глава 5 Король Тюн

Незаметно для всех наступила пятница, все находи-
лись в некоем смятении и ожидании чего-то, что изме-
нит ход их привычных будней. Арлекина и вовсе была аб-
солютно апатичной сегодня, ничто не могло бы ее разве-
селить. Пожалуй, даже если бы Грендель поскользнулся,

скатился по лестнице и разбил свою дурную головешку,
это бы не заставило Луизу даже приподнять уголки губ в
подобии улыбки. Никчемные недоумки, что слонялись
вокруг ее бывшего величества в Несльской башне лишь

раздражали, но куда выгонишь огромную толпу банди-
тов? Надо ведь им где-то спать... Все было как-то не слава

богу, и не у одной лишь девушки. Жоспен так и не ре-
шился заговорить с кем-то из тех, кто в ту ночь ездил на

дело. Уж больно он опасался непредсказуемой реакции
Жана. Он человек все же строгий и не стал бы шутить с

мальчишкой, вдруг сразу бы и погубил за такие неудоб-
ные вопросы? Да и где их теперь обсуждать? В башне у

тебя уши и глаза на каждом углу, только заговоришь - вся

орава уже будет трепаться о том, о чем не следовало бы...

Блондин сегодня тоже был вовсе неспокоен, его не поки-
дала одна мысль.

“Она сказала о новом дворе чудес, что за вздор! Как
мое детище может существовать без меня? Какие же там
нынче порядки, кто получает всю прибыль? Фифи ведь
упомянула какого-то короля тюн, который их крышует,
быть может он там всем заправляет?”

Мужчина пытался как можно лучше все продумать за-
ранее, чтобы явиться туда хоть малость подготовленным.

Неясность и неизвестность его вовсе не пугала, а только
лишь раздражала. Хоть он и был по своей натуре весьма
находчив и умел быстро приспособиться, все же Жан
предпочитал знать как можно больше обо всем, с чем ему
предстоит столкнуться.
Когда времена совсем плохи, общество показывает
свое истинное лицо. Теперь, когда никто их не сторожит,

ускользнув из-под строгих взглядов всяческих надзира-
телей, на улицы бесстыдно начала выползать настоящая

гнусная падаль. Когда все стабильно и казалось бы
пышет благополучием, люди живут в этом неторопливом

ритме сладостного покоя, не обращая внимания на глу-
поватого попрошайку, что горланит у трактира или же на

группу двух-трех сбежавших мавров, которые возьмутся
за любую грязную работенку. Но когда власть ослабляет
поводья, начинает просачиваться то, что так старательно

скрывалось. Так и произошло с Парижем в послереволю-
ционный период, занавес упал и улицы города заполо-
нили очень интересные существа. Чахоточные калеки,

паскудные дезертиры, что гордо расхаживали с рапи-
рами на боках, ракушечники, мошенники, бандиты, про-
ститутки, лишайные и прочие уродцы разных видов ни

свет ни заря выползают из своих зловонных нор и зако-
улков, в которых спали на пропахшем мочой тряпье.

Среди них появился и новый тип, так скажем, частных

предпринимателей.. Как нам всем известно, новое - хо-
рошо забытое старое. Ведь эти проходимцы терроризи-
ровали ярмарки в средние века, но позднее ими озаботи-
лась городская стража и всех этих шарлатанов прогнали

в ту помойную яму, из которой они, собственно, прихро-
мали в город.

Сегодняшний день не задался не только у бандитов.

После шумной гулянки Александре Трюффо, собствен-
ной персоной, плакал, как побитая шлюха стоя перед

огромным зеркалом. Подлая тварь теребила в руках ни-
чтожный отросток, который по ошибке лекари когда-то

приняли за половой член. Ему было ясно одно - возраст
пришел. Когда-то это должно было случиться, ведь годы
идут, а он не молодеет. Нужно смиренно принять свою
новую метаморфозу и поблагодарить судьбу за то, что ты

еще влачишь свое жалкое существование. Но он не уни-
мался. Безуспешно он тряс своего сморчка, пока соленые

слезы лились рекой. Старик уже был весь красный, от
того, что безостановочно всхлипывал над бездыханным

тельцем своего миниатюрного товарища. При всей тра-
гичности ситуации, выглядело это, конечно весьма умо-
рительно. Он был похож на тужащегося младенца, по-
крытого морщинами и седыми волосками. Да и между

нами говоря, было бы там что оплакивать.. Стоило бы так

заливаться слезами, если бы в меру плотный, крепко сто-
ящий, ровный и внушительной длины член оказался бы

непригодным. А так, чего уж слезы лить... Будто было что
терять. Но тем не менее, сила Александре уходила, а так
легко прощаться с ней он не желал. Потому с первыми

петухами к воротам Тюильри подъехала высокая дере-
вянная повозка, сколоченная кое-как. Было даже не по-
нятно, как такое чудо все еще на ходу. В ней было три не-
высоких этажа, а доски, проложенные между ними были

примотаны друг к другу грязными тряпками, видимо,
для надежности. Отнюдь, это не останавливало дощечки
телеги от того, чтобы подпрыгивать одна на другой и
громко скрипеть, когда этот чумамобиль проезжал по
круглым булыжникам. Вы, как каждый, уважающий себя,
цивилизованный человек могли задаться вопросом
“кому же принадлежит эта рухлядь?”. О, поверьте, хозяин

стоил своего транспортного средства. Низменный скам-
мер и лицедей, ему было немногим за тридцать, но вы-
глядел он на все пятьдесят. Было в его внешности что-то,

