Поэту

Я не Пушкин, не Толстой,
Не Лермонтов и Достоевский.
Я просто тот, кто не с собой, —
Я ранен стрелой — Жуковский.

Железо мне пробило грудь,
И кровь, что закипала в жилах,
Решила сердце всколыхнуть
И память пробудить в могилах.
 
Про Бородино и крестьянство,
О многом можно вспоминать:
Про лоск, и блеск, и пьянство,
О том и этом можно прочитать.

Вот и кручу я с силою руки,
Что вены пухнут, словно гроздь.
Меня к себе влеки от муки,
Покуда слово мне не гвоздь.
 
На дне, в печали, в МАССОЛИТе
Бродили наши до утра.
Мы их ловили: «Подождите», —
Пока не сомкнуты глаза.
 
И я чумой сей заражён,
Чернила мне дурманят ум.
Вереницей слов хвалён,
Хотя их свора — только шум.
 
Мне б морфий, каплю молока,
Тогда, быть может, стану старше,
И жизнь мне больше не странна
В революционном этом марше.

Вот так живёт мой ум с собой,
Сам себе воздвигнув стены.
Кто там, за этой тишиной?
Ответьте: вы — мои сирены?