глава 2 Папочка снова в деле

Лето, мадемуазель и месье, пролетело так же неза-
метно, как кошелек из кармана зазевавшегося буржуа.

Цыганенок Доминик, он же Арлекин, совсем обжился в
шайке старого рынка: выучил их словечки, научился

сплевывать дальше толстяка Арно и даже перестал мор-
щить нос при виде крыс. Ну, почти перестал. А Тухлый

Жан, которого весь Париж давно похоронил, вернулся к
ремеслу, знакомому вам еще с тех пор, как Арлекина

впервые увидела его из окна. О ремесле этом, предупре-
ждаю сразу, я рассказываю без особой охоты, но и умал-
чивать не стану: история есть история, даже когда от нее

дурно пахнет.
Тухлый Жан устало потянулся, ему не давали спать

звуки, доносящиеся снизу. Мужчина раздраженно наки-
нул рубашку и спустился вниз по каменной винтовой

лестнице. За огромным деревянным столом сидел тол-
стяк Арно и давился ветчиной с крупной прослойкой

жира и корочкой, покрытой специями. Он тщательно
пропивал свое блюдо пивом, чтобы еда быстрее опуска-

лась на дно, казалось бы бездонного желудка. Он испу-
гался Жана, внезапно появившегося в комнате. Толстяк с

щеками, набитыми едой немного прожевал и спросил:
“В чем дело, господин?”
“Ты не слышишь этот вой? Детский плач не дает мне
спать, почему они еще не в кровати?” - Жан нахмурился.
“Дык сейчас и полдня нет.” - ответил Арно.
Блондин тут же задумался, а ведь и вправду, сейчас
день. Режим сна здорово съехал с тех пор, как Жан взялся
за старое. На вылазки за крестьянскими детишками он
отправлял своих подельников в любое время дня, но вот

они с Арлекиной охотились на деток зажиточных горо-
жан, которых при свете дня будет сложновато утащить.

Поэтому они выходили из башни лишь после наступле-
ния темноты.

“Чего они орут, вы когда их кормили последний раз?” -
спросил блондин.
“Так это, кажется, вчера. О, точно, вчера!” - чуть было
не подавился толстяк.
“Какого черта ты здесь сидишь тогда? Накорми детей
и отправляйтесь с парнями по деревням, нам нужен
новый товар.” - Жан.
“А, сейчас. Да, вот...” - невнятно пробормотал мужчина.

Арно надкусил кусок ветчины напоследок и отпра-
вился в подвал башни, чтобы принести наконец-то голо-
дающей детворе еды. Скоро полдень... Тухлого Жана осе-
нило, он быстрым шагом отправился в свою комнату, где

спала Луиза. Он легко потрепал ее за плечо и убрал во-
лосы с заспанного лица.

“Вставай парнишка, мы едем в Отрыжку.” - блондин
улыбнулся.

“Что за спешка? Нам же только вечером на дело.” - зев-
нула девушка.

“Есть еще одно важное дельце, которое не терпит от-
лагательств. Сегодня наши карманы будут тяжелыми как

груди Бордью.” - Жан.
“До Бастилии.” - хмыкнула Луиза.
“Конечно же, до Бастилии.” - рассмеялся похититель
детей.
Далеко же было идти до Отрыжки, влажный холодный
воздух будто бы поглощал все неприятные запахи. Ну
или Арлекина к ним просто привыкла. Единственное,
что можно было учуять это сильный запах копченого

мяса из лавки на центральной ярмарке и ароматы спе-
ций, на которые у горожан не было денег. Но торговец

упрямился до последнего и ждал, что к нему пожалует
слуга знатного господина и скупит все по установленной

цене. А беднякам уступать - ни за что. Луиза шумно втя-
нула воздух носом и обратилась к своему спутнику:

“Есть хочу, вкусное что-нибудь.”
“Если сегодня все получится, я непременно устрою
нам самый романтический ужин, который нам сможет
предоставить Париж.” - он похлопал ее по плечу.
“Так куда мы идем, Жан?” - Луиза.
“В бордель, хватит трепаться об этом на улице.” - он
фыркнул.
“Ладно-ладно. Кстати, а старый бордель Ангелины еще
на плаву?” - Луиза удивленно вскинула брови.

