Дело о невозможной копии

---------------------------
ДЕЛО О НЕВОЗМОЖНОЙ КОПИИ

Жалоба Жизни на Мимесис

о незаконном изображении оригинала, из которого невозможно выйти

---

Пролог

Истец требует предъявить оригинал

В Высшую Палату Представления,
Отдел изображения,
сходства,
сцены,
рассказа
и всего,

что называется

«подражанием жизни».

От Жизни.

Адрес:

везде,

где вообще

можно что-либо

сделать.

ЖАЛОБА

на Мимесис,

который тысячелетиями

утверждает,

что изображает меня,

подражает мне,

воспроизводит,

представляет,

показывает,

переносит

на сцену,

холст,

страницу,

экран.

Прошу установить:

как можно
подражать Жизни,
не выходя
из Жизни?

Если художник

жив —

его кисть

двигается во мне.

Если актёр

играет смерть —

он дышит.

Если писатель

описывает мир —

его рука,

мысль,

бумага,

страх ошибки

и сама написанная строка

тоже

происходят

внутри меня.

На каком основании

то,

что случается

во мне,

объявляет себя

моей копией?

---

I

Позиция Жизни

Я не картина,

с которой

можно снять копию.

Не статуя.

Не пейзаж.

Не предмет,

положенный

на стол

перед художником.

Пока художник

смотрит на меня,

он уже

меняет меня.

Пока актёр

изображает ревность,

в зале

кто-то

действительно

ревнует.

Пока поэт

пишет о смерти,

у него

действительно

проходит минута жизни.

Пока зритель

говорит:

«Это похоже

на жизнь»,

его собственная жизнь

становится

на одну фразу

длиннее.

Поэтому

я спрашиваю:

где заканчиваюсь я
и начинается
ваше подражание мне?

---

II

Мимесис входит в зал

Мимесис

не был похож

ни на что.

Это насторожило

всех.

Жизнь сказала:

— Ты обвиняешься

в копировании.

— Не признаю.

— Ты тысячелетиями

так называешься.

— Люди

называют.

— Разве ты

не подражаешь мне?

Мимесис подумал.

— Иногда.

— Значит,

признаёшь.

— Нет.

Потому что

само слово

«подражание»

слишком маленькое

для того,

что происходит.

---

III

Жизнь требует дистанции

— Чтобы подражать мне,

ты должен

сначала

оказаться

снаружи.

Поставить меня

перед собой.

Сравнить.

Выбрать.

Повторить.

Где твоё

«снаружи»?

Мимесис

оглядел зал.

— Нет его.

— Тогда

дело закрыто.

— Не спеши.

— Почему?

— Потому что,

возможно,

именно отсутствие

наружного наблюдателя

и есть

самое интересное

в нашем деле.

---

IV

Вызвали Зеркало

Зеркало

поставили

перед Жизнью.

— Вот, —

сказала она.

— Это хотя бы понятно.

Оно отражает.

Но зеркало

возразило:

— Я не подражаю.

Я возвращаю

свет.

— Разве это

не изображение?

— Изображение.

Но оно существует

только потому,

что между вами

и мной

есть физическое отношение.

Я не стою

вне мира.

Я тоже

в нём.

Стекло.

Серебро.

Свет.

Глаз.

Отражение.

Все мы

участники одного

события.

Жизнь

замолчала.

---

V

Первый протокол

Секретарь записал:

Изображение
не обязательно
находится вне изображаемого.

Ниже:

Отношение к Жизни
может само
быть событием Жизни.

Жизнь

прочитала

и нахмурилась.

— Осторожнее.

Так вы

сейчас оправдаете

всё.

---

VI

Картина

Внесли картину.

На ней

была женщина

у окна.

Жизнь спросила:

— Ты меня

копируешь?

Картина ответила:

— Нет.

— Но здесь

женщина.

— Да.

— Окно.

— Да.

— Свет.

— Да.

— Всё это

бывает во мне.

— Бывает.

— Тогда что

ты делаешь?

Картина сказала:

— Останавливаю

то,

что у тебя

не умеет

останавливаться.

---

VII

Жизнь возмущается

— То есть

ты исправляешь меня?

— Нет.

— Тогда зачем

останавливаешь?

— Чтобы дать взгляду

время,

которого ты

обычно не даёшь.

