глава 1 В паутине улиц

Ну что же, мадемуазель и месье, вот мы и встретились
снова. В прошлый раз наша история оборвалась на самом
печальном месте - на берегу Сены, где осенний ветер

играл с опадающими листьями, а холодная ладонь Арле-
кины легла на руку ее Жана. Кто-то из вас, должно быть,

пустил слезу, а кто-то, не стану скрывать, вздохнул с об-
легчением: туда ей, мол, и дорога, этой избалованной

девчонке, что когда-то визжала на служанок “ничтожная,
червивая, премерзкая селянка!”. Не спешите с выводами.
Наша Арлекина всегда была упрямее смерти, сборщиков
податей и собственного папеньки вместе взятых. Но обо
всем по порядку.
Сложно сказать, сколько времени утекло с тех пор, как
настал период террора. Страна вкрай обнищала. Как же
досадно было видеть некогда великую державу такой.

Многие аристократы были вынуждены бежать, те, кто не

пожелали переметнуться на сторону Трюффо были сле-
дующими в списке казненных, сразу после королевской

четы. Месье Шульц, если вы еще помните такого был
убит в собственном имении в Сен Жермен. За собой он
утянул на тот свет еще десяток солдат, если не больше.

Мужчина отбивался до последнего и не собирался сда-
ваться. Говорят, его вороная Лилит еще долго носилась

без седока по Сен-Жерменскому предместью, сшибая тор-
говые прилавки и распугивая монашек - так сказать, в

память о хозяине. Председатель комитета общественной

безопасности и его компания наслаждались благами, ко-
торые им наконец стали доступны. Крестьяне и предста-
вить не могли, какие омерзительные оргии проходили в

бывшем дворце Тюильри, что на правом берегу Сены. Да-
да, тот самый дворец, в котором король провел свои по-
следние дни. Теперь же, отвергая монархию полностью,

это место переименовали в палату Тюильри. Но от того,
что появилось множество новых имен, суть не меняется.

Все та же правящая элита, только в другой оболочке про-
должала грабить и обманывать народ. Какая неожидан-
ность! Вместо того, чтобы давиться костлявыми голуби-
ными тушками, приготовленными на костре с помоями,

члены комитета изо дня в день баловали себя икрой,

дичью и самыми дорогими винами. А что же наши ста-
рые знакомые, спросите вы? О, у них все было прекрасно,

даже чересчур. Жадная Елена по-прежнему подворовы-
вала у муженька и считала дни до того счастливого утра,

когда наконец наденет вдовий чепец. А сам месье Кон-

чье, получив место в комитете, колотил ее теперь не про-
сто так, а от имени французского народа. Завистливая

Кэтрин, лишившись королевы, которой можно было за-
видовать, завидовала теперь всем подряд: чужим каре-
там, чужим любовникам и даже чужим болячкам, если те

были достаточно знатного происхождения. Ах, Лидия!

Святая Лидия молилась за упокой души казненного кар-
динала так истово, будто надеялась, что тот вернется с

того света и на этот раз все-таки ее заметит. Лаура Бор-
дью на каждом банкете непременно поднимала бокал за

бедного утопшего Тристана, а потом съедала его порцию,
чтобы добру не пропадать. Ну и, конечно же, Александре.
О нем, мадемуазель и месье, мы еще поговорим, и не раз.

Можно было уверенно сказать, что век этих людей недо-
лог, только вот кто и когда предъявит им счет? Несмотря

на все радости жизни, что в один миг обрушились на
Александре, он не забывал о нависающей угрозе. После
того, как бандитов с двора чудес жестоко перебили,
стражники отправились на поиски беглой королевы. Он

не мог просто поверить в то, что Луиза бесследно про-
пала. По прошествии долгих двух месяцев, начальник

полиции пришел к председателю с докладом.
“Добрый день, господин Трюффо! Мы нашли ее, других
вариантов просто не может быть.” - сказал Робер.
Это был невысокий мужчина средних лет, казалось, он
болел чем-то серьезным. Лоб его вздулся, да так сильно,

что занимал больше половины лица. Рот его был неболь-
шим, на тонких губах никогда нельзя было заметить

улыбки. Робер всегда поджимал их, то ли виновато, то ли

сосредоточенно. Человеком он был, всецело преданным
своей работе. От зорких глаз мутно-зеленого цвета не

ускользало ни одно правонарушение. Однако людей, ко-
торые бы покарали кого-то за эти самые правонаруше-
ния было не достаточно. Поэтому ему оставалось лишь

внимательно смотреть, вовремя сообщать и выполнять
личные приказы Трюффо. О, как же он старался! Желая
выслужиться перед председателем, головастик бегал без
устали по каждому малейшему поручению. А когда ему
доверили заниматься поимкой Луизы, Робер был сам не
свой от счастья. Отряды с невообразимой дотошностью и
усердием прочесали весь Париж и его окрестности. Но
только сегодня им удалось хоть что-то обнаружить.
“Что говорите? Я поеду с вами, пусть приготовят мне
лошадь!” - Александре улыбнулся, почесывая ногу в
чулке.

Когда Робер удалился, господин председатель мед-
ленно встал, опираясь о подлокотник. Он схватил свою

трость, которая отныне была его верным спутником. Ко-
лено, в которое на площади Революции прилетел арба-
летный болт, так и не зажило как следует: в сырую погоду

оно ныло, а в сухую - тоже ныло, только потише. Стрелка
так и не нашли, и всякий раз, ступая на больную ногу,

господин председатель желал Луизе Ришар самой мучи-
тельной смерти из всех, что знала история. Перед выхо-
дом он сощурил свои маленькие глазюшки и улыбнулся

своему отражению в зеркале, обнажая кошачьи зубки,
чисткой которых, господин, увы, пренебрегал слишком
часто. Хромоногий мужчина запрыгнул в седло, желая

уже поскорее встретиться с той, что мешает ему спо-
койно жить. Место где ее нашли - самый берег Сены. Вер-
нее, нашли то, что от нее осталось в виде разорванной

ночной сорочки в крови и одной грязной туфли, с кото-
рой успели содрать все драгоценности. Трюффо спу-
стился с лошади, чтобы рассмотреть эти тряпки по-
ближе. Он бесцеремонно выхватил остатки одежды из

рук Робера и вдохнул аромат, все еще исходивший от
ткани. Глаза его заблестели, Александре смял сорочку и
положил в седельную сумку.