“Нет уже. Сержи его до лета кое-как дотянул, а потом

прикрыли. Из Сержи управленец, как из его матери дев-
ственница.” - блондин толкнул пьяницу, что был у них на

пути.
“А сама Ангелина? А Фифи?” - Луиза понизила голос.
“Не знаю. После того, что гвардейцы устроили на
дворе чудес, я никого из них не видел. Хочется верить,

что старая карга выкрутилась, она всегда выкручива-
лась.” - Жан помрачнел и ускорил шаг.

Луиза не стала расспрашивать дальше. Пышка Фифи,

что совсем недавно трясла ее за плечи и стыдила за кис-
лую мину... Ах, нет, об этом лучше не думать, иначе

можно и вовсе не дойти до этой проклятой Отрыжки.
Здания вокруг становились все беднее и ущербнее, а

улицы более людными. Наконец-то они добрались до де-
ревянной статуи божьей матери, которая была своеоб-
разным ориентиром в этой области. Одну ее грудь кто-то

отколол ножом или топором, деревянный сосок все еще
валялся у подножия. Вторую же просто изрезали чем-то
острым, как и нижнюю часть лица. А завершалась эта
композиция засохшим голубиным пометом на голове
статуи. Неподалеку отсюда был портовый бордель под

названием “похоть бледной трепонемы”. Похвалить заве-
дение и его работников можно было только лишь за чест-
ность, все клиенты знали, что их ожидает после утех в

этом месте. В остальном, это местечко провонявшее
рыбой и самым дешевым парфюмом, как правило, один
флакон на всех работниц. Женщины здесь были тоже,
мягко говоря, на любителя. Самая яркая из них была Гер-

труда, которую завсегдатаи ласково прозвали “Грена-
дерша” за ее долговязость и объемные формы. Сама по

себе она была очень неловкой, что лишь сильнее броса-
лось в глаза, когда перед тобой стоит два метра убоже-
ства. Увы, ее сложно не заметить. Гренадерша чем-то на-
поминала пещерного человека, у нее была мощная над-
бровная дуга и широкая, отвисшая челюсть. Но в постели

она была почти что скромницей и покорно выполняла

все пожелания клиента. Еще одна особа, достойная вни-
мания это Аннет. Женщина с длинными волосами цвета

пшеницы, которые завязывались в тугие узелки. От того,

что Аннет всю свою жизнь провела в смердящем порто-
вом районе она часто морщилась, с возрастом на ее носу

и вокруг глаз стали выступать некрасивые морщинки.
Нос у нее был как лопата с широким совком, а кожа была
покрыта воспалениями, с которых постоянно сыпалась
сухая кожа. От того ее прозвали “Чешуя”, соглашусь, не
самое красивое имя для жрицы любви. Нахрапистости ей
было не занимать, она уверенно подходила к любому

клиенту и начинала свой стандартный разговор. На гряз-
ный ящик, служивший столом она ставила свою ногу и

поднимала рваную юбку, демонстрируя черный шелко-
вый чулок. Чешуя-Аннет начинала оглаживать свою

дряблую ляжку и играть со шнурком, держащим чулок.
Когда клиент устремлял взгляд вниз, она произносила
свое коронное:
“Но-но, спрячь своего осетра, рыбачок. Смотреть, но
не трогать.”

Трогать-то, конечно же, было можно, но за дополни-
тельную плату.

И вот, в этот мрачноватый осенний день стены бор-
деля “похоть бледной трепонемы” встречали стройного

мужчину с его подопечным. Вид его сразу же привлек
внимание работниц этого заведения. Не часто все-таки к
ним захаживают такие красавцы, обычно им приходится
довольствоваться каким-то спившимся жирдяем или
чахлым неудачником с увядающим от сифилиса членом.

Несмотря на свою скромную одежду, Жан был неверо-
ятно красив. Даже под рваными тряпками он двигался с

грацией молодого ягуара, что не могло оставаться неза-
меченным от голодных женских взглядов. Да чего таить,

иногда даже и мужских. К новым гостям сразу же подо-
шла Гертруда, выпрямив мощную спину, чтобы груди

сильнее торчали из под топа. Грузная женщина накручи-
вала свою нечесанную прядь на палец и улыбалась, вы-
глядело это как-то неловко. Кокетливость юной девушки,

которую она так старательно изображала, абсолютно не
сочеталась с двухметровой махиной в грязном, дурно
пахнущем платье.
“Ты уже горишь, красавчик. Гренадерша смогла бы
тебе помочь. После наших утех твоя жизнь, горькая как
стакан гренадина превратится в сладкие взбитые
сливки.” - она приблизилась очень стремительно и взяла
Жана за пояс кюлот.