что придавало поразительной схожести с усатой сви-
ньей. Надутый аки гнилая тушка под солнцем, с малень-
кими скверными глазками и слащавой манерой речи. По

обыкновению считается, что пунцовые, румяные щеки -
это признак доброго здоровья, но уж точно не в случае
этой свиноматки с педофильской мордой. Тесная одежка
туго сдавливала его телеса, да так, что он и в зной и в

стужу потел как восемь человек. А сейчас, в такой чудес-
ный, теплый летний день он и вовсе упарился в камзоль-

чике, который явно был не по размеру. Деятельность его,
как раз-таки заключалась в торговле всяким барахлом,

которое он нагло втюхивал не соображающим людям. На-
чиналось все с дощечек для ветеранов, которым отсекли

все до пояса. Они были оборудованы лишь одним коле-
сом по центру и оно было слишком высоко, чтобы не-
счастные калеки смогли толкаться руками от земли. Тем

не менее, их покупали. Какая же это была уморительная
картина! Мари и Луиза не раз, когда были подростками

кушали любимую выпечку с малиновым вареньем и тер-
лись у мест, где ветераны попрошайничали. Это было

что-то вроде бесплатного представления акробата, кото-
рый балансирует на канате. Только в основном заканчи-
валось это тем, что бедолага падал лицом или больной

спиной на жесткую брусчатку, или того лучше - смрад-
ную лужицу с коричневой водой. Девчонки визжали от

восторга и тыкали друг дружку в бок, стоило им завидеть
это нечто. Возвращаясь к горе-торговцу, звали его, кстати
говоря, Карл. Нарекла его мать-одиночка в честь Карла

Великого, но от своего тезки он унаследовал лишь нездо-
ровый аппетит и задницу шире плеч. На Новом мосту,

где он в молодости торговал орвиетаном - чудодействен-
ной панацеей от всех хворей из патоки, глины и толче-
ных жуков, - его прозвали Карлом Мокрым: ни одна ру-
башка на нем дольше четверти часа сухой не оставалась.

Говорил он нараспев, через слово вставляя “значится” и
“эмм”, и в каждую фразу умудрялся втиснуть, что лучше
его товара не сыскать во всем христианском мире. Когда
он понял, что инвалидные дощечки товар не особо ходо-

вой, он отчаялся и подрабатывал уборщиком в какой-то
таверне, где доедал то, что посетители обронили на пол.
Но после свержения королевы забегаловка закрылась, а
он понял, что некоторые, ограничивавшие его правила -
отменены. Потому, заделался торговцем магическими

артефактами, которые представляли собой мусор, кото-
рый он выудил из Сены, либо украл у какой-то слепой

старухи, под предлогом помочь ей убраться в хибаре. Ду-
рачки покупали у него вещи вроде “оловянной ложки -

древней фамильной реликвии рода Рец-Шанкло”, благо-
даря которой они стали так богаты или же “бусы разврат-
ницы Валентины, обладающие мистической силой и со-
средоточением женской энергии”, имея которые она

стала самой желанной шлюхой Парижа. Горожане верили
в эту дребедень и скупали его артефакты, благодаря чему
он стал перекупать что-то чуть более похожее на то, за
что он выдает свой товар. Это принесло свои плоды, так
как сегодня его уже в слезах и с мольбой сделать хоть

что-то пригласил сам председатель комитета обществен-
ной безопасности, месье Трюффо.

Деловитый мужчина со свиным лицом выгрузил пару-
тройку коробок во дворе перед Тюильри. Пот стекал по

его напряженным вискам, толстяк двинулся вовнутрь,
где его уже ожидал заплаканный червь. Не дождавшись,
пока закроется дверь, Александре истерично завизжал:
“Где твои волшебные вещички, чудак? Показывай
живо все, что ты притянул!”
“Терпение, господин. Не испарится же ваше мужское
достоинство.” - тот лукаво ответил.

“Да какое это достоинство, сын ты ****ой собаки! Ты
посмотри, посмотри что с ним стало!” - Трюффо задрал
ночнушку и потряс перед ним корнем проблемы.
“Будьте спокойны, я знаю свое дело. У меня сотни
тысяч довольных покупателей по всему свету. Гарантий я
не даю, так как знаю, что это железно сработает! И цены у
меня самые лучшие на рынке, так как этим никто кроме
меня еще не додумался заниматься! Я на этом собаку

съел, уж поверьте. Если спросите меня, то лучше вам ни-
кого не сыскать!” - Карл высокомерно задрал свой ост-
рый носик.

“Да кто, кто тебя спрашивает? Зачем ты треплешься

как базарная баба? Покажи товар.” - закричал Алексан-
дре.

“Мой товар, я бы мог рассказывать о нем вечность,
слагать поэмы и стихи, но жизнь так коротка. Поэтому

именно мой товар - то, что вам надо. Вы будете ошелом-
лены эффектом и поймете, что цена даже мала, для та-
кого чудодейственного экземпляра, вроде тех, что я соби-
раюсь вам предложить. Вам даже не стоит спрашивать

меня, я сам с удовольствием все расскажу и покажу, как
тут да что работает, и ,конечно же, какими качествами
оно наделено. Ведь я с квалификацией специалиста

смело заявляю, что товары и их свойства ой какие раз-
ные, но зато на каждого покупателя найдется своя ве-
щичка!” - все разглагольствовал жирный.

“Заткнись, увалень! Тебе никогда не говорили просто
заткнуть свою глотку? Ты понимаешь что это такое? Пока

я тебя не отправил в петлю, показывай безделушки, го-
ворю в последний раз!” - сорвался на крик старикашка.

