Крабат. Три истории

 Чёрный колдун затаился на мельнице старой,
 Мельникам юным не вырваться из под пяты,
 Только лишь дева, что примет за друга удары,
 Сможет любимого выручить вмиг из беды.

 Надо пойти и узнать своего среди многих,
 Только пойди угадай, что затеет колдун.
 Мало пригожих девчонок прельстят те дороги.
 С мельницы парни не станут предметами дум.

 Видно судьба спины гнуть под мешками с мукою.
 Доли получше не стоит пытаться искать.
 Только как страшно губить свою жизнь молодую,
 Вечно гадая, кому каждый год умирать.
 
 Янко, красавец, каких не сыскать и в столице,
 В нежную Янку влюбился, весенней порой.
 Только не рано ль летишь голубок к голубице?
 Злой чародей словно коршун следит за тобой.

 Юная Янка смеётся над предупрежденьем.
 Молодость в паре с любовью запреты сметёт,
 Девичье сердце не бьётся в тревожном волнении.
 В ночь новогоднюю дева за милым идёт.

 Гаркнул колдун, грозно хмуря косматые брови:
 - Что привело тебя в этот заброшенный край?
 Опьянена не вином, своей первой любовью,
 Дерзкая смело промолвила: парня отдай!

 - Что ж, забирай, коль уменья да ловкости хватит!
 Ей чернокнижник со смехом зловещим в ответ.
 - Только узнаешь? Ведь за поражения платят!
 Глянула Янка, а Янко пред ней уже нет.

 Голову вверх, а на жёрдочках стая воронья,
 С трепетом ждёт, не подарит ли милость судьба.
 Дева молчала, лицо закрывали ладони.
 Видно любовь пред коварством хила и слаба.

- Ну, выбирай! Недосуг мне с тобою возиться.
  И повинуясь коварной злодейке судьбе,
- Этот. Она указала на птицу.
 Смех колдуна прокатился как гром по избе.

 - Не угадала, овечка, сама виновата!
  Так не пеняй, что жестокую выберу казнь.
  Дева молчала, бедой, как гвоздями распята.
  Только лишь взгляд выдавал к колдуну неприязнь.
 
  Ночь миновала и заголосила деревня.
  Юную Янку несут хоронить на погост.
  Где уж девчонке с проклятием справиться древним?
  Мельник на мельнице видно не так уж и прост.

  Янко погиб в ту же ночь, непонятна причина.
  Только какая теперь уже польза гадать.
  Старая мать не обнимет любимого сына,
  Счастье решившего в этом селе поискать.

  Время летит и уж новый храбрец на подходе.
  Тонда не парень уже, а взрослеющий муж.
  Разумом, силою не обделён по природе.
  А новогодняя ночь приближается уж.

  Тонда любил, как никто не любил ещё в жизни.
  Воршулы милой для парня прекраснее нет.
  Только имел ли он право бескомпромиссно,
  Риску подвергнуть подругу, очей своих свет?

  Воршула милая очень была боязлива.
  Папенька бы не ругал, не побила бы мать.
  Слёзы она проливала в подушку тоскливо.
  Боязно ведь молодой за любовь погибать.

  Старый колдун леплен был из особого теста.
  Быстро прознал подмастерья сердечный секрет.
  Воршула в спальне своей не найдёт ночью места.
  В девичьи уши, коварный, нашёптывал бред.

 - Жизнь коротка, а любовь принесёт лишь страданья.
  Лучше в прохладное озеро, дева приди.
  Там обретёшь избавление и покаяние,
  Тонда тебя лишь использует, это учти.

  Утро пришло и заплакали все домочадцы.
  Как упустили теперь уже не угадать.
  Воршула ночью решила пойти искупаться.
  Еле со дна её тело сумели поднять.
 
  Тонда рыдал, он один в её смерти повинен.
  Не уберёг, тайну он не сумел сохранить.
  В мыслях его злой колдун прочитал её имя.
  Видно придётся теперь и его хоронить.

  Юный Крабат, изнывая от голода ночью,
  Бросив друзей и постылый холодный ночлег,
  Не понимая, чего же от жизни он хочет,
  В мельнице старой увидел спасенья ковчег.

  Только уйти захотелось от жизни вдруг сытой,
  Да не судьба. С этой мельницы выхода нет.
  Тонда погиб, его имя за месяц забыто.
  Мельник колдун колдовской охраняет завет.
 
  Время летит, новогодняя ночь на подходе.
  Бедный Крабат, у хозяина он не в чести.
  Неуправляемых милостью баре обходят.
  Кто же отважится парня из плена спасти?