У Арлекины внутри все перевернулось от этого ма-
ленького жеста, в ней моментально разбушевалось раз-
дражение.

“Да как, как эта страшила только позволила себе при-
коснуться к Жану! К моему единственному Жану! Ах ты

каланча немытая, гренадер в юбке, кобыла ломовая, да
тебя в лучшие твои годы и на огород к папеньке пугалом
бы не взяли - вороны бы со смеху передохли! Quelle
horreur!” - она подумала.

Но ей нельзя было выдавать себя, в борделе сейчас на-
ходился парнишка Доминик с его наставником, а не пара

любовников. Постаравшись проглотить обиду, девушка
стояла и сжимала кулаки в карманах до боли. Ох, будь ее

воля, она сейчас же накинулась бы на эту толстуху и пе-
реломала бы ее пальцы-сардельки, чтобы та не смела тя-
нуть их туда, куда не просят. К облегчению Луизы, блон-
дин схватил каланчу за руку и вывернул запястье.

“Лапы прочь, старая свинья. Где несушка Аннет?” -
Жан процедил сквозь зубы.
“Сейчас...” - дылда недовольно цокнула языком и
пошла искать кого-то.

Через минут пять поисков среди кучи зловонных, пот-
ных тел, содрогающихся в порочном наслаждении, к ним

все-таки вышла та самая Аннет. Луиза с Жаном проследо-
вали за ней в небольшую комнатушку наверху, которая

служила складом для свечей и матрасов. Среди скомкан-
ных тряпок лежал один сверток, который то и дело дви-
гался.

“Сколько ты хочешь за него?” - сразу же спросил Тух-
лый Жан.

“Тяжелый он был, 40 экю, не меньше.” - ответила
Чешуя.

“Сорок? А кто же его отец тогда?” - слабо улыбнулся
блондин.
“Плотник, но красивый такой. У него большие голубые
глаза, прямо как у ангела.” - Аннет перебирала юбку в
руках.
“Отец его, он крепко сложен?” - Луиза присоединилась
к беседе.

“О да, когда вырастет, может гвардейцем стать!” - жен-
щина достала ребенка и показала его покупателям.

Жан осмотрел его, проститутка не соврала, глаза и

вправду были большие и голубые. Для его возраста ребе-
нок был вполне упитанным и здоровым, поэтому запла-
тить за него было бы хорошим решением.

“Что же, я готов отдать тебе за мальца 35 экю. Ну или
же 30, но с условием, что твоего следующего ребенка я
обязательно куплю.” - хитро улыбнулся мужчина.
“Ладно, забирай этого ублюдка. И следующего тоже,

мне их не прокормить в этой дыре.” - недовольно фырк-
нула Аннет.

“Славно, Доминик, отдай женщине ее деньги. А ты,
цыпленочек иди ко мне.” - Жан взял младенца на руки и
накрыл его тряпкой.

Так и выглядел один из источников дохода похитите-
лей детей. Они имели некоторые договоренности с мест-
ными проститутками, называемыми несушками. Убивать

и закапывать ребенка - грех. А кормить и растить та еще

задача. Поэтому они продавались, а матери таили на-
дежду на то, что их отпрысков ожидает лучшая жизнь у

новых родителей, ну или хотя бы в приюте. Дети же, не

всегда доходили до новых семей. Ребенку очень повезет,
если его всего навсего решит взять к себе бездетная пара.

Обычно, красивых малышей продавали знатным госпо-
дам, чтобы они служили в качестве развлечения, что-то

вроде домашней обезьянки, которая знает трюки. Хилых,

недоедающих и просто страшненьких с самого малень-
кого учили просить милостыню на улицах. Всех было

сложно растить в равных условиях, денег не хватало. По-
этому большинство, конечно, представляли из себя сухие

скелетики с впалыми глазами. Но попрошайничать - не
самая худшая участь, что ждала детишек. Некоторые не
доживали даже до пяти лет, так как сразу же продавались

для языческих ритуалов местных сектантов или же про-
сто на ингредиенты для снадобий. Пользоваться услу-
гами Тухлого Жана не брезговала и знахарка Жаклин.

