Дело о непохороненном товарище

----------------------------------
ДЕЛО О НЕПОХОРОНЕННОМ ТОВАРИЩЕ

Жалоба Товарища

на собственную смерть, зарегистрированную без его участия

---

Пролог

Свидетельства о смерти не обнаружено

В Главное управление
утраченных обращений,

Отдел смены эпох,

Сектор переименованных людей
и ролей,

прекращённых
без акта приёма-передачи.

От Товарища.

Год рождения:

тот,

когда человека

ещё можно было

позвать:

товарищ

и не уточнять,

по какому делу.

ЖАЛОБА

Настоящим сообщаю:

по неизвестной мне причине

меня считают

умершим.

Дата смерти

не установлена.

Тело

не найдено.

Похороны

не проводились.

Близкие

не уведомлены.

Сам я

о прекращении собственного существования

узнал

из изменения формы обращения.

Вчера мне говорили:

— Товарищ.

Потом однажды:

— Гражданин.

Я обернулся.

Потому что подумал:

зовут кого-то другого.

---

I

Об обстоятельствах исчезновения

Я родился

не словом.

Не лозунгом.

Не строкой

в газете.

Я родился

между людьми.

Когда сосед

тащил шкаф

на пятый этаж,

и снизу

без приглашения

подхватывали.

Когда мужчина

в автобусе

говорил другому:

— Товарищ,

вы перчатку забыли.

Когда чужой ребёнок

падал во дворе,

и первым

к нему бежал

не родственник.

Я жил

в очень простой грамматике:

ты не совсем чужой.

Вот это

и было

моим телом.

---

II

О внезапной смене обращения

Потом произошли

события.

Большие.

Исторические.

С флагами.

Документами.

Подписями.

Новыми печатями.

Мне никто

ничего

не объяснил.

Просто однажды

на месте слова

«товарищ»

появилось:

«гражданин».

Строгое.

Правильное.

Юридически чистое.

Я ничего

не имею

против Гражданина.

Но прошу суд

ответить:

если в учреждении
заменили табличку,
почему вы решили,
что во мне
кто-то умер?

---

III

Вызвали Гражданина

Гражданин вошёл

с паспортом.

Без высокомерия.

Сел рядом.

Товарищ посмотрел

на него долго.

— Это ты

занял моё место?

— Нет.

— Но теперь

говорят только

«гражданин».

— Не моя вина.

— Откуда ты вообще

взялся?

Гражданин

удивился.

— Я был здесь

и раньше.

Товарищ замолчал.

— Где?

— В праве.

В паспорте.

В государстве.

В обязанностях.

В защите.

Просто ты

был ближе

к повседневному человеку.

А я —

к публичному порядку.

Товарищ тихо спросил:

— Тогда почему

нас сделали

врагами?

Гражданин ответил:

— Потому что

бюрократия

любит,

когда у человека

одна графа.

---

IV

Паспорт даёт показания

Вызвали Паспорт.

— Вы подтверждаете

личность?

— Да.

— Товарища?

— Нет такой графы.

— А Гражданина?

— Разумеется.

— Почему?

Паспорт

раскрылся.

— У меня

есть место рождения.

Дата рождения.

Пол.

Регистрация.

Серия.

Номер.

Орган выдачи.

Но нет графы:

«кого ты не бросишь
в беде».

Нет:

«чьё горе
считаешь немного своим».

Нет:

«кому поможешь
не по обязанности».

Нет:

«с кем
разделишь последнее».

Судья спросил:

— Почему?

Паспорт ответил:

— Потому что

это невозможно

заламинировать.

---

V

Товарищ возражает

— Вот!

Именно

в этом дело.

Гражданина

можно подтвердить

документом.

Меня —

только поступком.

Нельзя получить

меня

в МФЦ.

Нельзя продлить.

Нельзя вклеить

новую фотографию.

Нельзя проверить

по базе.

Я существую

ровно столько,

сколько один человек

не проходит

мимо другого

со словами:

«это не моё дело».

---

VI

Свидетель — Двор

В зал

вошёл Двор.

Скамейка.

Турник.

Домино.

Верёвка с бельём.