Жизнь

хотела ответить,

но Картина продолжила:

— В тебе

женщина подошла

к окну,

посмотрела,

отвернулась,

ушла,

состарилась,

умерла.

У меня

она

всё ещё

смотрит.

Не потому,

что я

живая жизнь.

А потому,

что я

удержала

один её

видимый момент.

Жизнь тихо сказала:

— Значит,

ты не копия.

— Нет.

Я —

другая судьба

одного мгновения.

---

VIII

Вызвали Театр

Театр пришёл

в маске.

— Вы имитируете

Жизнь?

— Иногда.

— Смерть?

— Да.

— Убийство?

— Да.

— Любовь?

— Да.

— Предательство?

— Да.

— Но всё это

ненастоящее.

Театр рассмеялся.

— Убийство

ненастоящее.

Страх зрителя

может быть настоящим.

Смерть персонажа

ненастоящая.

Слёзы актёра

иногда настоящие.

Ссора на сцене

сыграна.

Но мысль,

с которой человек

после спектакля

идёт домой,

может изменить

настоящий разговор

с настоящей женой.

Жизнь спросила:

— Тогда что здесь

подражание?

Театр снял маску.

— Возможно,

не вся система

целиком.

---

IX

Суд вводит различие

Судья сказал:

— Похоже,

мы всё время

говорим

слишком крупно.

Есть:

актёр,

роль,

сцена,

текст,

жест,

зритель,

память зрителя,

последующий поступок.

Где именно

находится Мимесис?

Мимесис улыбнулся.

— Наконец-то

правильный вопрос.

---

X

Актёр

Актёр вошёл

и сказал:

— Я играю

короля.

Жизнь спросила:

— Ты король?

— Нет.

— Тогда врёшь?

— Нет.

— Как это возможно?

— Я не утверждаю,

что являюсь

этим королём.

Я создаю

условие,

при котором

зритель

может временно

прочесть мои действия

как его действия.

Жизнь удивилась:

— Значит,

подражание —

это не

«стать другим»?

— Иногда это

разрешить другому

увидеть

другое

через тебя.

---

XI

Появляется Ложь

Ложь

сразу поднялась:

— Прошу

не путать

со мной.

Мимесис кивнул.

— Согласен.

Ложь говорит:

это было.

Мимесис

может сказать:

посмотрим,
что было бы,
если бы.

Ложь

пытается

заменить факт.

Мимесис

может открыть

возможность.

Жизнь спросила:

— Но если возможность

не была,

зачем она?

Ответил не Мимесис.

Ответило Будущее:

— Потому что

до события

я почти весь

состоял

из таких возможностей.

---

XII

Жизнь узнаёт опасность

— Вот теперь

я понимаю,

чего боюсь.

— Чего?

— Что вы

начнёте

подменять меня

возможностями.

Что человек

будет жить

в книгах,

сценах,

играх,

воображении

и решит,

что этого

достаточно.

Мимесис

не стал

спорить.

— Это

возможно.

— Значит,

ты опасен.

— Да.

— Наконец-то.

---

XIII

Человек, который жил чужими жизнями

Вызвали

читателя.

Он прочёл

десять тысяч книг.

Любил

сотни женщин

в романах.

Умирал

на войнах,

на которых

не был.

Пересекал

моря.

Становился

королём,

нищим,

убийцей,

святым.

Жизнь спросила:

— Что ты

сделал сам?

Читатель

долго молчал.

— Читал.

— Ещё?

— Думал.

— Ещё?

Молчание.

Мимесис

опустил голову.

Это был

его трудный

свидетель.

---

XIV

Другой читатель

Потом пришёл

другой.

— А вы?

— Тоже читал.

— И что?

— Однажды

прочёл историю

о человеке,

который

не успел

попросить прощения.

Закрыл книгу.

Поехал

к брату.

Мы не разговаривали

семь лет.

— И?

— Теперь

разговариваем.

Жизнь

посмотрела

на Мимесис.

Тот сказал:

— Я не совершил

этого примирения.

— Но?

— Возможно,

я переставил

в нём

одну границу

видимого.

---

XV

Мимесис подаёт встречную жалобу

— Теперь я.

Жизнь удивилась.

— На кого?

— На тебя.

— За что?

— Ты постоянно

обвиняешь меня

в неполноте.

Картина —

не вся жизнь.

Спектакль —

не настоящая смерть.