“Но это вовсе не безделушки, это оскорбите...” - начал
было Карл.

Он остановился, как только увидел, что Александре со-
бирается к кому-то обратиться. По одному он начал от-
крывать ящики с товаром и презентовать их покупателю.

“Вот это, значится, старинный стержень одной извест-
ной колдуньи, если вам угодно жрицы любви. Она всегда

знала, где происходило слияние, слышала через стены и
ощущала, что совокупление близится. Сама она была, ну

прямо скажем не красавица, даже учитывая, что в Па-
риже как бы не из кого выбирать особо. Но она поглощала

энергию мужчин во время процесса страсти. Никто ее не

желал, а потому она вырвала себе берцовую кость и сде-
лала из нее некий стержневой жезл. Она его подклады-
вала под подушку мужчине и приговаривала заклина-
ние, после чего у него по прошествии трех дней член

стоял так, будто ему снова двадцать и он яро желал пре-
даться разврату.” - сказал он демонстрируя какую-то гни-
лую палку, покрытую буро-коричневым налетом.

“Так, а заклинание какое? Мне такое нужно!” - взбудо-
ражился Трюффо.

“Повторяйте за мной. Встань-ка встань-ка стерженек,
мой ты миленький ***к, всех желай ты поиметь, тугие
дырочки согреть!” - невозмутимо произнес Карл, так,
будто он делал это сотни раз.
“Эм встань ты встань стерженек, мой милый ***к, всех
желай поиметь, все дырки нагреть.” - старик немного

стушевался, но все же повторил за ним.
“Не совсем правильно, но может и так сойдет. Я вам
могу записать заклятие если что.” - облизнул губы и край
усов толстяк.
“Уж потрудись. Дальше давай!” - Александре потер
свои предплечья в нетерпении.
“Далее представляю вам данную вещицу. Это эмм,
клетка. Да, клетка для тех, кто хочет решить деликатную
проблему, нашу, мужскую. Принадлежал этот панцирь

одному ночному вору, известному, как похититель невин-
ности. Он был настоящий герой-любовник, он проникал

не только в темные окна, но и в темные, влажные, более

узкие отверстия. Мадемуазели были настолько в вос-
торге, что отдавали ему все драгоценности и своих детей,

лишь бы он пришел еще раз и взял их прямо на супруже-
ском ложе вместе со спящим рядом муженьком. В чем же

его секрет? Поговаривают, будто член его достигал не-
мыслимых размеров, и чтобы тот не болтался под но-
гами, вор заправлял его в эту клетку, подобно пронырли-
вому дикому зверьку. Как лысая куница, например.

Клетка эта, если ее носить не снимая, каким-то необъяс-
нимым способом воздействует на член мужчины и он

растет, и просто не может остановиться!” - выпучил глаза
толстяк.

“А этого вора случайно не звали Жан или Жак?” - на-
хмурил брови старый.

“Что? Вроде бы нет.” - испугался на секунду Карл, ведь
история это полнейшая выдумка.

“Ладно тогда. Я беру это! Мне такой товар пригодится,
вернее не мне, а моему другу. С размером-то у меня все в
порядке.” - сказал Трюффо.
“Только будьте ответственны в использовании, то есть
ваш друг, пусть будет осторожен с этим артефактом. И
так, третье мое сокровище это шар, предсказывающий
будущее в весьма интимном контексте. Бывали ли у вас
случаи, когда не знаете, куда бы присунуть своего

дружка? Или просто хотели бы, чтобы вам судьба подска-
зала, кого сегодня будет оптимально поиметь? Лично у

меня таких случаев полно и каждый день, думаю вам
такое чувство знакомо. Эту вещицу изобрел придворный

маг в древние времена для своего любимого и уважае-
мого короля. Король сам был своего рода ученым мужем

и исследовал, как бы создать новые виды рода человече-
ского. У его жены был лучший друг, которого все про-
звали осеменитель, за то, что семя свое он раздавал всем

направо и налево. Говорят, будто и девятеро сыновей ко-
роля заделал именно их друг. Но это всего лишь мисти-
фикация и россказни врагов. После рождения послед-
него сына, король заточил осеменителя в подземелье для

опытов, ему приводили или приносили то, на что укажет
шар и производили научный процесс исследования. Вот
к примеру, знаете дерево - бесстыдница? Это он однажды
излился в дупло земляничного дерева и спустя год оно
родило эти маленькие саженцы!” - уже ликовал удачной
сделке поросячье рыло.
“Вот это чудо-машина! Давай сюда, опробуем ее сейчас
же!” - выхватил ее из рук жирного Александре.

“Ну там если что, результаты очень разные могут
быть. Зависят от настроения.” - Карл выглянул из-за
плеча старика, вытирая пот со лба.
“Захлопнись, без тебя разберусь.” - тот отмахнулся.
Старый извращенец потряс шар так сильно, что чуть

не выронил. Смотря в небольшое прозрачное окошко де-
дуля увидел, что ему наконец-то выпала картинка на

внутренней сфере, остановившись от вращения. Его
брови поползли наверх, а глаза Карла округлились, когда

в обрамлении фиолетовых стенок шара показалась кар-
тинка козла.

“Нет, послушайте эм..” - начал оправдываться толсто-
брюхий шарлатан.