“Что скажете, господин?” - поинтересовался началь-
ник полиции.

Ему так хотелось, чтобы длительные поиски наконец-
то привели к желаемому результату. А там гляди, может и

повысят.

“Это она, без сомнений. Тошнотворную смесь притор-
ной розы с пробивающим ноздри жасмином, что она но-
сила, я всегда узнаю. Дай ка мне туфлю.” - морщился

мужчина.
Без лишней суеты Робер подал дамский башмачок.

Александре покрутил его, он проводил своими шерша-
выми пальцами по шелку туфельки, желая очистить от

грязи. Так же как и сорочку он зачем-то понюхал обувь,
действие это вызвало странные переглядывания.

“Н-да, ее нога. Эта прошмандовка даже ступни парфю-
мом обливала.” - нарушил тишину Трюффо.

Правда ли Луиза использовала парфюм на ступнях,
сказать сложно. Ни в одном историческом источнике это

не упоминалось, потому, смею предположить, что это
лишь выдумка Александре.

“Что это за халупа тут стоит? Стоит расспросить жите-
лей о том, что они видели. Робер, за мной!” - хромая, муж-
чина направился к домишке.

Дверь им открыла старушка, на вид очень больная

женщина. Она явно передвигалась с трудом, в таком воз-
расте каждый шаг - это испытание. Убранство дома было

скромным. В центре комнаты столик с одной свечой, где-
то в углу казан для готовки, а рядом с ним телячья шкура,

на которой, видимо, старушка спит.
“Здравствуйте, господа молодые, зачем пожаловали?”
- слабым и грустным голосом спросила она.
“Добрый день. Мы ненадолго, всего лишь задать пару

вопросов. Эти вещи, вы их узнаете?” - напряженно спро-
сил Трюффо.

“Ох милок, не вполне. С моей веревки что ли оборва-
лось?” - мутные глаза женщины были направлены на

кусок ткани в крови.

“Мы нашли это у дуба, что возле реки. Они принадле-
жали девушке, что сейчас может быть в опасности, пом-
ните ли вы что-то?” - продолжил мужчина более вкрад-
чиво.

“Ой ой ой... Горе-то какое, господа. Не успел ты, кра-
савчик. Девчонку эту, месяца уж как два, пять, ой нет, ну

три где-то раздели варвары, вещи с ней творили просто
ужасные. Как кричала бедная... А мне и выйти страшно
было. Ну как закончили они, горло перерезали да в речку

выкинули.” - бабуля промакивала слезы льняным плат-
ком.

“Какая досада...” - Александре улыбнулся, но быстро
себя одернул.
“Спасибо вам, милейшая госпожа. Долгих вам лет

жизни!” - учтиво сказал мужчина и распрощавшись, за-
крыл за собой дверь.

“Прощай милок...” - тихо сказала карга, вытирая по-
следние слезинки.

За окном лениво катила свои воды Сена - тот самый
молчаливый свидетель. Но свидетели, мадемуазель и
месье, нынче предпочитали помалкивать, а старухи -
врать. И загляни господин председатель за ширму в углу,

он бы обнаружил там целую аптеку: склянки, пучки су-
шеных трав и порошочки. Но господин председатель в

чужих углах не рылся - он рылся только в чужом белье.

Вполне удовлетворенный ответом старухи, председа-
тель Трюффо ехал обратно в Тюильри. По приезду он бук-
вально забаррикадировался в своих покоях. Мужчина

налил себе лучшего бурбона и осушил целый бокал за

один раз, хромоногий начал медленно раздеваться, при-
танцовывая. Кружась по комнате, он напевал какой-то

деревенский мотивчик и пил янтарную жидкость. Абсо-
лютно нагой он встал перед зеркалом и закусил губу,

словно сорвавшись с цепи он судорожно натянул на себя
кровавую, грязную ночнушку Арлекины и надел одну

туфлю, в которую его огромная лапа, конечно же, не по-
мещалась. До конца неизвестно откуда, но Александре

достал пузырек тех самых духов “След Королевы” и нанес

по две капли на шею и запястья. В восторге он покру-
тился у зеркала и спустился на нижний этаж дворца. Там

развалились на диванах уже в стельку пьяные члены ко-
митета.

“О нет! Александре Трюффо убил меня! Как он жесток,
ох mon Dieu!” - завизжал Александре.
“Иди-ка сюда, наша распутная королева!” - ответил
ему Даниэль и все засмеялись.
“Неужели и вы надо мной надругаетесь, господин?” -
месье Трюффо кокетливо прикусил пальчик.
“О, еще как, моя негодница!” - Кончье притянул к себе
хромого старикашку.

Вечер закончился мерзкой оргией, в лучших тради-
циях этой компании. Все они побивали воображаемую

королеву Луизу, в роли которой сегодня предстал Алек-
сандре. Наивные кретины и самодуры! Это ровно то, что

подумала о них старушка, которую сегодня допраши-
вали. Через несколько часов, она переоделась и прихва-
тив с собой пару-тройку банок с мазью отправилась к

башне, что уже долгое время была заброшенной.
Это строение некогда было частью крепости, которая
гордо возвышалась над Парижем. Однако небольшой

замок снесли, а башню по какой-то причине было ре-
шено оставить. Позже возле нее разместили крупный

рынок, прилавки которого изобиловали товарами из
дальних стран, очень диковинными и необычными.