Роман —

не настоящий человек.

Конечно.

Но ты сама

никогда

не показываешь себя

целиком.

Один человек

видит

только свою жизнь.

Одно тело.

Одно место.

Одно время.

Одну смерть.

Ты бесконечна,

а каждому

выдаёшь

одну точку зрения.

Я хотя бы

иногда

позволяю

ему увидеть

чужую.

---

XVI

Жизнь защищается

— Чужую?

Не преувеличивай.

Он всё равно

смотрит

своими глазами.

— Конечно.

— Значит,

он не становится

другим.

— Нет.

— Тогда ты

не даёшь

чужую жизнь.

— Нет.

Я даю

не чужую жизнь.

Я даю

встречу
со структурой
чужой возможности.

Жизнь

впервые

не нашла

простого возражения.

---

XVII

Память просит слова

Память вошла

без вызова.

— Вы оба

говорите

так,

словно Мимесис

работает только

с вымышленным.

А я?

Жизнь спросила:

— При чём здесь

ты?

— Когда человек

вспоминает

прошлое,

он тоже

не получает

его обратно.

Он собирает.

Выделяет.

Повторяет.

Переставляет

акценты.

Иногда рассказывает

свою жизнь

самому себе.

Разве это

совсем не похоже

на работу

Мимесиса?

Жизнь

стала

заметно

серьёзнее.

---

XVIII

Жизнь против собственной автобиографии

Вызвали старика.

— Расскажите

вашу жизнь.

Он начал:

— Я родился...

Жизнь перебила:

— Уже ложь.

Старик испугался.

— Почему?

— Между рождением

и этой фразой

были миллиарды

событий,

которых ты

не назовёшь.

Ты выбираешь.

Сжимаешь.

Связываешь.

Делаешь

сюжет.

Старик спросил:

— Тогда я

не могу

рассказать правду?

Жизнь задумалась.

— Можешь.

Но не меня

целиком.

Только

маршрут

через меня.

---

XIX

Суд над сюжетом

Сюжет

вызвали

как подозреваемого.

— Вы придаёте

Жизни порядок?

— Да.

— Но у Жизни

он такой же?

— Не всегда.

— Значит,

фальсифицируете?

— Иногда.

— А иногда?

— Помогаю

увидеть

связь,

которая была

слишком длинной

для одного взгляда.

Жизнь сказала:

— Но ты

обрезаешь

лишнее.

Сюжет ответил:

— Весь вопрос

в том,

что считать

лишним.

---

XX

В зал входит Случайность

Случайность

опоздала.

— Почему?

— Так получилось.

Все засмеялись.

Кроме Жизни.

— Вот тот,

кого вы

постоянно

обижаете.

Мимесис спросил:

— Кто?

— Случай.

Вы любите

причины.

Арки.

Возвращения.

Предвестия.

Финалы.

А в жизни

человек может

умереть

не после великого

завершения,

а потому,

что автобус

выехал

на секунду раньше.

Сюжет

отвёл глаза.

---

XXI

Мимесис признаёт вину

— Да.

Иногда

мы делаем

Жизнь

слишком стройной.

— Зачем?

— Человеку

трудно

вынести,

что многое

не завершится.

Не объяснится.

Не получит

рифмы.

Не вернётся

в третьем акте.

— И вы

лжёте ему?

— Иногда.

— Это

ваше оправдание?

— Нет.

Это

наша ответственность.

---

XXII

Незаконченная история

Привели

женщину.

Её муж

ушёл

двадцать лет назад.

Не умер.

Не вернулся.

Не объяснил.

Просто

исчез.

— Как закончилась

ваша история?

— Никак.

— Но история

должна иметь

финал.

Женщина сказала:

— Это вы

так думаете.

У жизни

иногда

конец события

наступает

раньше

конца вопроса.

Мимесис

записал эту фразу

для себя.

---

XXIII

Жизнь формулирует главное обвинение

— Вот что

я хочу

вам предъявить.

Не то,

что вы

подражаете мне.

А то,

что иногда

вы выдаёте

свою завершённость

за мой закон.

Говорите:

если любовь —

она должна

куда-то привести.

Если страдание —

оно должно

чему-то научить.

Если герой погиб —

смерть должна

что-то значить.

Если зло —

будет возмездие.

А я

ничего такого

не обещала.