Запах

горячего асфальта.

Дети,

которых невозможно

разделить

по квартирам.

— Вы знали

Товарища?

— Конечно.

— Где он жил?

— Везде.

— Приведите пример.

Двор задумался.

— Мальчишка

разбил колено.

Домой далеко.

Тётя Зина

с первого этажа

вытащила йод.

Он ей никто.

Она ему никто.

Вот там

он и жил.

---

VII

Контрсвидетель — Коллектив

Потом вызвали

Коллектив.

И здесь

всё стало

сложнее.

Коллектив сказал:

— Не делайте

из меня святого.

Я помогал.

Да.

Но я же

иногда

давил.

Осуждал.

Лез

в чужую жизнь.

Требовал

быть как все.

Мог поддержать.

Мог затравить.

Мог назвать

товарищем

и тут же

лишить человека

права

быть собой.

Товарищ

поднялся.

— Принимаю.

— Не возражаете?

— Нет.

Если я

настоящий,

я не имею права

требовать

лжи

ради коллектива.

Иначе

я уже

не Товарищ.

Я —

строй.

---

VIII

Гражданин смотрит на Товарища

— Вот поэтому

я нужен, —

сказал Гражданин.

— Чтобы человек

мог сказать коллективу:

«нет».

Чтобы большинство

не получало

в собственность

одного.

Чтобы у человека

были права

не потому,

что его любят

соседи.

Товарищ кивнул.

— Да.

Ты нужен.

— Тогда в чём спор?

Товарищ посмотрел

ему прямо в лицо.

— В том,

что тебя

назначили

моей заменой.

А ты

мне не замена.

---

IX

Суд впервые понял дело

Секретарь записал:

Гражданин ; Товарищ.

И ниже:

Товарищ ; отсутствие гражданина.

И ещё:

возникновение одной роли
не доказывает смерть другой.

Судья долго

смотрел

на эту строчку.

Потом спросил:

— А кто вообще

зарегистрировал

смерть?

Все повернулись

к двери.

Вошла

Бюрократия.

---

X

Бюрократия

Она несла

папку.

Толстую.

С надписью:

«Переходный период».

— Вы прекращали

Товарища?

— Не помню.

— Но его больше

нет в обращении.

— Возможно,

изменилась терминология.

— На каком основании

терминология

прекратила отношение?

Бюрократия

полистала бумаги.

— Отношение?

— Да.

Между людьми.

— У него был

номер?

— Нет.

— Устав?

— Нет.

— Реестр?

— Нет.

— Тогда

для нас

его существование

затруднительно

подтвердить.

Товарищ рассмеялся.

Очень тихо.

— Вот поэтому

вы и смогли

меня похоронить.

---

XI

Акт о смерти

Суд потребовал:

— Предъявите

свидетельство

о смерти Товарища.

Бюрократия

искала.

Долго.

Нашла:

указ.

Не то.

Постановление.

Не то.

Паспорт нового образца.

Не то.

Переименование.

Не то.

Новые обращения.

Не то.

Смена государства.

Не то.

В конце

папки

был пустой лист.

Судья спросил:

— И где

смерть?

Бюрократия

ответила:

— Предполагалась.

---

XII

Товарищ впервые сердится

— Как это —

предполагалась?

Я что,

имущество

ликвидированной организации?

Строка

старого бланка?

Печать?

Герб?

Форма шапки?

Если государство

перестало существовать,

почему вместе с ним

должен перестать

человек,

который говорит другому:

я рядом?

Я не был

собственностью

СССР.

Да,

там меня

учили.

Повторяли.

Требовали.

Иногда

даже слишком громко.

Но если слово

вошло

в человека,

кто дал чиновнику

право

вынимать его

вместе

со старым паспортом?

---

XIII

Свидетель — Старый Паспорт

Из архива

принесли

старый паспорт.

Он пах

бумагой,

чернилами

и временем.

Новый Паспорт

посмотрел

на него

немного неловко.

Старый сказал:

— Не спорьте

из-за нас.

Мы оба

бумага.

Человек

не помещается

ни в один.

Меня аннулировали.

Его выдали.

