Время парения

Марине Цветаевой


Ах, Марина, Марина,
Все свершилось уже –
Не судьба, а судьбина
На крутом вираже.

И в том доме в Трехпрудном
Уж тебя не найти –
Так немыслимо трудно
Развернулись пути.

Да и нет того дома –
Все иначе теперь.
Ты навеки бездомна
С чередою потерь.

И в Борисовоглебском
Пуст оставленный дом,
Бывший творческим всплеском
И последним гнездом.

Но и он, разоренный,
Попрощался с тобой,
Чтобы непокоренной
Ты пошла за судьбой.

Уезжала надолго,
Но вернулась назад,
Из любви иль из долга
Проживая свой ад.

Среди множества судеб,
Что так схожи с твоей,
Пусть никто не осудит –
Крест чужой тяжелей.

Пусть останется память
И чиста, и светла.
Не понять, не представить,
Через что ты прошла.

Но не знать тебе смерти –
Ты от Бога – поэт.
Чем поэта ни мерьте,
А суда ему – нет.

Я молитву слагаю,
Переулком иду.
В чем тебя я узнаю?
Где тебя я найду?

И идти мне доколе?
Переулков не счесть.
У какой колокольни
Мне молитву прочесть?

Прошепчи мне подсказку,
Покажи мне свой жест,
Влей в октябрьскую сказку
Тихий свой благовест.

И его я услышу,
И его я прочту,
Твои знаки увижу,
Твою память почту.

И задумали древа
Красоту источать!
Знать, осенняя дева
Повелела начать:

Словно кистью чудесной
По ветвям провела,
Словно песнью небесной
До глубин проняла.

И повсюду рябина
Красной кистью зажглась,
Словно снова Марина
На земле родилась!

И заспорили сотни
Тех же колоколов,
Как в тот самый, субботний:
Иоанн Богослов.

И открылись по вере
Неземные врата,
Как алтарные двери,
Как объятья Христа.

И увидели люди
Лик в просторах небес
Вне заносчивых судий,
Вне жестоких словес.

Дух твой, вечен и волен,
Над Москвою парит!
Звон со всех колоколен
Мне о том говорит.

Наконец-то свобода,
Одолевшая клеть,
Где у самого входа
Век рябинам гореть –

Век склоняться в поклоне
Перед крестным путем.
Все мы в этой колонне –
Не минуем, пройдем.

Пусть же горькие кисти
Этих жарких рябин
Наши души очистят,
А тебе – на помин.

Помолюсь я пред ними
Под святой перезвон –
По прекрасной Марине
Разливается он.

Воспаряются души
Богу славу воздать,
Песни ангелов слушать,
Светлый мир созидать.

Купола многолики
Сыплют звоны окрест,
Всюду светлые лики –
Сей живой благовест.

На церковных колоннах
Неземная печать,
Чтоб таких непреклонных
Вечным царством венчать.

В горькой кисти рябинной
Причащенье твое.
Пусть в манере старинной
Сердце песню споет.

Не ищи оправданий –
Ты давно не одна.
Через призму страданий
Правда сердца видна.

И дано откровенье:
Путь страданий исчез,
И возможно паренье
На просторах небес.

Так пари же, Марина,
Ибо время – парить!
Запылала рябина –
Знать, иному не быть.

Не поспорят и сотни
Тех же колоколов,
Как в тот самый, субботний:
Иоанн Богослов.

Неземное согласье –
Золотой перезвон,
Как надежда на счастье,
Как небесный поклон.


Написала 09 октября 2026 года


P.S. В тексте поэмы упоминаются два московских переулка, которые имеют прямое отношение к жизни Марины Цветаевой в Москве: Трехпрудный, где стоял дом, в котором Марина Ивановна родилась и провела свое детство и юность, но который до сего дня не сохранился, и Борисоглебский, где до сих пор находится дом, где она жила с мужем Сергеем Эфроном и дочерью Ариадной до своего отъезда из России. В этом доме сейчас расположен «Дом-музей Марины Цветаевой».

И еще. Тот, кто любит и хорошо знает поэзию Марины Цветаевой, сможет услышать в моей поэме знакомые ноты из стихотворения «Красною кистью рябина зажглась…», написанного ею 16 августа 1916 года и относящегося к циклу «Стихи о Москве». Для иных напоминаю:

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.

Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.

Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.


Иллюстрация создана мною с помощью ИИ