“Нет, это ты меня послушай. Я беру все! Знает твоя
шкатулка дьявола, что старику Трюффо сейчас нужно.
Вон твои мешки с монетами, проваливай!” - широко
улыбнулся кошачьими зубками Александре.
“О спасибо, я так признателен, милейший господин!” -
жадный свин забрал свою плату и перед тем, как уйти
пал ниц и поцеловал голую, волосатую ступню старика.
“Эй гарсон, козлятинки для знатного господина!” -
крикнул мужчина и принялся с упоением напяливать
волшебную клетку на свой микрочлен.
Время уже близилось к позднему вечеру, когда Жан и
Луиза начали обсуждать их предстоящее путешествие.
Они сошлись на том, чтобы не тащить с собой никого
лишнего, даже в целях охраны. Лучшим решением было
бы сперва выведать все самим, да и шумная компания
безобразных бандитов быстро бы привлекла лишнее

внимание к их появлению. Мужчина еще раз проин-
структировал Луизу касательно того, как ей стоит себя

вести, чтобы убедительнее сойти за парнишку и строго
напомнил, чтобы даже при виде Фифи та не выходила из
образа. Они подумывали взять с собой Жоспена, чтобы не
терять из виду того, кто прознал об их небольшой тайне,
но все же было решено оставить его в башне, так как
никто не знал, что же именно будет происходить на
новом дворе чудес. Пара была уже готова выходить, как
вдруг блондин обратился к девушке:
“Собираешься пойти в этом?”
“А что, думаешь недостаточно изысканно для сраных
оборванцев? Может мне парик надеть или припудрить
личико?” - съязвила девушка.
“Вовсе нет, наоборот. Накинь-ка на себя что-то более
мешковатое и подойди ко мне.” - он ответил.
“Аах сейчас.” - Луиза закатила глаза.

Девушка накинула на себя балахонистый плащ, кото-
рый был порван внизу и замотала его на манер дамской

шали, что грела плечи в прохладный летний вечерок.
Когда она подошла к возлюбленному, тот уже набрал в
ладонь сажи с камина и принялся наносить это на лицо
Арлекины. Своими длинными прохладными пальцами
он оставлял небрежные темные мазки на ее лице, шее,
руках и голенях. Только свежий рубец на щеке он обошел
стороной, едва коснувшись его кончиком пальца, - Луиза
поморщилась, но промолчала. Когда же он закончил, то
надел бандану, что скрывала нижнюю часть лица и они
выдвинулись к воротам Сен-Дени.

Прибыли они туда довольно быстро, тьма уже успела
окутать все прилегающие к этому месту улочки. Ворота

Сен-Дени, мадемуазель и месье, вовсе не ворота, а триум-
фальная арка, которую больше века назад воздвигли в

честь побед Людовика Четырнадцатого на Рейне: камен-
ные трофеи, пленники в цепях, надписи на латыни. Те-
перь у подножия арки храпели нищие, а на каменном

трофее кто-то углем вывел похабный стишок про предсе-
дателя. Чуть в стороне чернел холм Гравуа - тот самый, о

котором рассказывал Эмиль. У самих ворот, что пред-
ставляли из себя высокую арку их уже ждала Фифи, лицо

которой было скрыто под объемным капюшоном кожа-
ного плаща. Завидев парочку издалека, она начала дви-
гаться по направлению к ним, шаркая и раскидывая мел-
кие камешки под сапогами.

“Так и знала, что вы тут стоять будете, как недоделан-
ные.” - она хихикнула.

“Ты сказала у ворот встречаемся, а шума никакого не
слыхать. Так откуда же нам знать куда идти?” - спросил
Жан.
“Да, еще рановато. Не началось то, что шума нагоняет.”
- толстушка махнула рукой.
Жан и Луиза переглянулись с ноткой недоверия, даже
их близкая подруга сейчас вовсе не казалась надежной.
Ее повадки за все это время несколько изменились, и
пока не было ясно, в лучшую ли сторону.
“Ох, чего уж трепаться, пойдемте. Ворота нам не эти
нужны, к слову.” - она деловито развернулась, приглашая
тем самым проследовать за ней.

“Это все до чертиков мутно.” - шепнула Арлекина сво-
ему возлюбленному, на что тот в ответ лишь легко кив-
нул.

Пройдя пару незаметных заворотов, они приблизи-
лись к деревянным воротам, которые были исцарапаны

ногтями, и кажется, чем-то поострее. Сбоку, под тенью

плакучего бука находилась небольшая, но по виду тяже-
ленная железная дверь. Фифи простучала по ней особым

образом, попадая то по самой пластине, то по заклепкам,

создавая тем самым короткую мелодию. Когда она закон-
чила, затворка, что была на двери с оглушительным

скрипом отодвинулась наполовину. Из-за нее на тех, кто
был по другую сторону смотрел красный глаз, по кругу

которого явно была какая-то зараза. Его было легко рас-
смотреть, так как изнутри пробивался свет, идущий, судя

по всему от светильника, находившегося на стене побли-
зости. Мерзкий, шепелявый голос спросил:

“Кого черти несут?”
“Милостивые матушки.” - ответила рыжеволосая и
протянула деревянную монету.
“А эти двое?” - больной красный глаз пробежался по
остальным присутствующим.
“Они со мной, я за них ручаюсь.” - Фифи оглянулась на
своих друзей.
“Чьи они?” - недовольно спросили на той стороне.
“Ничейные, пока. Первое гощение.” - та выдохнула.
“Вот как, чем они могут заплатить стоимость своего
молчания?” - причмокивая произнес голос.