Такие редко где можно было достать, да еще и по хоро-
шей цене. Местечко это процветало вплоть до начала ре-
волюции, выдержав даже около пяти лет всепоглощаю-

щей бедноты. В период террора все торговцы побросали
свои точки и уехали из Франции навсегда. С тех пор
рынок уже давно покинут и забыт, как и сама башня. Там

то и дело ошиваются мелкие преступники и все, кто же-
лает оставаться в тени, подальше от общества, так как по-
лиция в этих местах не рискует появляться. Башня

Несль, в ней, собственно, и поселился месье Дюбуа. Его
последнее пристанище - двор чудес навеки превратился

в труху и пепел, не без усилий личного отряда председа-
теля Трюффо.

А теперь, мадемуазель и месье, вернемся на тот самый
берег Сены. Помните ту холодную ладонь? Холодной она
была, да, но, как оказалось, не мертвой. Жан и сам не
помнил, как дотащил Луизу до лавки старой зельевички
Жаклин, благо та, как вам известно, перебралась на берег
Сены и жила в двух шагах от того самого дуба. Карга

долго бранилась, гремела склянками, штопала бок, про-
ткнутый штыком предателя Анри, и вливала в королеву

такие отвары, от одного запаха которых мухи падали за-
мертво. А когда по берегу начали шнырять солдаты,

Луизу перенесли сюда, под крышу старой башни, где ее
не догадался бы искать ни один болван из комитета.
Старуха с грязным льняным мешком, перекинутым

через плечо поднималась по длинной винтовой лест-
нице на самый верхний этаж башни. Там, в окружении

скромной, побитой деревянной мебели, на отломанной
части торгового прилавка, застеленной грязной овечьей
шкурой лежал молодой парень. Лицо его было чумазое,
черные волосы налипли на мокрый лоб. Он судорожно

вздыхал, от чего ткань его сорочки подергивалась. Пожи-
лая женщина достала содержимое мешка и выложила это

все на шаткий столик. Она заменила глиняные горшочки

с до тошноты вонючей смесью, забрав с собой уже пу-
стые. Собираясь уходить, она спросила у парнишки:

“Как ты, все еще знобит?”
“Да, мне так холодно...” - из последних сил ответил
парнишка.
“И укрыть-то тебя нечем, вот черт. Когда в последний

раз мазь наносили?” - недовольно покачала головой зна-
харка.

“Я... я не помню.” - не открывая глаз ответил брюнет.

“Мне надо идти бы уже. Если тебя бедную так лихора-
дит, то мне стоит изготовить новую настойку. Видать та,

из листьев ивы не работает. Мне хотя бы до завтра купить
кору верблюжьей осоки и корень имбиря.” - старуха уже
завязывала мешок.
“Тшшш, тшш не над...” - прошипел парнишка.

“Да знаю я, тут никого нет. Не бойся, не услышат.” - Жа-
клин махнула рукой.

Все дело было в конспирации. Жан и все, кто еще пом-
нил Луизу. А таких было немного. Они условились на том,

что все забудут о ее прошлом, теперь существует лишь

цыганский мальчишка Доминик. Образ, к слову, приду-
мывать почти не пришлось - его, сам того не ведая, под-
сказал палач Поль. Обрезав королеве волосы перед каз-
нью, он сделал из нее точь-в-точь цыганского парнишку,

что подворовывает в бедных районах. Оставалось лишь
вымазать щеки сажей, научиться сплевывать сквозь зубы

и не морщить нос при виде крыс. Вначале было сложно-
вато, но вскоре все так или иначе свыклись. Тяжелее

всего, конечно же, было самой Луизе. Переучить себя и

постоянно одергивать, когда она говорит о себе в жен-
ском роде, а помимо этого понижать голос, что очень

сильно напрягало ее связки и заставляло горло хрипеть.
А уж сколько раз с ее языка по старой привычке слетало
какое-нибудь “mon Dieu”, “quelle horreur” или “ах, mon
chaton”! Цыганские мальчишки так не выражаются, а
если и выражаются, то обычно недолго. Жан всякий раз
отвешивал “Доминику” подзатыльник, за которым, если
присмотреться, пряталась улыбка. С того момента, как

знахарка ушла, прошло несколько часов. Девушка дро-
жала от холода, аккуратно перекладываясь на бок, чтобы

не повредить рану, но все же она смогла уснуть. Ей виде-
лись кровавые пасти зверей, что рвут ее плоть, они резко

выскакивали из кромешной тьмы и медленно утопали в
ней, сменяясь новыми. Все это сопровождалось криками
и стонами отовсюду, на момент голоса замолкли и на
Луизу начали падать трупы, болезненные трупы с язвами
и нарывами, они душили девушку, ложась на нее всем

своим весом. Тел становилось все больше, а смрад невоз-
можно было терпеть, вскоре она оказалась в самом низу

этой огромной кучи, что возлегала на ней. О, как же ей
было жарко, нельзя было сделать и вдоха под тяжестью

груды покойников. Из ее глаз полились слезы, такие го-
рячие, вместе с ней вдруг заплакали и бездыханные тела.

Голова шла кругом от этого ужаса, липкие, мокрые по-
койники не давали ей сдвинуться с места. Вдруг груда

расступилась, и Луиза увидела площадь Революции,
серую от тумана и людской злобы. Посреди площади
стоял ее отец, Фабьен Ришар, точь-в-точь такой, каким
она видела его в последний раз, и молча смотрел на нее.

Раздались выстрелы. Отец медленно, будто нехотя, опу-
стился на мокрую землю, где-то навзрыд кричала Черная

Мамба, а Луиза все звала и звала его, но вместо крика изо

рта вырывался лишь сиплый шепот: “Папа... нет.” А со-
всем рядом, над головами толпы, тихо поскрипывала ве-
ревка, и Луиза не смела поднять глаз, потому что знала,

кто на ней качается. Мари. Ее бедная, глупая, любимая

Мари, которой уже никто и ничем не поможет. Вдруг что-
то потянуло ее за плечо.

“Доминик, парниша. Вставай, мой хороший.” - послы-
шался спокойный голос.

Девушка открыла глаза и жадно вдохнула воздух, пол-
ную грудь. Рядом с ней сидел Жан, который вытирал ее

мокрый лоб. Он был по-настоящему обеспокоен, в уста-
лых глазах отражался тусклый огонек свечи.