Для многих порошочков ей была нужна сухая, перетер-
тая в пыль печень младенца. Другие внутренности тоже

шли в ход. Поэтому, желающих было полным полно,
только и успевай детей развозить...
С периодически хныкающим грузом на руках, Жан с
Луизой отправились в депортуа пасетик. Сегодня им
предстояло встретиться с господином Кокилем, который
уже находился в предвкушении нового товара. Словно

почувствовав, к какому месту они приближаются, младе-
нец начал плакать. Пронзительные вопли начали при-
влекать внимание людей вокруг. До приюта “злой сама-
ритянин” оставалось еще немного, но преступники были

вынуждены сделать маленькую остановку. Жан зашел в
безлюдный переулок и начал покачивать ребенка.

“Тише тише, мой маленький цыпленочек. Не нужно
кричать, скоро ты будешь дома.” - мужчина шептал
тихим, приятным голосом.
Луиза же с интересом наблюдала за этой картиной.
Жан никогда не был груб с детьми, скорее наоборот, он
был очень внимательный и заботливый. Ему нельзя было
их пугать сверх меры.
“Из него получился бы отличный отец.” - задумалась
Арлекина, смотря на то, как Жан воркует с ребенком.
Но она сразу же себя одернула:
“Какой отец, это же его работа. Он похититель детей, а
не любезный папаша. Нам всего-то нужно заткнуть этого
мелкого гаденыша.”
Ах, да что это с ней сегодня? Когда-то, сидя у окна
рядом со своим сладким Германом, она лишь фыркнула,

увидев на площади длинную фигуру в шляпе с кучей кра-
деных детей в кандалах: “не могу же я знать каждого

грязного бродягу с улицы!” А теперь сама таскается за

этим бродягой по трущобам и отсчитывает экю порто-
вым несушкам. Луиза упрямо вздернула подбородок. В

конце концов, она королева в изгнании, а не аббатиса
кармелиток, и жалеть чужих младенцев ей не по чину.
Mon Dieu, да в Париже этих ребятишек больше, чем крыс,

и без Жана половина из них сгинула бы в первой же ка-
наве! Так она себе и сказала. Только вот сверток все хны-
кал, а у Арлекины где-то под ребрами, совсем рядом с

рубцом от штыка, противно заныло. Она решила, что это
от голода.

Когда ребенка удалось успокоить, они быстро добра-
лись до приюта. Кокиль как всегда был наверху, в своей

комнатушке. Золотая клетка над прогнившим деревян-
ным поддоном в виде остальной части приюта. Сирот

стало гораздо меньше, чем в прошлый раз, когда Жан
здесь появлялся. Большинство так и не оправилось и они
умерли, мучаясь от болезни в своих неуютных кроватках.
В прошлый раз, к слову, Жан появлялся здесь вместе с
Луизой - тогда еще королевой, хоть и прятавшей лицо
под маской. Теперь же она поднималась по скрипучей
лестнице в рубахе цыганенка, и, надо признать, этот
наряд подходил к местной обстановке куда больше. Из-за
приоткрытой двери на гостей таращился полноватый
рыжий мальчуган, весь в веснушках, с куском чьей-то
булки за щекой. Заметив чужаков, любопытная мордашка
тут же исчезла. Кокиль встретил прибывших в бордовой
шелковой робе поверх тела, щеки его нарумянены, а под

глазом стояла мушка в форме звездочки. На его письмен-
ном столе стояла фарфоровая ваза с белыми лилиями.

Жан тихо рассмеялся:
“Гюстав, не боишься ли ты, что бидулле тебя схватят и
отправят гнить в самое сырое и темное место на свете?”
“С чего это вдруг, позволь поинтересоваться? Я налоги
плачу, против власти не возникаю. Я очень порядочный
гражданин, который занимается благотворительностью,
чего не скажешь о тебе.” - он упер руки в боки.

“Ха-ха Гюстав, твоя голова дырявая, как ночной гор-
шок епископа.” - блондин покачивал ребенка.