“Сама матушка за них ручается, если она не подтвер-
дит моих слов, можете их сразу кончать на месте.” - тол-
стушка серьезно смотрела на сочащееся гноем око своего

собеседника.

“Интэрээсно. Пусть заходят, но без глупостей.” - муж-
чина все же согласился, пусть и нехотя.

Было слышно, как на двери открыли около трех ще-
колд и после отперли ее ключом. Пройдя вовнутрь они

сразу же заметили, как на них таращился тот, что охра-
няет ворота. Оказывается, у него оба глаза больные и за-
глядывал он, к слову, тем, что выглядел получше. Учиты-
вая то, в каком состоянии находился второй, он был со-
всем не зрячий. Звали сторожа Глазуньей - за два мут-
ных, сочащихся желтым глаза, похожих на яичницу, ко-
торую забыли снять с огня. Шепелявил он оттого, что пе-
редних зубов у него не осталось ни одного, зато деревян-
ных монет-пропусков в кожаном кошеле на поясе позвя-
кивало целое состояние. Каждую он пробовал на зуб, вер-
нее, на то, что от зубов осталось, и прятал, бормоча себе

под нос: “Интэрээсно...”

“Проскочили, слава яйцам! Самое сложное уже по-
зади, выдыхайте, ребята.” - тепло улыбнулась девушка.

“А я только размял костяшки.” - с наигранной досадой
ответил Жан.

“Без глупостей, как тебе сторожила и сказал.” - тол-
стушка нахмурилась, восприняв шутку мужчины всерьез.

“Ладно-ладно, чего уж сразу так сурово.” - Жан поднял
руки в примирительном жесте, посмеиваясь.

“А теперь мы куда? Что за этой стеной?” - спросила

Луиза, выглядывая из-за руки Жана, за которым она пря-
талась.

“Смотри сама..сам. Добро пожаловать к королевскому

двору!” - Фифи указала ладонью на внушительных разме-
ров внутренний двор, с горящими кострами, у которых

грелись нищие.

“Нда, доводилось мне видать дворы и более королев-
ские чем этот...” - Луиза искривила рот в усмешке и цок-
нула языком.

“Прикуси язык, глупое ты созданьице! Пошли за мной,
нам стоит занять места поскорее, пока цыганва немытая
не приперлась.” - девушка резво зашагала к каменному
заборчику, на который тотчас же и приземлилась.
Луиза села рядом с ней, любопытно оглядываясь по
сторонам. Это место действительно собирало все пороки
города. Внимание бывшей королевы сразу же привлекли

люди, заполонившие двор. Пьяные в усмерть разбой-
ники, которые дрались на ножах, пока их приятели вос-
седали, поддерживая их на деревянных бочках и ящиках

из-под провизии. Других, что развалились на скамье, вы-
краденной с кладбища, развлекали шлюхи, голые по

пояс, с красными от румян щеками. Даже не нужно было
подходить к ним близко, чтобы представить насколько

плохо они пахнут. Дряблая, обвисшая грудь смешно шле-
палась об кожу, каждый раз, когда женщины подпрыги-
вали в своем озорном танце. Когда заборчик, на котором

сидела компания был забит, остальные стали садиться
где-то у них под ногами. Хромые и забинтованные муж-

чины устало валились на землю. Рядом с Луизой двое

щипачей хвастались друг перед другом дневной добы-
чей: у одного был целый перлет на цепочке, срезанный с

жилета какого-то зеваки у Пале-Рояля, у другого всего
лишь табакерка с отбитой эмалью, и он так завидовал
приятелю, что того и гляди пырнул бы его флипом.
“Откуда здесь столько калек, их тут лечат что ли?” -
подняла брови Луиза.
“Ха, калеки, а как же.” - звонко засмеялась Фифи и
кивнула в их сторону.

Бывшие минуту назад немощными инвалидами, об-
манщики стягивали с себя повязки, деревянные приспо-
собления, имитирующие протез, вытаскивали из-под

одежды мешки и омерзительные опухоли, горбы и ис-
кривления сразу же проходили.

“Ах да, двор чудес все еще - двор чудес. Рад видеть.” -
ухмыльнулся Жан.
И правда, мадемуазель и месье, за это самое место
когда-то и прозвали Двором чудес: каждый вечер, стоит

нищим переступить его порог, слепые прозревают, без-
ногие пускаются в пляс, а паралитики наперегонки бегут

к котлу с похлебкой. У каждого здешнего “калеки” было

свое ремесло и свое прозвание, почище цехового. Раку-
шечники днем изображали паломников из Сантьяго с ра-
кушками на шляпах и просили подаяния “на дорогу к

святым мощам”. Падучие валились на мостовую и бились
в корчах с пеной у рта - пену, к слову, давал кусочек мыла
за щекой. Паршивые обматывали голову тряпками, под
которыми якобы гнила заразная парша, а погорельцы го-

дами собирали “на новый дом” с одной и той же обгоре-
лой бумажкой от кюре. Теперь все это добро стягивалось,

отвязывалось и складывалось в мешки до завтрашнего
утра.

