После

После желания показать: «Смотри, как могу писать!» —
захотелось тишины, заточения, ночи,
отсутствия случайных глаз на коже
стиха, который, как и я сам, тонкокожий,
любящий не грызущую горизонт перспективу,
а две стены с книжками, подпирающими корсетом спину,
шубу тёплую из одних только норок,
в каждой из которых — орехи, семечки и пара рюмок.

Когда сердце, повиснув грешником на столбе, застывает безмолвно,
требуется глоток воды огненной - адского пойла.
Так яд отжитое возвращает на старые рельсы,
бессмысленно продлевая жизнь машинисту,
поезд которого пролетел свою станцию,
куда поздно уже, да и незачем возвращаться.

Там молодые побеги превратились в дубы,
девочки позабыли, как прыгать через резинку.
Школа на старом месте, но вернуться туда — словно сдуть пыль
и в обратную сторону запустить пластинку,
когда уже и сам граммофон выглядит пережитком.

Ночь не баюкает - бьёт по башке колотушкой:
«Е-щ-ё о-д-и-н д-е-н-ь п-р-о-ж-и-т з-р-я!»
В пропасть сорвался всякий, желавший стать лучше,
мой паспорт, как ладана чёрт, боится календаря:
внутри всё те же семнадцать, а на бумаге — математическая брехня.

Осень — последняя нота в годичном концерте,
жёлтое солнце среди красной листвы
смотрит, как злой кондуктор, требующий билеты
за то, что увозит молодость. И ты среди мест пустых
оглядываешься: «Мама, мама!»
Выжгите из меня эти сны!


Рецензии
Ох...просто комком в горле

Соня Хамзаева   16.10.2026 20:23   •   Заявить о нарушении