Суровая мзда

Господа честнЫе,
Гости нижегородские,
Что пришли с Волги-реки,
С горок, с ярмарки, с тоски!

Подходи, честной народ,
Нынче ярмарка идёт.
Мой раёк нехитрый,
Да язык мой быстрый.
С Чкаловской я вниз спускался,
Сам с собой не разобрался,
Где ступени, где листва,
Где на площади молва.
Дохромал, гляжу: экран.
А на весь экран, ой.., балаган!

Ходит дядька с микрофоном,
Ловит девушек по склонам,
В куртках, в шарфах, в октябре,
Листья жёлтые везде.
«Девушка, скажи прям здесь,
Не таясь и не смутясь,
Сколько должен, между прочим,
Зарабатывать, чтоб точно
Быть достойным вас, мадам?
Ну, скажи, я всё отдам!»

А она в пуховике,
Да в кроссовках на шнурке,
Чуб из шапки, взгляд из тьмы,
Как отрезала, сказала: «Два мильона! Нет, пятнадцать!
Коли нет, тогда прощай.
И квартиру не в глуши,
И машину не в пыли,
И цветы мне неслучайно,
А по случаю-печали.»

А теперь гляди, народ,
Что за этим-то идёт:
Мальчик в кОмментах сидит,
Рвёт рубаху, всех корит:
«Два лимона! За что, где?
Я ж душа, а не вертеп!»
А другой ему: «Братан,
Мой посуду, барабань.»

И пошло, и понесло,
Слово, слово, решето.
Только девушке-то что?
У неё своё пальто,
Своё авто и декольте.
До чужих ей дел, ей-богу,
Как до листьев в октябре.

А снимавший, в стороне,
Сыт, обут и при деньге.
Он-то дома ест и спит,
А в экране весь наш скит.

Вот и весь тебе раёк:
Ни морали, ни венка.
Кто узнал себя, тому
Хоть медаль, хоть по лбу.
Вот и всё. А кто не звал,
Тот и вовсе не попал.
Расходитесь, господа,
Волга рядом, вон вода!
А кто хочет по домам,
К внукам, к чаю, к образам.