Когда бесчисленные притворщики стали ей неинте-
ресны, Арлекина перевела свой взгляд на здания вокруг

и то, что находилось в их окружении. Большинство стен
деревянных домишек пострадали какое-то время назад

от пожара, потому они были черными как смоль, камен-
ные же просто разваливались, и чтобы их хоть как-то

удержать на месте, их засыпали всяческим мусором

вроде поломанных досок и тряпок. Сложно сказать на-
верняка, помогало ли это, но здания все еще не поруши-
лись. На крюках, с помощью которых раньше поднимали

тяжелые мешки с продуктами или товаром, сейчас болта-
лись петли, в некоторых все еще висели какие-то неве-
зунчики, которых уже доклевывали вороны. На одном из

зданий петля была разорвана и болталась довольно
низко, в сравнении с остальными, видимо, лебедка не
выдержала какого-то жирдяя и тот полетел вниз и в
конце концов свернул себе шею. Луиза улыбнулась этой
мысли, когда представила, как Тристан в инвалидном

кресле летит вниз на бешеной скорости и вопит как ро-
женица. Помимо петель, с окон и выступов на домах сви-
сали разноцветные тряпки, которые знатно износились

под проливными дождями и водой, которая стекала по
ним с грязных крыш. За пыльными и битыми стеклами

некоторых окон виднелись одиноко стоящие свечи, вы-
глядело это довольно странно, ведь допустить, что кто-то

там действительно живет было невозможно. Внизу не
было ничего примечательного, костры, на которых утром
иногда остывала человеческая плоть. Столики и сиденья,

сколоченные из черт пойми чего, на которых и под кото-
рыми валялись пьянчуги, довольно часто в мутноватых

лужицах. Сиденья эти были хорошо видны издалека, так
как дыма оттуда валило порой даже больше, чем от
огромных костров. И слышно их было издалека, так как

бандиты громко отхаркивались от едкого запаха этой си-
неватой дымки, которую они сами нагнали. Единствен-
ное, что выглядело как-то не к месту был вычищенный

почти до блеска участок земли, освещаемый тремя яр-
кими факелами, что горели на каменной стене, на кото-
рой сажей был нарисован череп. Осмотрев все Луиза ле-
ниво обернулась назад и вскрикнула:

“Mon Dieu! Quelle merde, мы на кладбище!”

“Это еще что блять за чертовщина так...” - Жан загля-
нул за плечо и его взгляду предстали полуголые люди,

роющиеся в могилах, обгладывающие кости и оскверня-
ющие те самые кости...

“А, это некрофилы наши. Не берите в голову пока, не

надо обращать на них внимания.” - Фифи беспри-
страстно окинула их взглядом.

“Да как же тут..” - сказала Арлекина.

“Я потом все объясню. Тише, сейчас начнется.” - тол-
стушка понизила голос и уставилась куда-то направо.

Кладбище, к слову, мадемуазель и месье, для парижан

место вовсе не такое уж мрачное. Еще недавно под ар-
ками кладбища Невинных, у самых штабелей из черепов,

бойко торговали кружевом и лентами, писцы за пару су

строчили любовные письма неграмотным, а парочки на-
значали там свидания - мертвые ведь не подслушивают и

мужьям не доносят. Потом кладбище закрыли, кости пе-
ретаскали в каменоломни, а влюбленные разбрелись по

другим погостам. Но такого свидания, как здесь, и врагу
не пожелаешь.
На центр двора, буквально перед забором, на котором
сидели Жан, Луиза и Фифи вышел мужчина и театрально
развернул свиток будто бы он королевский глашатай. В
противно-жеманной манере, он произнес:
“Оборванцы, честные воры и порядочные убийцы!

Возвещаю вам о пришествии Короля Тюн! Наш справед-
ливый правитель и любезный господин! Братья и сестры

мои, что в тени, приветствуйте вашего короля!”
“Ахх каждый раз одно и то же.” - тихо вздохнула Фифи.
Глашатая этого на дворе прозвали Свистком: голосок у
него был тонкий и пронзительный, будто кто-то дунул в

дырявую дудку, а жабо он скроил себе из старой церков-
ной занавески и страшно им гордился. Что же до самого

титула, то королем Тюн нищие Парижа величали своего
государя испокон веков. Говорят, первые попрошайки
пришли к нам из далекого Туниса - может, и враки, но
титул пережил и Людовиков, и Бастилию. В старину того
же короля звали еще Большим Коэром - помните, им Жан
пугал своих “цыпляток”? Вот только живого короля Тюн
Жану видеть прежде не доводилось: при нем двор чудес
прекрасно обходился без коронованных особ.

Первое, что бросилось в глаза был карлик-шарман-
щик, что шел впереди. Своей паскудной, жалобно звуча-
щей мелодией он оповещал всех о прибытии короля.

Сразу же за ним шли три амбала-барабанщика, со сбри-
тыми бровями. Волосы их были заплетены в косы, что

спускались ниже поясницы. Издаваемые ими звуки уже

не вызывали сдавленные смешки, как это было с шар-
манщиком, на которого кстати наступали тяжелым кожа-
ным сапогом, если он не успевал одновременно пере-
ставлять свои отростки и крутить шарманку. Эти парни

действительно вселяли ужас, не отводя глаз с точки где-
то впереди они шли с каменными лицами и что-то глухо

напевали. За ними шли девицы - не первой свежести,
зато в самом соку, грудастые и крутобедрые, каких в
любой портовой таверне сажают гостям на колени, и

самой младшей из них было уж никак не меньше два-
дцати пяти. Размалеваны они были как старые разврат-
ницы, которые в Версале приглашали к себе юных пар-
ней-слуг за особое жалование: белила в палец толщиной,

свекольные румяна, мушки где попало, а губы такие
алые, будто каждая только что отобедала сырым мясом за

одним столом с Гренделем. Одна, рыжая и рябая, подми-
гивала разбойникам на заборчике и посылала им воз-
душные поцелуи, другая, необъятная, с золотым зубом,

прямо на ходу подтягивала чулок до самого бедра, и с

каждым ее шагом по рядам прокатывалось одобритель-
ное “ууу”.