Но между нами

стоял

тот же человек.

Он не умер

в момент,

когда ему

сменили обложку.

Товарищ

тихо сказал:

— Спасибо.

Старый Паспорт

закрылся.

— Не мне.

Я просто

первый

из документов,

который понял,

что документ

не главный.

---

XIV

Очередь

Вызвали Очередь.

Она существовала

при всех режимах.

— Вы знали

Товарища?

— Очень хорошо.

— Где?

— Во мне.

— Каким образом?

— Когда последний

говорил:

«Кто крайний?»

А потом

следил,

чтобы место

сохранили

человеку,

который отошёл.

В зале

улыбнулись.

Очередь продолжила:

— Не смейтесь.

Цивилизация

иногда начинается

с фразы:

«Я запомню,
что вы за мной».

---

XV

Рынок

Следующим

вызвали Рынок.

— Вас обвиняют

в смерти Товарища.

— Почему меня?

— После вашего прихода

стало принято:

каждый сам за себя.

Рынок усмехнулся.

— Это не моя

обязательная норма.

Я умею

обменивать.

Считать.

Сопоставлять.

Но я не писал:

«обмани слабого».

Не писал:

«если доверился — сам виноват».

Не писал:

«человек человеку только контрагент».

Это вы

иногда

добавляете

от себя.

Товарищ

посмотрел внимательно.

— Значит,

ты тоже

не мой убийца?

— Нет.

Но если

вам удобно

свести все отношения

к цене,

я не стану

вам мешать.

---

XVI

Сам за себя

В суд

вошёл человек,

который всё делал

сам.

Сам искал.

Сам проверял.

Сам страховал.

Сам не доверял.

Сам таскал сумки.

Сам лечился

по интернету.

Сам никого

не просил.

— Вы свободны? —

спросил Гражданин.

— Конечно.

— Счастливы? —

спросил Товарищ.

Человек

пожал плечами.

— Это моё дело.

Товарищ

ничего не ответил.

Потому что понял:

вот фраза,

из которой

его можно

вывести

почти целиком.

---

XVII

«Не моё дело»

Вызвали

эти три слова.

Они вошли

очень прилично.

Никого

не толкнули.

Ничего

не нарушили.

— Что вы делаете?

— Устанавливаем границы.

Гражданин сказал:

— Иногда

правильно.

Товарищ сказал:

— Иногда

убийственно.

— Кто решает?

Они посмотрели

друг на друга.

Вот здесь

и начался

настоящий процесс.

Потому что

не всякое вмешательство —

товарищество.

И не всякое

невмешательство —

свобода.

---

XVIII

Мальчик из СССР

Суд вызвал

последнего свидетеля.

Мальчик вошёл

с портфелем.

На нём

была школьная форма.

Товарищ

сразу его узнал.

— Кто ты?

— Тот,

в ком ты

жил раньше.

— Ты меня помнишь?

Мальчик удивился:

— А куда ты делся?

Взрослый человек

встал

в другом конце зала.

У него был

новый паспорт.

Другие деньги.

Другой флаг

над учреждением.

Мальчик посмотрел

на него.

— Это я?

— Да.

— А он?

Мальчик указал

на Товарища.

Взрослый

не смог

ответить.

---

XIX

Разговор через сорок лет

Мальчик подошёл.

— Ты его

выгнал?

— Нет.

— Предал?

— Не знаю.

— Забыл?

Взрослый

долго молчал.

— Наверное,

решил,

что так теперь

не говорят.

Мальчик нахмурился.

— Я спрашиваю

не как говорят.

Я спрашиваю:

так ещё делают?

И взрослому

впервые

стало страшно.

Потому что

на этот вопрос

нельзя было

ответить паспортом.

---

XX

Товарищ даёт главные показания

— Я не прошу

вернуть СССР.

В зале

кто-то

удивился.

— Не прошу

вернуть форму.

Газеты.

Собрания.

Портреты.

Лозунги.

Не прошу

вернуть всё,

что называлось

моим именем.

Я вообще

не государственный строй.