“Ты весь мокрый, нужно тебя переодеть и обработать
твою рану.” - едва шевеля губами произнес Жан.
“Мне снился папа... И Мари. Ужасный сон, должно
быть, меня все еще лихорадит.” - ответила ему девушка.
Жан не стал расспрашивать, только крепче сжал ее

пальцы левой рукой. На его ладони розовел рубец - па-
мять о той ночи перед казнью, когда он вогнал в соб-
ственную руку нож, чтобы хоть чем-то заглушить душев-
ную боль. Но об этом, мадемуазель и месье, Луизе знать

было вовсе не обязательно.

“Ты идешь на поправку, котенок. Жаклин сказала, что
еще пара недель и ты будешь здоров... Ну по крайней
мере, здоровее, чем сейчас.” - сказал блондин.

“Что ж, это радует. Видишь, на этот раз я свое обеща-
ние держу.” - Луиза вымученно улыбнулась.

“Живи ради меня, mon etoile.” - одними губами отве-
тил блондин, но тут же опомнился: даже у этих стен

могли быть уши.

“Вставай-ка, парень.” - мужчина помог своей возлюб-
ленной аккуратно подняться.

Он поставил свечу в самый дальний угол, чтобы она

освещала лишь самую малость. Конечно, за время бо-
лезни Арлекина потеряла свои округлости, от чего и в

самом деле стала похожа на мальчишку подростка, но это

были меры предосторожности. Жан поддел края ее со-
рочки и снял ее, почти не касаясь чувствительной кожи.

Смочив льняную тряпку в какой-то настойке, он начал
обрабатывать ее рану, что быстро затягивалась благодаря
мазям и примочкам, изготовленным Жаклин.
“Ссс, ай.” - процедила Луиза сквозь зубы.
“Потерпи, мой хороший.” - мужчина поцеловал ее
плечо.
Обтерев девушку полностью мокрой тканью, можно

было приступать к нанесению заживляющей мази. С не-
вероятной нежностью, трепетом и заботой Жан прика-
сался к шраму, что оставил подлец Анри. Успокаивало

лишь то, что он тотчас же поплатился за это. Будь оно

иначе, месье Дюбуа потратил бы все свое время на по-
иски и отмщение. И возможно, не смог бы ухаживать за

Луизой так старательно. Когда они закончили и девушка

уже сидела в чистой сорочке, Жан предложил ей переку-
сить:

“Я нашел кое-что для тебя, моя лакомка. Четыре шоко-
ладных пралине, но только после того, как ты съешь что-
то более полезное.”

“Я не голоден, но вот от шоколада не откажусь.” - она

завороженно смотрела на сладости, которые было неве-
роятно трудно достать.

“Ээ нет, хитрюга. Сначала курица с печеной тыквой.” -
он улыбнулся.
“Ах, курица! Да еще и с тыквой! Mon Dieu, чем я так

прогневала Господа? Еще недавно мне подавали перепе-
лов в вишневом соусе, а на десерт macarons и chocolat

chaud, а теперь я должна грызть эту жилистую старуху,
которая, судя по всему, померла своей смертью задолго

до того, как ее зарезали. Там кости, жилы и какие-то про-
тивные кусочки. Меня уже тошнит, я так точно никогда

не поправлюсь!” - Луиза поморщилась так, будто ей по-
дали жареную подметку.

“Ее величество изволит капризничать?” - понизив
голос, хмыкнул блондин. - “Ешь, Доминик. Цыганские

мальчишки и не такое едят, а потом еще и спасибо гово-
рят.”

Луиза скорчила такую несчастную мину, что блондин
сдался.
“Ладно, я ее почищу для тебя. Но тогда ты все должен

съесть.” - Жан цокнул языком и принялся очищать кури-
ные ножки от кожи и отделять мясо от костей.

“И эти черные полосочки не пропусти, ниточки.” - Ар-
лекина.

“Да-да.” - вздохнул мужчина.
Понадобилось около трех месяцев для того, чтобы
Луиза окончательно встала на ноги. Специально для нее

Жан обошел знакомых швей, что еще продолжали рабо-
тать. У одной было решено пошить грубые кожаные са-
пожки на маленькую ножку, кюлоты из коричневого льна

и пеструю красную рубашку с фиолетовыми вкраплени-
ями на цыганский манер. Для девушки так же изгото-
вили небольшую коричневую треуголку и черную по-
вязку на глаз, чтобы получше скрыть лицо. Сейчас прямо

во дворе около башни завершалась последняя трени-
ровка Арлекины. Жан научил ее орудовать кинжалом,

правда, выходило это пока не особо изящно и ловко. Но
этого было достаточно хотя бы для того, чтобы она могла
себя защитить в случае чего. Жан, одетый в потрепанный
плащ и с широкополой шляпой, прятался от слепящего

весеннего солнца в тени постройки и давал короткие на-
ставления, в то время, как Луиза бросалась с клинком на

одного из новых подопечных. Да-да новых подопечных.
Несмотря на то, что Тухлый Жан утратил свои старые

контакты, криминальный талант он не потерял. Утрати-
лись контакты, к слову, самым прозаическим образом:

большую их часть королевская гвардия перебила на
дворе чудес и там же закопала. По Парижу шептались,

что и сам Тухлый Жан гниет где-то в общей яме, и блон-
дин никого не спешил разубеждать - с покойника, как из-
вестно, и спрос невелик. Вскоре он стал покровителем

небольшой преступной шайки, которая орудовала в пре-
делах старого рынка. Под его наставничеством дела

пошли определенно вгору и теперь помимо еды или по-
ношенного тряпья ворам удавалось обзавестись звеня-
щим мешочком экю, или су, если крупно повезет. Все счи-
тались с блондином, его авторитет был непререкаем.

После звона скрестившихся клинков, Луиза отступилась
и чуть пошатнулась в сторону. Она ненадолго замерла,
давая себе передышку.