“Это гарем короля.” - шепнула Фифи.

“Ну и сластолюбец этот ваш король! Сморчок похотли-
вый, козлище плешивое, сатир недоделанный, греховод-
ник замшелый! Ему бы в богадельне кашку жевать да

псалмы гнусавить, а он за собой целый курятник таскает!
Да на одну-то мамзель силенок, поди, не хватит - бедные
девки со скуки передохнут! Fi donc!” - округлила глаза
Луиза.

“Тшш.” - шикнула толстушка и на всякий случай обер-
нулась, чтобы убедиться, что их никто не слышал.

Сразу же за девицами в задранных юбках и корсетах,
из которых все, что положено прятать от посторонних
глаз, так и норовило вывалиться наружу, шли четыре

мужчины, которые были раза в два больше барабанщи-
ков! Они тащили какую-то железную конструкцию, напо-
минавшую паланкин без крыши. Внутри находился

огромных размеров мужчина с тупым выражением лица

и странной формы головой. Казалось, что она квадрат-
ная, будто под скальп зашили шахматную доску. Он смот-
рел на людей в толпе и что-то невнятно мычал и вскри-
кивал, будто даже недовольно. Но никто не мог понять,

что ему все-таки надо, ведь разговаривать этот чудила не
умел.
“Вот так король.. Смотря на него начинаю понимать,

как Трюффо со всем справляется.” - Арлекина прищури-
лась.

“Если ты про большого, то это не король.” - замотала
головой Фифи.
“А там кроме этого с башкой как Библия есть кто-то?” -
блондин приподнялся.

“Хаха, как славно, что ты тоже заметил. Редкостный
уродец, скажи!” - засмеялась Арлекина.
“Тсс, смотрите.” - Фифи кивнула в сторону того самого
участка, на который обратила внимание Луиза.
Под стену с изображением черепа рабы Короля Тюн

выгрузили самый настоящий трон, обитый красным бар-
хатом, да и выкованный из самого настоящего золота. Ве-
сить такой должен немыслимо много. Почему бы его не

оставлять на этом дворе? Даже если кто-то очень захочет
украсть его, утянуть не сможет, это уж точно. Наконец с
повозки спрыгнул квадратноголовый олух, он присел и
повернулся к ней спиной, словно чего-то ожидая. Как
вдруг ему на шею поместили круглую сидушку из того же
самого красного бархата, которым был обит трон и прямо

из паланкина на него запрыгнуло какое-то до боли омер-
зительное существо. Когда слуги разошлись и квадрогос-
подин подошел к факелам, эту тварь удалось рассмотреть

получше. К сожалению. На шее своего раба восседало

нечто, похожее на горбатую гаргулью с водянкой и тон-
кими, немощными конечностями как у паука. Это был

светло-русый, самец, возраст установить невозможно, но
пол вполне реально. Ведь у него были плешивые усики и
бородка, а на впалой груди все равно виднелись волосы.

Между двух паучьих ножек, обтянутых красными гама-
шами, увы что-то да болталось, когда существо вскаки-
вало, его гениталии звонко шлепались о квадратную го-
ловешку товарища. Огромные светло-голубые глаза, ка-
залось были вечно напряжены и сетка красных сосудов

выглядела так же настораживающе, как и сине-фиолето-

вые вздутые вены, что торчали из-под тонкой кожи на
его висках, лбу и голове. Ногти этого дрянного создания

были стрижены лишь на большом, указательном и сред-
нем пальцах правой руки, остальные безбожно закручи-
вались и желтели словно листья осеннего клена. По

правде признаться, Луизе было даже волнительно за ко-
роля, каждый раз когда он прыгал, ведь казалось, одно

неправильное движение и его огромная, вздутая башка
треснет об землю как гнилой канталуп. Понаблюдав за
ними некоторое время, Арлекина наконец-то поняла,
зачем его величеству нужен слуга с квадратной башкой.

Паукообразное уебище использовало голову слуги в каче-
стве письменного стола, он предпочитал сам вести доку-
ментацию всего, что происходит на дворе чудес. Когда

пучеглазая горгулья вывела последние буковки, она мах-
нула безобразной культяпкой и выкрикнула:

“Король разрешает идти.”

“Пузырь с бородой, паук-сенокосец в гамашах, горгу-
лья недоклеванная, тыква с водянкой на шахматной

доске! Куреган верховой - до собственного трона и то сво-
ими ножками дойти ленится! И этому уродцу из колбы

весь двор дань несет? Quelle horreur!” - сквозь зубы про-
цедила Луиза, да так тихо, что услышал ее один лишь

Жан. Свою давнюю шутку про старика Гомункула, маде-
муазель и месье, Арлекина в ту минуту так и не вспом-
нила. А зря.

Первыми в этом шествии выдвинулись цыгане во

главе с Радагоном. Чернявые женщины в пестрых, летя-
щих юбках и с ожерельями из золотых монет на груди.

Такие же мужчины, что вели на цепях медведей и тигров.
Шумная толпа не спеша двигалась к королю, напевая

развеселые песни. Среди участников шествия Жан раз-
глядел Эмиля, что бил по морде медведя, который явно

не был в настроении танцевать.
“Так, ну короля нашего ты уже увидела, насмотрелась
на птенчика. Ему подчиняются все здесь. Помимо его
личных прихлебал и ничейных у нас здесь три банды.
Эти, цыганва - “Лунный Табор”. Вроде немытые дикари, а

живут достаточно богато. Видишь на улице будь то га-
далку, целительницу или предсказательницу чернома-
зую, знай - это их рук дело. Не брезгуют и воровством в

общем-то. Торгуют животиной диковинной. Между про-
чим, только им король позволил иметь гарем жен и своих

евнухов! А так у них все как и было, простые нищенки,
бароны и король. Выше их Радагона только Король Тюн!”
- Фифи придвинулась поближе к Луизе.
“Ого..” - ошарашенно произнесла девушка.