В зале

стало

очень тихо.

---

XXIV

Мимесис отвечает

— Принимаю.

Но теперь

моё главное

возражение.

Ты тоже

не имеешь права

требовать,

чтобы искусство

повторяло

твою беспорядочность.

Жизнь подняла голову.

— Почему?

— Потому что

я не обязан

быть твоей

копировальной машиной.

Я могу

выбирать.

Сжимать.

Переставлять.

Создавать

невозможное.

Не чтобы

выдать его

за факт,

а чтобы

проверить:

что человек
увидит в себе,
если поставить его
в мир,
которого никогда не было?

---

XXV

Невозможный человек

На сцену

вышел

человек,

которого

никогда

не существовало.

У него

не было

паспорта.

Дата рождения

выдумана.

Мать

никогда

не рожала его.

Город

не существовал.

Все его поступки

придуманы.

Жизнь спросила:

— Значит,

ты никто?

Он ответил:

— Для истории —

да.

— Тогда зачем

ты нужен?

Из зала

поднялся настоящий

человек.

— Он помог мне

узнать

то,

что я

не хотел

знать о себе.

Жизнь

посмотрела

на несуществующего.

И впервые

не сказала:

«тебя нет».

---

XXVI

Великий парадокс

Судья сказал:

— Кажется,

дело изменилось.

Мимесис

происходит

внутри Жизни.

Следовательно,

он не может

быть внешней

копией Жизни.

Но внутри Жизни

может возникнуть

подсистема,

в которой

часть происходящего

представляет,

моделирует,

повторяет,

преобразует

или испытывает

другую часть происходящего.

Жизнь сказала:

— То есть

он мой орган?

Мимесис возмутился:

— Не спеши

присваивать.

Судья улыбнулся.

— Уже лучше.

---

XXVII

Жизнь пытается проглотить искусство

— Если ты

внутри меня,

значит,

ты —

я.

— Нет.

— Почему?

— Потому что

внутреннее

не тождественно

целому.

Сердце

внутри тела,

но сердце

не всё тело.

Память

внутри жизни,

но память

не вся жизнь.

Картина

существует

в мире,

но картина

не мир.

Жизнь кивнула.

— Значит,

ты внутренний

Другой?

Мимесис

ответил:

— Иногда.

---

XXVIII

Искусство вызывает Жизнь свидетелем

— Теперь отвечай ты.

— Спрашивай.

— Ты когда-нибудь

видишь себя

целиком?

Жизнь

не ответила.

— У тебя есть

глаза

вне себя?

— Нет.

— Можешь

отойти

на десять метров

от собственного существования?

— Нет.

— Тогда

как ты узнаёшь

себя?

Жизнь

посмотрела

на картины,

книги,

театр,

песни,

танцы,

истории.

Мимесис

сказал:

— Может быть,

иногда

через нас.

---

XXIX

Жизнь смеётся

— Значит,

вы мои зеркала?

— Не льсти себе.

— А кто?

— Иногда зеркало.

Иногда кривое зеркало.

Иногда лаборатория.

Иногда предупреждение.

Иногда ложь.

Иногда игра.

Иногда память,

которой у тебя

не было.

Иногда возможность

увидеть

то,

что в обычном

течении событий

никогда

не оказалось бы

рядом.

— А иногда?

Мимесис посмотрел

прямо на Жизнь.

— Иногда

просто песня.

Не всё

обязано

оправдываться

тобой.

---

XXX

Суд отклоняет главный вопрос

— Так кто

кому подражает?

Жизнь —

искусству?

Искусство —

Жизни?

Судья

закрыл дело.

— В такой форме

вопрос

слишком груб.

Есть

множество отношений.

Где-то

копирование.

Где-то

изображение.

Где-то

моделирование.

Где-то

условная игра.

Где-то

память.

Где-то

ритуальное повторение.

Где-то

воображаемый мир.

Где-то

человек

после искусства

сам начинает

жить иначе.

Одного слова

«подражание»

недостаточно,

чтобы закрыть

весь процесс.

---

XXXI

Жизнь меняет требования

— Я снимаю

требование

запретить Мимесис.

— Почему?

— Потому что

поняла:

он никогда

не выходил

за мои пределы.

Но оставляю

одно.

— Какое?

Жизнь сказала:

— Пусть

не выдаёт

свою модель

за меня

целиком.