“Доминик! Глупый мальчишка, сколько раз я тебе гово-
рил, никогда не держи острие направленным к себе. Ты

хочешь, чтобы кинжал служил тебе, а не стал твоим по-
следним судьей.” - Жан вышел из тени и грубо схватил

девушку за руку.
“Да знаю-знаю. И кинжал должен стать частью твоей
руки.” - ответила она, перекривливая суровый тон своего
наставника.
“Филю, если все знаешь, почему делаешь в точности
наоборот. Так же будешь паясничать, когда тебе кишки
выпустят?” - блондин дал крепкий подзатыльник.
“Простите, господин.” - ответила девушка.
Члены шайки громко рассмеялись, надрывая животы.
Однорукий мужчина подошел к девушке и похлопал ее по
плечу.
“Ничего, куреган, научишься. Никто тебе тут не даст

отлынивать и задницу на стоге сена просиживать.” - ска-
зал тот пропитым голосом.

“Никакой я тебе не куреган, паскуда. Склонись и не
поднимайся, пока я не прикажу... - Луиза осеклась, но тут

же нашлась: - ...пока не протрезвеешь, говорю! Помнится
мне, это ты во вторник в башне пьяный валялся, пока все
на дело шли. С одной-то рукой, Пьер, выбирать надо:

либо бутылку держать, либо кинжал. Ты, я гляжу, вы-
брал.” - девушка вывернулась из под его хватки и напра-
вила клинок на мужчину.

Бандит начал закипать и потянулся за оружием в нож-
нах. Заметив нарастающее напряжение, Жан обратился

ко всем присутствующим.
“Дерзит мальчишка, видимо смелости набрался.
Давай-ка отправим тебя на первое дело, посмотрим, как
управишься, бестолочь малолетняя.” - он повернулся к
Луизе.
“Какое дело?” - она нервно сглотнула.
“Ха! Вот и пыл твой поумерился, сопляк! Крещение!” -
радостно завопил один из преступников.
“Крещение! Муне, пассе!” - закричали остальные.

“Молчать.” - Жан принял серьезный вид и все по-
утихли.

“Сегодня ночью отправимся к дому одного купца, что
недавно прибыл в Париж. Он поставляет всякую всячину
членам комитета ограниченной безопасности.” - начал
мужчина.
Комитет ограниченной безопасности - именно так
прозвали его бандиты, с легкой издевкой. Ведь никакой

сохранности граждан и их имущества этот комитет га-
рантировать не мог.

“Там-то и будет твоя первая проба. Проберешься туда
и вынесешь все, что сможешь. Инструменты получишь в

башне, а вы все к темноте начинайте сползаться к дому
месье Селина.” - он окинул всех суровым взглядом.

Мошенники закивали и пошли готовиться к сегодняш-
ней вылазке, ведь все-таки они должны подстраховать

парня в том случае, если все пойдет наперекосяк. А

Луиза покорно поплелась за Тухлым Жаном в обветша-
лую башню, чтобы получить воровское снаряжение. За

каменными стенами здания было прохладно и даже не-
много сыро, мужчина начал копаться в одном из дере-
вянных сундуков.

“Вот твой мешок, внутри отмычки десять штук,
смотри не поломай! В шкафу возьми плащ, перчатки и
бандану.” - блондин был сосредоточен как никогда.
“А что, если у меня не выйдет и меня заметят?” - тихо
поинтересовалась девушка.
“Обычно я бы сказал, что у тебя нет права на ошибку.
Но я всегда рядом, мой милый друг. Да и к тому же, месье
Селлин - тупоголовый индюк, он будет сладко спать, в

предвкушении деньжат, которые ему так любезно запла-
тит Александре, тебе не о чем переживать.” - мужчина

подмигнул и спустился на лестницу.

Он ждал там до тех пор, пока Арлекина не переоде-
нется, чтобы никто не мог войти в этот пикантный и не-
безопасный момент. Он изо всех сил старался не смот-
реть на стройное тело девушки, чтобы не вызвать подо-
зрений. Однако, пару раз он все-таки не удержался, после

чего с видом полным отстраненности отвел взгляд. Когда
девушка была готова они спустились вниз к остальным.

“Ха-ха, каков бандит! Ну красавец, цыганенок!” - за-
смеялся толстяк.

“Ты это смотри, на баб не отвлекайся по дороге, если
зазывать будут!” - поддержал его другой.
“Да сдались мне эти шлюхи, дела поважнее есть.” - с
гордым видом ответила девушка.
“Да ты это пока так говоришь, малой. А вот будешь
идти по улочке, а там баба с грудями как две дыньки, и
что тут поделаешь? Ха-ха-ха.” - все еще заливался смехом
жирный бандит.
“Дык пусть спрячут, нечего меня сиськами пугать.” -
Луиза поправила плащ.
“Смешной ты, цыганеныш. Кличку тебе дадим Паяц!” -
сказал однорукий.
“Но-но, господа! Никаких кличек до первого дела, он
еще не наш.” - погрозил пальцем беззубый старик.
“Ты только это, цыганенок, к кладбищу Святого Павла
не сворачивай.” - понизив голос, добавил толстяк. - “Там
нынче Могильные черви копошатся.”
“Какие еще черви?” - фыркнула Луиза.
“Тсс! Не ори.” - толстяк опасливо оглянулся, будто
черви могли вылезти прямо из-под башни. - “Шайка

такая. Могилы богатеев разрывают, мертвецов до послед-
ней пуговицы обирают. Говорят, у них под землей целое

царство, в старых каменоломнях, где кости штабелями
сложены. Кто к ним по глупости сунется, тот обратно не
выходит. А коли выходит, то без кошелька, без сапог и без
пальцев, на которых были перстни.”

“Хватит мальца пугать.” - отрезал Жан. - “Черви па-
даль жрут, а мы живых грабим. Нам с ними делить не-
чего.”

Луиза лишь хмыкнула. В прежней жизни она звала
червями всех министров разом и, похоже, не так уж
сильно ошибалась.
“Если все здесь, то мы можем выходить.” - заметил

Тухлый Жан и они отправились на первое дело Арле-
кины.