“Ха, а раньше Радагон никому не подчинялся, все-
таки сломили его.” - засмеялся Жан.

Наступила очередь следующих... Шествие началось со
слепого немощного старика, который держал перед
собой дохлую кошку, привязанную к корявой палке. Она
весело подпрыгивала с каждым шагом, который делал
старикашка. Смрад от её гниющего тельца разносился

просто небывалый. За ним шли диковатого вида худоща-
вые люди, вымазанные в земле. Их тела были едва при-
крыты старой, поношенной одеждой, которая была по-
рвана во многих местах. В руках они несли черепушки с

редкими волосками на них, кости, иссушенные кисти рук
с длинными ногтями. Они постукивали их друг об друга,

словно какие-то колотушки. Внимание привлекла жен-
щина с длинными черными волосами, которые едва при-
крывали её лысеющую макушку, она несла тройку дет-
ских черепов, умело ими жонглируя. В середине шла зна-
комая рожа, упиваясь собственным великолепием. Муж-
чина оборачивался к преступникам, что сидели по краям

и кричал время от времени:
“Ave Satanas, друзья! Спасибо Гекате, спасибо Хель,
спасибо Морте, спасибо Кали, спасибо Тиамат и конечно
спасибо самому Сатане за этот сочный улов!”

Фифи устало потерла глаза и посмотрела с неким пре-
зрением на эту часть шествия, она сказала:

“Ну а это «Могильные Черви». Руководит ими этот го-
лосистый, Антуан, свои зовут его «Склепный Стратег».

Эти черти не стесняются раскапывать могилы, устраи-
вать засады на кладбище, заниматься налетами и даже

не брезгуют мокрушкой. Эти твари издеваются над всем

живым, только взгляните на кошку, что болтается у ста-
рикашки. Если на кладбище услышите стоны, знайте, что

это вовсе никакие не призраки братьев Лиллард, а эти
уродцы устроили оргию. Вы к ним не приближайтесь,
даже не вздумайте, они нищие и вечноголодные, это
дикие люди. Лучше вам не знать, что они с вами сделают,
когда никого нет рядом.”

“Пусть только попробуют, я сам их выпотрошу.” - отре-
зал Жан.

“Кроты недорезанные, упыри огородные, гробокопа-
тели недокопанные! Тьфу, с такими и в одной могиле ле-
жать стыдно.” - пробормотала Луиза, зажимая нос рука-
вом.

“А что за братья Лиллард?” - удивлено спросила Луиза.
“Ты серьезно не знаешь? Ах да, ты же у нас выросшая в
золотой клетке, хаха. Я расскажу тебе, как вернёмся к
себе.” - Жан ухмыльнулся.
Запутавшись где-то среди ног бедняков, что грабили
могилы еле волочился какой-то коротышка. Он что-то
недовольно высказывал тем, кто шел рядом с ним и

пинал его кривую задницу. В его лице сразу же распо-
знали шута, что раньше рассказывал свои позорные ис-
тории при дворе.

“А он что здесь делает?” - спросила Луиза.
“Так это теперь хороший тон считается для главарей,

держать при себе карлика-прихлебалу.” - пояснила ей по-
друга.

“Ха! Вот оно что, наконец-то люди додумались, как
развлекать себя правильно!” - сказала девушка.

“Нда, сколько знакомых лиц... Этот их главарь, сата-
нист ведь недавно был на побегушках у Трюффо.” - при-
кинул Жан.

“Да, но времена меняются. Теперь, чтобы оказаться на
побегушках у Антуана ты должен разграбить по меньшей
мере 30 могил и изнасиловать 5 трупов, чтобы доказать
свою верность.” - Фифи пожала плечами.
“О, извиняюсь, я должна бежать.” - сказала толстушка,
когда пришла очередь следующей банды.

Глашатай объявил:
“Милостивые Матушки!”
Женщины в нарядах самых настоящих проституток
шли со спящими младенцами на руках. Последние даже

не всхлипывали, они тихо лежали, будто и не были жи-
выми вовсе. Луиза и Жан все о них заранее знали, попро-
шайки гримировали детей и поили их всякой дрянью,

чтобы те не мешали получать деньги от сердобольных
господ. Их шествие не было каким-то примечательным
на фоне других. Среди них Луиза приметила и Кляксу: та
шла последней, жевала свою вечную соломинку и несла,

не глядя, сразу два свертка, точно корзины с бельем. Ар-
лекина увидела, как Фифи подходит к королю с огром-
ным мешком, доверху наполненном монетами, чтобы от-
дать плату за неделю. Каждая из трех банд отдавала дань

королю за защиту, которую он предоставлял. Луиза с ужа-
сом смотрела на происходящее вокруг, такой двор чудес

ей не был знаком, как впрочем и Жану. Он не мог себе

представить, что все подчиняются какому-то ничтоже-
ству с водянкой да еще и отдают ему свою прибыль. Он

глядел на это всё с большой долей отвращения, как вдруг
его окликнул знакомый голос:

“Господин, вы мне напомнили моего старого знако-
мого...”