Не обещает,

что вся любовь

имеет сюжет.

Что вся боль

получит смысл.

Что вся вина

будет наказана.

Что вся добродетель

будет замечена.

Что вся история

завершится

там,

где удобно

опустить занавес.

---

XXXII

Мимесис меняет встречный иск

— И я

оставлю

одно требование.

— Какое?

— Пусть Жизнь

не требует

от меня

быть только

её копией.

Я имею право

создать

то,

чего у неё

никогда

не было.

— На каком основании?

— Потому что

воображение

тоже

происходит

внутри неё.

Жизнь

усмехнулась.

— Хитро.

— Ты сама

так устроена.

---

XXXIII

Решение

Палата постановила:

Мимесис

не признавать

внешним

по отношению к Жизни

наблюдателем.

Признать,

что всякое

изображение Жизни,

созданное

живым человеком

в материальном мире,

само является

событием Жизни.

При этом

не считать

изображение

тождественным

изображаемому.

Не считать

модель

оригиналом.

Не считать

вымышленного человека

исторически существовавшим.

Не считать

переживание зрителя

вымышленным

только потому,

что вызвавшее его

событие

было сыграно.

Различать:

факт,

представление,

образ,

модель,

память,

возможность,

фикцию,

ритуал,

игру,

последствие.

Особо установить:

Мимесис не стоит
напротив Жизни.
Он возникает
внутри Жизни
как одно из отношений,
в которых Жизнь
становится видимой
самой себе.

---

XXXIV

После суда

Жизнь

и Мимесис

вышли

на улицу.

Шёл дождь.

Настоящий.

— Красивый, —

сказал Мимесис.

— Не начинай.

— Я ничего

не сказал.

Они дошли

до театра.

На афише

было написано:

«Сегодня — жизнь
одного человека».

Жизнь

рассмеялась.

— Самоуверенно.

— Очень.

— Пойдём?

— Пойдём.

— Зачем мне

смотреть

на подражание себе?

Мимесис

открыл дверь.

— Возможно,

чтобы увидеть

то,

что ты

слишком быстро

прожила.

---

XXXV

В зале

На сцене

старик

держал руку

умирающей женщины.

Оба актёра

были живы.

Женщина,

которую они играли,

никогда

не существовала.

Её болезнь

придумал автор.

Комната

была декорацией.

За окном

нарисован снег.

Смерть

наступила

ровно по расписанию,

в девять сорок семь

вечера,

в соответствии

с режиссурой.

Жизнь

хотела

рассмеяться.

Но рядом

настоящий мужчина

взял

настоящую жену

за руку.

Очень тихо.

Будто боялся,

что когда-нибудь

не успеет.

Жизнь

заметила.

Мимесис

ничего

не сказал.

---

Эпилог

После спектакля

Занавес

закрылся.

Актриса,

которая только что

умерла,

встала.

Поклонилась.

Улыбнулась.

Пошла

переодеваться.

Смерть

оказалась

ненастоящей.

Но мужчина

в зрительном зале

так и не отпустил

руку жены.

Они вышли

на улицу.

Дождь

уже закончился.

Мокрый асфальт

отражал

фонари.

Жизнь сказала:

— Значит,

ты меня

обманул.

Мимесис ответил:

— Нет.

Я показал

неслучившуюся смерть.

— И зачем?

— Чтобы

одно настоящее

прикосновение

случилось

раньше,

чем стало поздно.

Жизнь

долго

смотрела вслед

двум людям.

Потом спросила:

— Так кто

кому

сейчас подражал?

Мимесис

улыбнулся.

— Вот поэтому

твоё дело

и нельзя

закрыть окончательно.

---

Последняя запись

На последнем листе

протокола

осталась фраза,

которую никто

не подписал:

«Жизнь возмущалась,
что искусство ей подражает.
Но однажды обнаружила:
подражание тоже живёт,
актёр действительно дышит,
зритель действительно плачет,
рука действительно касается другой руки —
и всё это происходит
не рядом с Жизнью,
не вместо Жизни,
а внутри неё».

Ниже,

почерком Жизни:

«Если вы всё-таки
решили меня изображать,
не говорите,
что поймали меня целиком».

И ещё ниже,

почерком Мимесиса:

«Я и не ловлю.
Иногда я только заставляю тебя
на мгновение
увидеть собственный след».