О бесноватой. Чурка, выходи! Рассказ. 09. 10. 2026

О бесноватой. Чурка, выходи! Рассказ из цикла "Чудеса без чудес"


Давно хотела написать об одержимости нечистым духом человека. Зачастую многие
не понимают, что такое одержимость, может быть, оттого, что никогда с таким явлением не встречались или не просто не верят в это. Не могу сказать, что мне часто приходилось сталкиваться с этим, встречая людей, одержимых нечистью, но
всё же такие неприятные истории случались несколько раз, о чём я писала в своих рассказах (кто читал об этом, тот, наверняка, запомнил).

С точки зрения православия, одержимость (беснование) — это реальное мистическое состояние, при котором злой дух (бес) получает определенную власть над телом и сознанием человека... Так вот недавно мы семьёй, пересматривая фильм "Остров"
и разговаривая о девушке из фильма, одержимой бесом, вспомнили случай из реальной
жизни.

Как-то, живя ещё в Казахстане, мы пришли семьёй на праздничную литургию в Свято-Покровский храм города Усть-Каменогорска, что находился в посёлке Мирный. В этот праздничный день прихожан было особенно много, поэтому верующие стояли близко не только друг от друга, но и недалеко от батюшки, проводящего исповедь, — иеромонаха Ксенофонта. Я тоже готовилась исповедаться, вспоминая, в чём согрешила, стоя уже недалеко от места исповеди, совершавшейся в храме перед аналоем (высоким наклонным столиком), на котором лежали, как обычно, крест и Евангелие.

Отец Ксенофонт, принимающий исповедь, являлся по национальности казахом. Это был
молодой, высокий и очень красивый монах, с правильными чертами лица, с чёрными, как смоль, блестящими длинными кудрями, открытым и строгим взглядом больших и
выразительных карих глаз. Мне нравилось исповедоваться Богу через Ксенофонта.
В этот раз к нему было немало исповедующихся, но уже у многих иеромонах принял исповедь и побеседовал с ними. Сейчас перед ним стояла довольно молодая женщина.
Она была высокого роста, худощавая, одета ярко, но неряшливо, как одеваются обычно цыганки. Лицо её привлекало внимание прихожан каким-то безумным выражением чёрных глаз, блуждающим и бегающим взглядом по лицам верующих. Внезапно этот
бегающий взгляд как бы замирал на мгновение и наполнялся злобой. Тёмное лицо её
иногда неприятно оживлялось едкой саркастической улыбкой тонких губ...

Батюшка Ксенофонт, внимательно и молча выслушав женщину, тихо заговорил с ней. По виду его можно было понять, что он чем-то встревожен и старается объяснить ей что-то, наставляя её , и в чём-то убедить. "Прихожанка" в ответ недовольно возражала ему, слышно было её громкое ворчание. Иногда это ворчание перерастало в слышные выкрики:
— Как это нельзя гадать? Как это нельзя ворожить? Мои предки, и мать, и бабушка —
все ворожили! Всё сбывалось!
Отец Ксенофонт терпеливо возражал ей, говоря:
— Тише, сестра. Рядом люди — исповедь совершается в тайне.
Но та продолжала своё, и батюшка наконец сказал ей:
— Нет, пока до Причастия я вас не могу допустить...

Женщина, уходя, злобно сверкнув глазами, сказала что-то грубое и неприличное;
её лицо исказилось отвратительной гримасой; подёргиваясь и неестественно содрогаясь всем телом, она неожиданно согнулась до самого пола, затем так же неожиданно вытянулась в струну...

Подошёл мой черёд исповедаться. Видно было, что Ксенофонт необычайно взволнован и обеспокоен поведением цыганки, но, проведя руками по лицу и пригладив свои кудри,
он спокойно выслушал моё покаяние. В конце исповеди, возложив епитрахиль* мне на голову, прочёл разрешительную молитву, допуская меня к Причастию.

Я уже почти забыла об этой странной и злобной женщине, стоя почти у самого амвона* и включившись полностью в ход литургии (все песнопения всегда пела с клиросом, зная их наизусть). Литургия шла своим чередом. Уже прихожане вместе
с клиросом спели "Верую" и "Отче наш"...

Приблизилось время самого Причастия. Причащали несколько священников — отец Александр, Игорь и Митрофан. Ксенофонт оставался внутри алтаря, как и некоторые церковнослужители, в комнате перед амвоном, предназначенной для священников.
В церкви стояла атмосфера духовной сосредоточенности, внутреннего мира и тишины. Шло главное христианское Таинство (Евхаристия), захватывающее целиком внутреннее состояние человека — его душу.

И вдруг посреди этого торжественного и трепетного момента, когда стояла полная тишина, не считая тихого ангельского пения клироса, раздался громкий истеричный
крик из середины храма:
— Эй, чурка, выходи!
Этот внезапный крик испугал прихожан... Кричала та женщина, которую отец Ксенофонт не допустил до Причастия.
— Чурка, выходи! Что спрятался?
Кричала одержимая, бившись в бешеном приступе злобы и ненависти. Выкрики сопровождались каким-то утробным, свирепым рычанием зверя.
Многие прихожане поняли, кому были адресованы бесовские выкрики, но это неистовство продолжалось недолго: бесноватую, упиравшуюся и извивавшуюся, как червь, продолжавшую кричать угрозы и сыпать ругательства, вывели верующие мужчины под руки из храма.
Служба закончилась благополучно. Выходя из церкви, прихожане искали глазами одержимую, но её уже поблизости не было. Что с нею стало дальше, нам было неизвестно: она ни разу больше так на Мирном и не появилась...

Эпилог.

Недавно нам стало известно, что отец Ксенофонт добровольцем записался в ряды
 СВО и героически погиб на Украине, защищая интересы Родины.
Мы, близко знавшие его, молимся об упокоении души нашего дорогого батюшки, иеромонаха Ксенофонта (в миру Анатолия Нурмухаметова), священнослужителя Русской православной церкви (Усть-Каменогорской и Семипалатинской епархии).