Солнце село и тьма уже окутала грязные улочки Па-
рижа. Под покровом ночи обычно шумные и балагани-
стые преступники двигались абсолютно беззвучно, ме-
шаясь среди прохожих. Они мастерски сливались с

грустными работягами, что в такой поздний час добира-
лись домой. Одеты сейчас все были бедно и отличить по-
рядочного горожанина от члена шайки было невоз-
можно, пока ты не заговорил с человеком. Воришек и

прочих преступников резко выделял их жаргон, на кото-
ром они общались большую часть своего времени. Но

если в их головах была хоть капля ума, они старались
тщательно фильтровать свою речь, чтобы их не узнали

так легко. Господин Селлин поселился в большом име-
нии, недалеко от района ремесленников. Дом и вправду

был очень роскошным, хозяева даже не побоялись выста-
вить скульптуры и урны с цветами, при том, что охраны

здесь не наблюдалось. Осмотрев внимательно дом, Луиза

поняла, что пробираться через главную дверь будет пол-
нейшим безрассудством. Поэтому ей придется караб-
каться к окну второго этажа, благо карниз и стены зда-

ния были украшены в лучших традициях барочной архи-
тектуры.

“Отлично, тут есть за что ухватиться.” - подумала де-
вушка.

Ухватившись за орнамент колонны она залезла на
карниз и села на корточки. Ее маленькое, гибкое тело
позволяло сделать это с завидной легкостью. Любой

бугай бы уже давно сорвался и валялся на земле с разби-
той башкой. Вот и первое испытание - замки на окнах.

“Черт, кто вообще ставит замки на окна? Вот у нас та-
кого не было.” - прошипела Арлекина.

Делать было нечего, она аккуратно выудила нужную
ей отмычку и придерживаясь одной рукой за выступ
слева начала взламывать замок. Вставив инструмент она

начала потихоньку продавливать детали внутри, нащу-
пав пины она стала их поднимать. Их оказалось всего

два.
“Слава Господу!” - выдохнула Луиза, когда она подняла
второй пин на правильную высоту и принялась вращать
отмычку.

Цилиндр замка начал свободно вращаться и он все-
таки поддался. Тихим, практически кошачьим шагом она

забралась вовнутрь комнаты. Богатое убранство чуть

было не заставило ее ахнуть, но девушка вовремя сдер-
жалась. Быстро подавив обиду и зависть она начала дви-
гаться по половицам. В доме стояла тишина, значит все

спали, либо хозяин еще не вернулся. С бешено бьющимся
сердцем Луиза подобралась к ящикам письменного
стола. Стараясь не звенеть, она достала оттуда распис-

ные шкатулки, деньги и какие-то бумаги. Не желая ухо-
дить так скоро, осторожно ступая в своих мягких ботин-
ках она пошла в соседнюю комнату. Это была спальня

господина Селлина, он, как и сказал Жан, сладко дремал

в своей постели. Рядом с кроватью находился сундук, ко-
торый так и кричал о том, что внутри лежит что-то цен-
ное. К счастью, ключ был прямо в замке. Тихо провернув

его и приоткрыв крышку Луиза начала доставать оттуда

ценности. Она было собралась уходить, но ее ожидал не-
приятный сюрприз. Господин стал ворочаться и поста-
нывать в кровати, после невнятного мычания он под-
нялся с кровати.

“Черт, сука. Вот дерьмо!” - подумала девушка и под-
жала губы.

Она проползла прямо под кровать с обратной стороны
от мужчины. Затаив дыхание, она лежала посреди пыли

и каких-то крошек. Луиза крепко сжимала мешок с на-
грабленным и прислушивалась к тому, что происходит в

комнате.

“Может он сноходящий?” - задумалась она и улыбну-
лась своей глупой мысли.

Шарканье переместилось в край комнаты, что у двери.

Послышался звон, точно кто-то пнул ногой медный ноч-
ной горшок. Мужчина стоял так около трех минут, абсо-
лютно беззвучно. Умирая от волнения, девушка все-же

высунулась из под кровати и увидела, что Селлин стоит
голый, пошатываясь над ночным горшком.
“Ну же, нуу.” - сказал он сам себе.

То ли от напряжения, то ли от в целом веселого харак-
тера девушки, она пару раз судорожно выдохнула, подав-
ляя хихиканье. Вскоре наконец послышались звуки тон-
кой струйки, что билась о медную поверхность. Журча-
ние становилось все громче и Луизе было сложно удер-
жаться от того, чтобы не засмеяться с несуразности всей

этой ситуации. Длилось это все непривычно долго, при-
знаться честно.

“Ссыт как лошадь, нельзя ли там побыстрее как-то?” -
тихо вздохнула девушка.

Вскоре мужчина стряхнул последние капли и нако-
нец-то направился к кровати. Выждав еще некоторое

время, чтобы тот окончательно заснул Арлекина стала
вылезать из под кровати, стараясь не издавать шума. На
полусогнутых ногах она быстро юркнула к окну, все так
же крепко сжимая мешок с драгоценностями. Спустилась

она по тому же пути, что и забиралась в дом и с гордо-
стью побежала к наставнику, размахивая мешочком в

воздухе. Не медля они отправились в башню, чтобы оце-
нить работу нового члена банды. Широко улыбаясь Луиза

вывалила все на стол, оцениваемая дикими глазами пре-
ступников. Минута молчания.

“Айй да красавец цыганенок, чисто сработал!” - закри-
чал однорукий.

“Знает что брать, голова светлая! Не то что Рыбожор!” -
поддакивал толстый.

“А что Рыбожор?” - искренне поинтересовалась де-
вушка.

“Этот imb;cile набрал целый мешок деревянной по-
суды и сушеной рыбы.” - жирдяй ткнул в бок поникшего

Рыбожора и рассмеялся.
“Ну что же, малец, поздравляю. Пора тебе выбрать

кличку.” - Жан по-отечески потрепал Луизу по голове, не-
много задержавшись на шее.

“Паяц! Как я и говорил.” - сказал один преступник.
“Мне больше по душе Арлекин.” - ответила девушка.
Ах, знали бы эти пьянчуги, что еще в прежней жизни
друзья звали ее petit arlequin за дерзкий и веселый нрав!
А совсем недавно Фифи трясла подругу за плечи: “за что
тебя прозвали Арлекиной? Уж не за веселый нрав ли?”