  Праздник церковный, и вырвались птицы из клетки:
  Редкая радость для наших парней выходной.
  Мрачно Крабат ковырял рыболовную сетку.
  Мимо из церкви певунья прошла со свечой.

  Обмер Крабат и ничто с той минуты не мило.
  Только бы раз заглянуть в голубые глаза.
  Мигом вернулась в груди угасавшая сила.
  Главное, имя её и во сне не сказать.

  Только ведь имя её он и сам-то не знает.
  Мельник Юро предложил колдуна провести:
  Пусть он на палец кольцо из волос намотает.
  Чтобы мог ворон подсказку ей преподнести.

  Старый хозяин уж слеп, не заметит обмана.
  Зоркая дева колечко легко разглядит.
  Вырвутся вороны из колдовского тумана.
  Или же гибель им очередная грозит.
 
  Нет, не посмеет Крабат, он её не попросит
  Жизнью рискнуть, к колдуну на потеху прийти.
  Пусть уж костлявая жница его только скосит.
  Ночь новогодняя близится. Им по пути.
 
  Дева сидела себе у окошка за прялкой.
  Только истошно залаяли псы во дворе.
  Ворон влетел в её дом и зловещий и жалкий.
  Видно успели его потрепать в конуре.
 
  Миг! И пред нею стоит уже парень.
  Хоть не красив, но глаза и добры и чисты.
 - Мельник Юро, я. - промолвил. - Наш страшный хозяин.
  Сети на юных парней продолжает плести.
 
  Девушка слушала речи его изумлённо.
  Всё ей казалось, что кто-то за нею следит.
  Видимо это и был тот безумно влюблённый,
  Только теперь им не свадьба, а гибель грозит.

  Ночь пролетела и праздник уже на подходе.
  Только Крабату велели могилу копать.
  Мельник по мельнице уж победителем ходит.
  Всем непокорным грозит под землёю лежать.

  Только успел унести он холодные комья,
  Песня раздалась. Всё ближе и ближе она.
  Обмер Крабат, и с тоскою пронзительной понял:
  Смерть в новогоднюю ночь им двоим суждена.

  Храбрый Юро ему сунул колечко скорее.
  Только напрасно потратил волос светлых прядь.
  Как не хитри, а нечистый намного хитрее.
  Где же зелёным юнцам с колдуном совладать?
 
 - Парня отдать? - заливается смехом коварный.
   Да забирай, просто надо сначала узнать.
   Только пристало ли девушке бегать за парнем?
   Думай, родная,: а стоит ли так рисковать?

   Парни молчат, лишь нахмурились припоминая.
   Лет этак пять или шесть это было назад.
   Девушка так же стояла здесь губы кусая.
   Кто же в ошибке её роковой виноват?

   Дерзко и смело смотрела та глупая дева.
   Плакать пришлось через миг ей кровавой слезой.
   Пусть попытается эта. Какое им дело?!
   Праздник сегодня запомнится смертью двойной.
 
   Эта стояла и кротко и ласково глядя,
   Вызова не было в синих глубоких глазах.
   Лишь теребила порой непослушные пряди.
   Мельник смутился не зная, что смелой сказать.

   Только кивнул... И глаза завязал ей тряпицей.
   Плотной настолько, что луч сквозь неё не пройдёт.
   Нет не взовьются на жёрдочку черные птицы.
   Пусть эта дурочка нынче вслепую идет.

   Понял Крабат наконец: для него всё пропало.
   Хоть не хотел, но любовь он свою погубил.
   Лучше б она никогда про него и не знала,
   Лучше б один этой ночью в могиле он гнил.

   Девушка шла. Не кляла колдуна-дармоеда.
   Только качалась, на ощупь пытаясь шагать.
   Глупый Юро, ты Крабата нечаянно предал.
   Кинувшись к ней, чтобы друга от смерти спасать.
 
   Девушка легкой походкой дошла до Крабата.
   - Он! - засмеялась. И умер от злости колдун.
   Мельница черная пламенем черным объята.
   Время спасаться. Не время для вздохов и дум.

   Вот уж далече ребячья весёлая шайка.
   Были бы руки, а на пропитанье найдут.
   Дева Крабата от стужи укутала шалью.
   Ноги его прямо к дому певуньи ведут.

   Он за столом, но не надо ни мяса ни хлеба.
   Где-то за домом хохочет, бесясь, ребятня.
 - Кто подсказал тебе правильно? Дева, поведай!
   И засмеявшись, шепнула: "твой страх... За меня!"