Я прошу

вернуть

одно право:

чтобы человек

мог сказать

другому

«товарищ»

не потому,

что так

предписано,

а потому,

что он

признаёт

в чужом человеке

часть общей

ответственности.

---

XXI

Гражданин подаёт совместное заявление

Гражданин поднялся.

— Прошу

приобщить меня

к иску.

— В качестве кого?

— Не ответчика.

— А кого?

Он посмотрел

на Товарища.

— Родственника.

Судья удивился.

— Объясните.

— Мне тоже

плохо

без него.

Если я остаюсь

один,

меня легко

свести

к набору

прав.

Я могу

требовать.

Оспаривать.

Защищаться.

Голосовать.

Обращаться.

Но кто научит меня

делать что-то

не потому,

что я вправе

или обязан,

а потому,

что рядом

другой человек?

Товарищ

протянул руку.

Гражданин

пожал её.

Никакой строй

не восстановился.

Просто

две роли

перестали

делить

одного человека.

---

XXII

Решение

Палата постановила:

смерть Товарища

не считать

установленной

на основании

смены государства,

паспорта,

символики,

официальной терминологии

или порядка обращения.

Признать:

государственная система

может прекратиться,

не прекращая

автоматически

всех человеческих отношений,

которые

в ней

существовали.

Признать также:

слово «товарищ»

само по себе

не доказывает

товарищества.

Так же как

слово «гражданин»

само по себе

не создаёт

гражданской ответственности.

Окончательный статус

устанавливать

по действиям.

---

XXIII

Особое мнение Бюрократии

Бюрократия

не согласилась.

— Это создаст

неопределённость.

— В чём?

— Один человек

сможет быть

одновременно

и Гражданином,

и Товарищем.

— Да.

— Но это неудобно.

— Кому?

Бюрократия

посмотрела

на свои формы.

И впервые

за весь процесс

не нашла

подходящей графы.

---

XXIV

Возвращение

После суда

человек

вышел

на улицу.

У метро

старик

не мог

поднять

упавшую сумку.

Люди

обходили.

Не злые.

Занятые.

Свободные.

Имеющие право

идти дальше.

Человек

тоже

прошёл

два шага.

Потом

вернулся.

Поднял сумку.

Старик сказал:

— Спасибо,

гражданин.

Человек

улыбнулся.

— Да не за что,

товарищ.

Слово

прозвучало

немного

старомодно.

Никто

не встал

по стойке смирно.

Не заиграл

гимн.

Не вернулся

двадцатый век.

Просто

один человек

помог

другому.

И этого

оказалось достаточно,

чтобы кто-то,

официально умерший,

снова

сделал вдох.

---

XXV

После возвращения

Товарищ

не стал

требовать

старого места.

Не попросил

вернуть

обращение

во все учреждения.

Не потребовал

писать себя

с большой буквы.

Он поселился

там,

где жил

лучше всего:

между людьми.

Гражданин

остался

в паспорте.

В законе.

В праве

сказать государству:

«Вы не можете
так со мной».

Товарищ

остался

в другом месте.

В способности

сказать человеку:

«Я не могу
просто пройти мимо».

И впервые

они поняли,

что не обязаны

убивать

друг друга.

---

Эпилог

Похорон не будет

В архив

вернули

дело.

На обложке

раньше было написано:

«Товарищ.
Статус прекращён».

Секретарь

зачеркнул

последние два слова.

Подумал.

Добавил:

«Местонахождение
не определяется
по документам».

Ещё подумал.

И совсем

не по инструкции

написал:

«Проверять
по поступкам».

Потом выключил свет.

В пустом кабинете

остались

два слова:

Гражданин.

Товарищ.

Первое

защищало человека

от власти.

Второе

не давало человеку

стать чужим

другому человеку.

Ночью

никто

не выяснял,

какое из них

главнее.

---

Последняя запись по делу

На самом последнем листе

была обнаружена

рукописная фраза:

«Я стал гражданином.
Но никто не показал мне могилу
того товарища, которым я был.
И если я его не хоронил,
а он иногда до сих пор
поднимается во мне,
когда чужому человеку тяжело, —
может быть, он не умер.
Может быть, его просто
перестали вызывать по имени».