“Что это ты говоришь такое, негодяй. Смотри-и,

смотри же, вот моя учетная книга, тут все в порядке! Рас-
суждать он берется, ты погляди!” - Кокиль сорвался с

места и потянулся за огромной книгой.

“Кокиль, чертов ты придурок. Я о лилиях, это же сим-
вол дома Людовика. Сейчас даже духи с лилией считают

за молчаливый протест, был бы ты поосторожней с
этим...” - сказал блондин.
“Ах ты об этом, сразу бы так и сказал мне. А то думаю,
меня уже какая-то завистливая мразь сдала, куда
сдают...” - выдохнул с облегчением мужчина.

“У меня чудесный товар, мой дорогой друг. Взгляни-
ка, к нам ведь недавно приезжал дофин Испании, тайно,

естественно. Так вот, он забрел в бордель и обрюхатил

там одну. Его милое личико станет отличным дополне-
нием к твоей коллекции, когда он подрастет, ты оденешь

его в шелка и бархатный голубой камзол, который будет
восхитительно смотреться с его огромными глазами
цвета василька. Ты, как человек знающий, уже должно

быть заметил, что мальчишка будет выглядеть как грече-
ский бог, не меньше. Ну-ка, что скажешь?” - Жан любезно

улыбнулся, демонстрируя младенца, который мирно
лежал у него на руках.
“Знаешь чем завлечь меня, Тухлый Жан. Конечно, от

моего взгляда не ускользнуло, что он королевских кро-
вей.” - самодовольно заметил Кокиль, поправляя ворот

накидки.

“И сколько ты за него хочешь?” - спросил он с нетер-
пением.

“Ну, так цена бы ему была 100 ливров, но тебе, как ста-
рому приятелю отдам за 80.” - ответил блондин.

“Восемьдесят? Это такая цена, знаешь ли, многовато
будет.” - почесал немытую макушку хозяин приюта.

“Ну, ничего страшного, ты не единственный покупа-
тель. Мы тогда пойдем, а то еще нужно успеть на сделку.”

- Жан пожал плечами и развернулся.
“А, стой. Ладно, я возьму, слышишь, возьму, говорю!” -
окликнул его Кокиль.
“Тогда уж плати 90, мне до следующего недалеко идти.
По рукам?” - блондин обнажил белоснежные зубы.

“По рукам! Иди к Гюставу, малютка.” - мужчина протя-
нул свои лапища в язвах с противной улыбкой на лице.

На том и порешили. Жан со своей возлюбленной от-
правились в центр города, чтобы купить что-нибудь

вкусненькое. Она все еще любила сладости, но питатель-
ную, теплую пищу стала ценить больше. Сказывались,

видно, те долгие недели в башне, когда Жан пичкал ее
жилистой курицей с тыквой и выдавал пралине лишь за

чистую тарелку. В самом сердце Парижа до них доноси-
лись ароматы свежей выпечки и жареного мяса, которые

сильно выделялись среди прочих, не самых приятных

запахов. Здесь недалеко проживал повар, однажды рабо-
тавший у знатного господина. Но его нанимателю приш-
лось выехать из страны в срочном порядке, поэтому муж-
чина решил открыть что-то вроде едальни. Не растрачи-
вать же свой талант попусту! Хотя, в общем-то, кроме го-
товки он ничего и не умел. К нему и повел Жан свою дра-
жайшую Луизу. Хозяин заведения знал цену своим навы-

кам, потому и цены здесь были для многих заоблачные.
Тем не менее, мужчина с легкостью обогатился за счет
тех, кто хотел вкусить блюд, которые напоминали бы им
о дореволюционных временах, когда такая еда была не
роскошью, а обыденностью. Шарль - так звали повара,
обустроил помещение на свой вкус. Небольшие окошки

закрывали тяжелые пурпурные шторы из бархата с вен-
зелями, на каждом столике был кованый медный под-
свечник, здесь даже был ковер - что-то вроде расшитого

гобелена, на котором красовались маленькие феи из ир-
ландских легенд в окружении цветов и зеленых зарос-
лей. Мебель здесь тоже была весьма симпатичной, рез-
ные деревянные стулья с подушками, эпохи ренессанса.

Арлекина чувствовала себя несколько неуютно в такой
обстановке, будто она не заслуживает здесь находиться.

