рую я вызвала здесь. Я очень понравилась вашим разбой-
ничкам с первого взгляда, что же будет, когда мы побол-
таем. Не терпится познакомиться с вами поближе.” -

томно протянула Надин.
“Я в придворных не нуждаюсь, можете везти женщину

обратно, откуда вы ее забрали. Очень признателен ко-
ролю за данный.. сюрприз.” - Жан похлопал распоряди-
теля по плечу.

“Боюсь не могу с вами согласиться, ведь каждый из

глав банд кроме Матушки, имеет свою маркизу. Это хоро-
ший тон и традиция нашего двора, ваш отказ будет вос-
принят как личное оскорбление Гомункулюса Первого.” -

напряженно произнес мужчина.

“Маркизой”, мадемуазель и месье, на старом воров-
ском языке звали подругу вора, и к версальским марки-
зам это слово никакого отношения не имело - разве что

корсеты носили и те и другие. А что до подарков от ко-
роля Тюн, то всякий подарок, как известно, бывает с сек-
ретом.

“Раз так, пусть остается где-то тут. Комнат у нас много,

поместится. Работу тоже найдем, чтобы без дела не рас-
сиживала.” - нехотя выдавил из себя Жан.

“Маркизе работать не полагается, мой восхититель-
ный бандит. Я здесь лишь для вашего удовольствия, буду

радовать вам глаз. А то в мужской компании вы видать и

позабыли, как же сладки женские ласки.” - она так долго
накручивала локон на палец, что стала досаждать этим
возможно даже сильнее, чем ее речи.

“А, вы бы сразу и сказали, что король нам шлюху при-
слал. Мы разбойники народ простой, с нами прямо надо,

без ваших прелюдий. Решение замечательное, наших
ребят давно ничто кроме собственной грязной ладони не
радовало. Думаю Арно уже воспылал к вам страстью,
мамзель.” - насмешливо сказала Луиза.

“Ну это уж я за милую душу. Порезвимся с тобой, ку-
рочка, да как следует.” - облизнул губы жирдяй.

“Нет, медвежонок, я здесь только для вашего предво-
дителя. Я в вашей власти, Тухлый Жан.” - эта бесстыд-
ница упала на колени перед блондином и посмотрела

ему прямо в глаза.
Арлекина нащупала острие кинжала и оно впилось в

подушечку ее пальца, до острой боли. Она стояла и вдав-
ливала его сильнее, чтобы не сорваться и не вырвать

патлы этой жалкой подхалимке прямо сейчас.

“Кошка помоечная, корсет на ножках, подстилка коро-
левская с родинкой-приманкой! Курица ощипанная, а

туда же - маркиза! Фу-ты ну-ты, пальчики гнуты! Чтоб
тебе твой корсет лопнул на первом же балу, perle de
fumier!” - мысленно выплюнула Арлекина, не разжимая
губ.
“Заселите женщину в комнату на первом этаже, ту, что

в конце правого крыла.” - не опуская на нее взгляда ска-
зал Жан.

“Вы так добры ко мне, мой господин. Я сейчас же
пойду туда, скину с себя этот тугой корсет, что так сильно

сжимает мою грудь и буду покорно ожидать вашего появ-
ления на нашем совместном ложе.” - она придвинулась

ближе к его ногам.

“Вы так самонадеянны, как индюшка. Никакого сов-
местного ложа, я доверяю лишь своей правой руке и бра-
вым товарищам по ремеслу. Доминик, закинь свой мешок

с тряпьем в мою спальню.” - Жан удостоил женщину
лишь одного пренебрежительного взгляда.
“Сейчас, Жан. А ты не горюй простушка, наши ребята
не дадут тебе заскучать, даже если господииин не уделит

тебе внимания, на которое ты надеешься.” - Луиза хмык-
нула и отправилась к телеге за своими вещами.

“Спасибо вам, Тухлый Жан, что приняли подарок ве-
ликого Гомункулюса. Я обязательно передам ему, что вы

были довольны.” - откланялся распорядитель и поспе-
шил удалиться.

Когда Арлекина пыталась выудить свой мешок из-под

груды других, она услышала, как где-то за спиной шеле-
стит трава. Она с интересом обернулась и увидела того

самого распорядителя, что шел, натянув на себя пре-
мерзкую улыбочку, будто навалил кучу под дверь своему

недоброжелателю.

“Чего радостный такой, пень трухлявый. Ну и подлю-
щая же у него физиономия, такой и мать родную наебет

за три гроша. А сам-то задохлик горбатый, мешочки да
сундучки с монетами уже знатно тянут спину его скрю-

ченную к земле. Фу, какой урод.” - подумала она, перевя-
зывая мешок.

Чуть завидев юного разбойника, он тотчас же принял
такой себе блаженный вид и добро улыбнулся, помахав
рукой на прощанье.
“До свидания! Удачи в делах!” - тот выкрикнул.
“И тебе не хворать, о****ал горбатый.” - она махнула
рукой в ответ, понизив голос на конце фразы.

Девушка наблюдала за тем, как удаляется распоряди-
тель, пока он совсем не скрылся за ожидавшей его повоз-
кой. Она стояла нахмурив брови какое-то время, разду-
мывая о внезапном визите данной персоны. Было это так

долго, что Луиза стала подбивать свой мешок ногами из
стороны в сторону, погруженная в свои мысли, после

чего смачно плюнув пару раз в чей-то багаж, она переки-
нула тюк через плечо и весело зашагала в их новый дом.