Что ж, старое прозвище, как и старое платье, иногда при-
ходится перешивать по новой фигуре. Арлекина стала

Арлекином, и, надо признать, кюлоты шли ей ничуть не
хуже шелка.

“Решено, Доминик. Ты теперь Арлекин, самый настоя-
щий воришка. Ну что ребята, отправимся в чантре?” -

блондин широко улыбнулся.
“Идем!” - крикнули остальные.
Чантре - так называли подпольные трактиры, которые
стали особо популярными после революции. Обычные

таверны в большинстве своем позакрывались, а остав-
шиеся стали излюбленным местом полицаев и преступ-
ники не могли больше их посещать так открыто. И вот не-
хитрым образом, в районе депортуа пасетик открылось

заведеньице на месте дома, куда отвозили трупы боль-
ных всякой заразой. По сути мертвецкая, но без персо-
нала, обслуживающего трупы. Как-то местное мужичье

собравшись вместе решило вынести оттуда зловонные
тела и забить себе местечко. Мертвецов скинули в реку и

все вроде бы уладилось, однако гадких опарышей, мно-
гие месяцы поедавших трупы пришлось выводить еще

очень очень долго. Один из совладельцев был заядлым

картежником, так он собственно и просадил его преды-
дущее заведение. Так вот, учитывая два этих заниматель-
ных факта, чантре было решено назвать “червивый туз”.

Стены смрадного трактира уже встречали своих посети-
телей. Земляные полы были покрыты грязью, от них

ужасно веяло сыростью и воняло мочой. Посетители не
задумывались о том, чтобы выйти на улицу для таких
дел, поэтому, имеем что имеем. Старые и поломанные
предметы мебели стояли в неопределенном порядке,
будто бы их тащили с помойки. На стенах уже осел слой

чего-то маслянистого, вроде жира. Единственный источ-
ник света – это жалкие четыре свечи, прикрепленные к

стенам, которые лишь немного мерцали в темноте. Здесь
нельзя было вдохнуть полной грудью, это было даже

опасно, ведь помещение было заполнено сильным запа-
хом гари. Помимо этого, естественно стоял аромат пот-
ных тел и дешевого пойла, исходивший от гостей. От

грязи этого места хотелось чесаться даже самым смердя-
щим и замызганным попрошайкам Парижа. Все было по-
крыто темными пятнами, харчками и соплями. А чего

стоила одна посуда, о Боже! Посетители, если им конечно

хватало тарелок, питались из треснувшей, грязной и по-
тертой посуды. Подносы, ржавеющие и покрытые помо-
ями, являлись еще одним элементом этого ансамбля. В

общем, местечко - полная параша, в прямом смысле
этого неблагородного слова. Не желая толпиться в узком
переулочке компания бандитов ввалилась вовнутрь. Жан
с деловитым видом заказал всем крепкого ячменного
пива. К слову, это было одно из немногих известных мест,
где сразу можно было расплачиваться награбленным. А
улов был очень удачным, поэтому кутить компания будет
до первых петухов! Мест на всех увы не хватило, а пиво

уже несли, поэтому надо было что-то решать. Толстяк по-
вздорив с какими-то задохликами вырвал пару стульев,

однако Арлекине все еще не было где сидеть. Недолго по-
думав, Жан воскликнул:

“Ай пацан, иди сюда. Награбил сегодня, можешь се-
годня тут сидеть, как король!”

После этого он притянул девушку к себе и усадил на
колени. Все остальные лишь рассмеялись, не увидев в
этом ничего странного.
“Пьем за Доминика! Пусть удача преследует тебя,
сынок!” - сказал старый хрыч и осушил одним разом
кружку с пивом.
“Trinquez!” - поддержали его остальные.

За этим последовала череда омерзительных, громо-
гласных отрыжек. Луизе было мягко говоря не по себе,

она все еще не свыклась с этим обществом.
“Ну, хотя бы с ними всегда весело, и на том спасибо.” -
она всегда говорила себе.
Жан заказал еще напитков, на этот раз им уже несли

какую-то мешанину из всего, что стояло в импровизиро-
ванном баре. Эта гремучая смесь состояла из медицин-

ских травяных эликсиров, вермута и дешевой наливки.

Как же все пожалеют об этом на утро... Посмотрев по сто-
ронам, Жан недовольно сказал:

“А где же музыка? Сидим как в гребаном склепе.”
“А за музыку нынче платить надо.” - сально улыбнулся
мужик за барной стойкой.

“Пассе не вопрос, играйте, черви гнилостные.” - за-
смеялся блондин и бросил мешочек монет на пол.

За ним сразу же потянулся одноногий дед-шарман-
щик. Его седая голова была поедена лишаем, эти красно-
ватые шелушащиеся пятна было видно даже в темноте.

Мужчина начал крутить ручку и заиграла противная
скрипящая шарманка. Мелодия была и вправду какой-то
безумной и странной, но в таком месте это считалось
первоклассным развлечением. В какой-то момент Луиза
даже привыкла и творчество шарманщика казалось не

таким ужасным, да и запахи уже не раздирали нос. Един-
ственное, ноги приходилось держать повыше, так как из

отверстий в полу то и дело выбегали поживиться пест-
рые колонии толстенных коричневых крыс, которые

могли ненароком укусить гостя за лодыжку. Ох, крысы
были вездесущими и доставляли много неудобств. Прямо

как сейчас! Одна жирная гадина, попискивая подобра-
лась к однорукому Пьеру и грызанула его чумазую ногу.