Такое роскошное место вроде бы не для уличных бродя-
жек, как они с Жаном. Но она ошибалась, здесь рады каж-
дому, у кого есть деньги. Пара села за столик у окна и к

ним сразу же подошел повар, радушно встречая гостей.

“Бонжур, приветствую вас, благородные гости! Наде-
юсь, вы насладитесь нашим гостеприимством и отлич-
ной кухней. Что я могу вам предложить?” - громко сказал

усатый Шарль.
“Бонжур, месье. Эм..” - Луиза неуверенно взглянула на
Жана, как бы спрашивая, что они могут взять.
“У нас сегодня все деньги мира, Доминик. Проси что
захочешь, я все куплю.” - Жан откинулся на спинку стула.

“Вот это правильный подход, господин. Вы не пожале-
ете, у нас лучшая кухня во всем Париже!” - рассмеялся

мужчина.
“Потому мы и пожаловали. Я знаю, что у вас всегда
свежий лосось, будьте добры. И белого вина.” - обратился
к нему блондин.
“Прекрасный выбор, господин. Просто замечательно!

Вам будет подан лосось в красном вине со спелыми тома-
тами и мелко нарезанным зеленым луком. К нему так же

хрустящие багеты с золотистой корочкой и восхити-
тельно мягкие внутри!” - повар так воодушевленно рас-
сказывал, что рты посетителей начали наполняться слю-
ной.

“А мне фазана, если у вас такое есть, конечно.” - ска-
зала девушка.

“Несите фазана для настоящего гурмана! Блиста-
тельно, бесподобно, молодой господин! Для вас принесем

сочную фазанью грудку в соусе из меда и розмарина, пи-
кантную, перченую, если вам острота и пряность по

вкусу. Предлагаю проводить лето нашими лучшими ово-
щами, у нас свежайшая морковь, баклажаны и цуккини,

ох это будет просто первоклассный гарнир, поверьте

мне! К нему бы еще красного вина с нотками сливы и ко-
рицы...” - глаза Шарля горели от любви к своей работе.

“Ах, какое кощунство!” - пронеслось в голове у бывшей
королевы. - “Фазан с морковкой! В Версале его подавали с
трюфелями и каштанами, под соусом из мадеры, и уж
точно не с какими-то цуккини, о которых порядочные
люди и слыхом не слыхивали!” Но цыганенку Доминику
о трюфелях знать не полагалось, и Луиза прикусила
язык.

“Да, думаю это отличный вариант, месье.” - скромно
ответила Арлекина.
“Тогда слушаюсь и повинуюсь, блюда доставим сию же

минуту, уважаемые гости!” - радостно, чуть ли не впри-
прыжку побежал на кухню мужчина.

Луиза с интересом наблюдала за ним. Как человек в
такое ужасное время смог заработать деньги честным
трудом, это удается отнюдь не многим. Это вызывало
лишь восхищение, небольшая корчма была приятным,
уютным уголком, где ты забывал о тех кошмарах, что
ждут тебя на улице. Хотелось бы пробыть тут как можно

дольше и запечатлеть это заведение в памяти в малей-
ших деталях, чтобы эти воспоминания могли согревать

сердце. То, как мужчина относится к своему делу очень

сильно отражалось на обстановке вокруг. Любовь спо-
собна строить великие вещи даже в самые темные вре-
мена.

“А он за словом в карман не лезет, такой болтун. В хо-
рошем смысле, конечно же. Шарль так любезен!” - улыб-
нулась Арлекина.

“О, еще как любезен! Но только, если ты не его постав-
щик. С них он три шкуры сдирает, потому и славится са-
мыми свежими и вкусными продуктами.” - ответил Тух-
лый Жан, поглядывая в сторону кухни.

“Ха-ха, а он не так прост выходит!” - засмеялась де-
вушка.

“Вовсе не прост. Какому-то остолопу не под силу такое

построить.” - блондин кивнул приближающемуся пода-
вальщику с бутылками вина.

Ужин прошел просто замечательно, Арлекина радова-
лась в душе, и даже немного злорадствовала тому, как

они отдыхают, пока их коллеги по цеху давятся мясом не
первой свежести, пропивая это все разбавленным пивом,
которое они украли у монахов. Давно они так не ужинали
вдвоем, свободно болтая. Помнится, один из последних
разов был до казни Мари. Пара сидела в одной из комнат
малого Трианона при свете свечей, они беседовали до
утра, наслаждаясь приятной терпкостью бургундского
вина из Шардоне. Именно в эти моменты они были
близки как никогда, весь мир словно затихал, оставляя

их вдвоем. “За тебя, mon etoile. Пусть эта ночь не конча-
ется никогда.” - сказал он тогда, поднимая бокал. Вслух

он этого теперь не говорил, ведь напротив сидел цыгане-
нок Доминик, но Луиза видела, как блондин одними гу-
бами повторяет эти слова над тарелкой с лососем. Так и

сегодня, влюбленные заговорились, что не заметили, как

на улице стемнело. Это означало, что пора покидать та-
верну и отправляться на дело. С небольшой тоской, но

все же невероятно счастливая, девушка вышла вслед за
Жаном и они отправились в Люксембургский квартал,
где проживали аристократы. Их целью были двойняшки

четырех лет. Вечером в доме месье и мадам Де Бреси про-
ходил прием, вина на который доставлял один человек

из банды старого рынка. Конечно, похититель детей не
мог не воспользоваться этой возможностью и с помощью
знахарки Жаклин, все гости уже должны были свалиться
мертвым сном от одного зелья, что было добавлено в
бочки. Жирдяй Арно уже подогнал повозку, на которой

доставлялись бочки, поближе к заднему двору поместья.
Дело оставалось за малым, нужно было похитить детей,

как ни странно. Луиза с Жаном стояли в переулке непода-
леку, готовясь к вылазке. Мимо них прошел патруль, ко-
торый вскоре должен был отправляться на другую улицу,

а значит можно было действовать. Похитители надели
плащи и черные маски, все необходимое они проверили
заранее, а если точнее, то платки и концентрированная
настойка из маковых семян и болотника, чтобы усыпить

детишек. Удостоверившись в том, что улица пуста, Тух-
лый Жан сделал жест двумя пальцами, означающий, что

они должны выходить из временного укрытия. Они тихо

пробрались на задний двор, перелезши через забор, каж-
дый из них старался максимально мягко ступать по

опавшей листве, что так и норовила зашуршать в самый

неподходящий момент. Дети пары Де Бреси спали на тре-
тьем этаже, поэтому блондин достал веревку и раскрутив

ее немного, ловко накинул на выступ оконной решетки.

Жан с ловкостью ночного хищника вскарабкался по сте-
нам здания, абсолютно бесшумно, он зацепился за пара-
пет, ожидая свою подельницу. Тихо выдохнув и прикрыв

глаза на мгновение, Арлекина тоже стала забираться на-
верх. Она преодолела второй этаж и обрадовалась, все-
таки это не так сложно.

“Ну вот я уже и здесь, чего было волноваться.” - поду-
мала про себя она.

Утратив на мгновение бдительность, Луиза немного

оступилась и ее опорная нога соскользнула вниз, де-
вушка повисла на веревке, пытаясь упереться в стену.

Жан тихо цокнул языком и показал, чтобы она схвати-
лась покрепче за канат. Придерживаясь за здание, он

начал затягивать ее наверх, поднимая веревку. Даже в
ночном зяблом воздухе он вспотел, спасали перчатки,

иначе из скользких рук Луиза уже полетела бы вниз. При-
ложив недюжинные усилия, мужчина все же затащил ее

и прижал к себе, придерживая за талию. Одними гла-
зами, что блестели под тенью капюшона он указал на

комнату.
“Спят.” - он шепнул.
Луиза кивнула и они пробрались вовнутрь через окно.