“Ай, сука! Крысы опять.” - он завопил.
Хозяин места обратился к местному выпивохе:
“Крысиный гнездовой, твой обед.”
Диковатого вида мужичек встал из-за стола и припал
к полу, жадно хватая руками пушистую мразь. Не обра-

щая внимания на окружающих, он откусывал головы раз-
носчикам заразы и смачно хрустел их лысыми хвости-
ками. Остальные посетители смотрели на него с опаской

и отвращением.
“Маньяк старый.” - сказала Арлекина.
“Да эт точно. Ну зато хотя бы кто-то избавит нас от
этой мелкой паскуды.” - ответил толстяк.
“Ага, гляди так и сожрет все семейки этих поганых
тварей.” - пьяный Жан по-мальчишески хихикнул.
Посмеявшись со старого крысолова, компания была

готова сделать новый заказ. Тухлый Жан громко прокаш-
лялся и сказал:

“Есть же у вас что-то покрепче, чем эти помои. Неси
самогон!”
Хозяин послушно откупорил огромную склянку и стал

наливать каждому по целой кружке. Преступники обра-
довались и с нетерпением смотрели на него, ожидая свой

заказ.
“Ох, легкий как перышко райской птички!” - сказал
толстый.
“Да вы поэт, Арно!” - рассмеялась Луиза.
“Я и не так могу сказать! От этого чудодейственного
эликсира я словно взлетаю!” - тот продолжил.

“Долго учил, признавайся?” - продолжала подтруни-
вать девушка.

Время в этой странной, но безусловно озорной компа-
нии летело незаметно. Вот им уже приносили третью

порцию самогона, некоторые валялись на полу и видели

седьмой сон. Как же весело играла шарманка, наполняя
все помещение писклявыми звуками.
“А мелодия то ничего, как тебе, Доминик?” - спросил

Жан и в шутку подвигал коленями, заставляя Луизу под-
прыгивать.

“Ахаха, музыка просто блеск.” - ответила она и поер-
зала на нем.

Все так же весело сидели, лишь Тухлый Жан напрягся,
когда девушка провела рукой по его бедру под столом.
Заметив, что ему это не понравилось, Луиза назло начала
только сильнее двигаться на нем.
“Доминик, хорош ерзать. У меня уже ноги болят.” -
прикусив губу сказал Жан.
“Потерпишь, старик.” - засмеялась она и продолжила.
“Вставай, сукин ты сын.” - мужчина резко подорвался
со стула и схватил Арлекину за шиворот.
“Ой-ей, кому-то влетит.” - сказал толстяк.
“Да пусть привыкает, старшаку не перечить.” - махнул
своей единственной рукой Пьер.
Жан встал из-за стола и с Арлекиной в одной руке, и
кружкой в другой, которую он настойчиво и неподвижно

держал в районе паха, направился на улицу. Он прота-
щил ее через несколько переулков в уединенное место и

прижал к стене всем своим телом.

“Что ты делаешь, хочешь чтобы все узнали?” - он шеп-
нул ей на ухо склонившись.

Горячее дыхание обжигало ее кожу и вызывало очень
неоднозначные чувства. Как можно было думать о чем-то
серьезном, когда он так близко? Внизу живота уже воз-

никло мучительно приятное тянущее чувство и она при-
крыла глаза.

“Мне тяжело удержаться, когда я чувствую как твой

твердый член упирается в меня.” - девушка тихо отве-
тила.

“Мне от этого еще тяжелее, котенок.” - Тухлый Жан иг-
риво улыбнулся и наклонился ниже.

Он пылко впился в ее губы, прислонив Арлекину к хо-
лодной стене каменного дома. Они самозабвенно целова-
лись, наплевав на возможность быть замеченными. Жан

ненасытно хватал и сжимал ее тело, а она извивалась и
постанывала.
“Тише.” - он скомандовал.
Мужчина судорожными движениями развязал шнуры
на ее кюлотах и опустил ладонь прямо туда. С губ Луизы
сорвался томный вздох. Жан продолжал жадно целовать
ее губы и проникать в ее рот языком, пока его пальцы
ласкали девушку снизу. Она медленно прикоснулась к
его напряженному члену и стала мять его через ткань.

Вскоре поняв, что этого недостаточно ее ловкая ручка за-
бралась под грубую льняную ткань и ощутила горячую

плоть, изнемогающую от желания. Они стояли ублажая
друг друга, еле держась на ногах, мужчина глухо стонал
прямо в ее губы. Не желая ждать ни минуты больше,
блондин стянул кюлоты с девушки и поднял ее на руки.
Прижимая ее к стене он вошел в Луизу своим каменным
от возбуждения членом. Жан трахал ее грязно прямо
здесь, в каком-то темном переулке и о боги, как ей это
нравилось! Их заводили стоны, вздохи, шлепки и звуки

мокрой киски девушки. Даже звук шарканья ног и осыпа-
ющихся камешков со стены был чем-то очень эротич-
ным. Разгоряченная сильным телом Жана, Арлекина

кончила изнывая ему на ушко. Она обхватила его шею
крепко двумя руками, когда он начал входить быстрее и
резче. Мужчина вдавливал ее в стену, проникая в нее все
глубже. Еще пара мгновений и Жан излился вовнутрь
теплой жидкостью. Осторожно опустив Луизу, он помог
ей одеться и завязал шнуровку на кюлотах. Оставив ей

влажный поцелуй на шее, он схватил ее за воротник и по-
тащил с напускным недовольным видом в чантре. Все

члены шайки будто и не заметили их отсутствия. Они
стали еще пьянее, чем когда пара их покинула. Толстяк
Арно громко отрыгнул и спросил:
“Ну что малец, задал Тухлый Жан тебе трепку?”
“Ох да, еще и какую.” - ответила Луиза потирая бок.
“Зато слушаться будешь, гаденыш.” - сказал Жан
сквозь зубы, оттягивая девушку за волосы.
“Куда я денусь, господин Жан.” - Арлекина зарделась.
“Ну ты это.. ик... Не унывай, привыкнешь скоро.” -
жирдяй добродушно улыбнулся.
“К такооому сложно привыкнуть.” - Луиза продолжала
флиртовать.
“Дык ты постарайся.” - Арно выпучил глаза.
“Хрен с тобой, цыганенок. Больше не возникай. Ну что,

господа, еще самогону?” - Тухлый Жан рассмеялся и по-
дозвал хозяина корчмы.