Несмазанные петли немного скрипнули, но не потрево-
жили крепкий детский сон. Похитители разошлись по

разным сторонам комнаты, туда, где стояли небольшие
кроватки. Тухлый Жан указал на мешочек на поясе, из
которого он уже достал стеклянный бутылек. Девушка

последовала его примеру. Когда они смочили ткань, муж-
чина показал на пальцах “1, 2, 3” и они одновременно

приложили пропитанные снотворным тряпки к лицам
детей. Послышалось лишь тихое мычание одного из
двойняшек, но вскоре их тела обмякли, а дыхание стало
ровным. На комоде у кроваток белел маленький портрет
в золоченой рамке: месье и мадам Де Бреси, а на коленях
у них два пухлых херувимчика в кружевах. Луиза отвела
взгляд. Завтра утром мадам проснется с тяжелой от
зелья головой, поднимется на третий этаж и найдет две
пустые кроватки. А ее, Луизин, папенька ради нее под
пули пошел на мокрой площади Революции... “Не смей.” -
одернула себя Арлекина. - “Не сейчас, дуреха.” Преступ-

ники схватили одеяло и быстро укутали детей в него.
Мужчина указал пальцами вниз, в сторону окна, чтобы
Арлекина начинала спускаться. Она тотчас же выбралась

из комнаты обратно, на оконную раму и тихими, быст-
рыми прыжками, держась за веревку и отталкиваясь от

стен спустилась на землю. Когда она была внизу, Жан
снял канат с металлического выступа и крепко завязал
его вокруг верхней части одеяла. Он проверил, насколько
хорошо эта конструкция выдерживает вес двоих детей и
свесил их вниз прямо с третьего этажа. Луиза стояла под

окнами, готовясь принимать улов. Мужчина плавно, по-
степенно спускал груз, приговаривая:

“Котята в мешке, попались, мои хорошие.”

Арлекина еле устояла на ногах, когда в ее руках оказа-
лись два тяжеленных как для двух детишек тела.

“Вот ведь жирные гаденыши, они их что ли на убой
там кормят?” - подумала она.
Похитительница осторожно положила их на землю,
стараясь не потревожить. Дело сделано, можно и Жану
спускаться. Он без малейшего напряжения спустился

менее чем за минуту, словно он делал это тысячу раз. По-
годите, он делал это явно больше тысячи раз, признаться

честно. Уже на заднем дворике он с легкостью ухватил
мешок и они быстрым шагом направились к повозке. Как
только они забрались вовнутрь, Арно дернул за поводья и
они поехали к башне Несль.

“Как прошло? Все гладко?” - он поинтересовался у Тух-
лого Жана.

“Без пота, практически, хаха.” - устало улыбнулся
блондин.

“Да, ребята они не капризные, только жирные на ред-
кость, прямо как ты.” - буркнула Луиза.

“Значит кормить их не надо будет, с такой-то прослой-
кой долго продержатся.” - не отводя глаз с дороги сказал

Арно.
“Но-но, не кормить. Будешь такую чушь нести, это тебе

голодать придется, бурдюк несчастный. За этих котят до-
рого заплатят.” - Жан поправил шнур на плаще.

“Дорого, а сколько ж это дорого?” - спросил толстяк.
“Ну уж побольше чем за тебя, свинья усатая. Хотя
такой кишкоблуд и даром никому не всрался, mon cher
rat malodorant.” - засмеялась девушка.
“Да что ты понимаешь, сопля несчастная. Бабам такие

нравятся, чтоб всем телом навалился и ух, аж дух пере-
хватывает.” - Арно отвлекся и телега подскочила на

камне.
“Дух перехватывает от твоей вони, готов поспорить.
Не каждая девка выстоит в таком смраде, вот и падают

штабелями, как ты там говоришь. Сознание теряют.” - Ар-
лекина не унималась.

“Да я не об этом, они любят сильных, больших мужи-
ков. Чтоб смотришь, сразу видно - мужик и вот те, панта-
лоны мокнут.” - толстяк повернулся на них и повозка

подпрыгнула еще раз, только сильнее.
“Прекратить треп. На дорогу смотри, чучело брюхатое.
А то мы не доедем.” - Жан пихнул жирдяя в спину.
“Да едем-едем.” - насупившись ответил Арно.

Повозка, поскрипывая, катила к башне Несль. Арле-
кина смотрела на темные улицы и думала о фазане в ме-
довом соусе, о том, что Жан сегодня был особенно хорош,

и о том, что завтра непременно надо выспаться. О пустых
кроватках на третьем этаже она старалась не думать
вовсе. И, признаться, мадемуазель и месье, у нее это
почти получилось. Почти. Но в этой истории, как вы уже
могли заметить, ничто не остается без последствий:

счета рано или поздно предъявляют всем - и председате-
лям комитетов, и королевам в изгнании. Вопрос лишь в

том, кто и когда придет за платой.