Внутри снаружи приход исход завтра всегда

1.

Движения как будто нет, оно замедленно и тщетно,
не процарапать пустоты ни голосом бумажным,
ни птичьим коготком, увяз, считай пропал,
а посему в тебе лишь присущем времени теряй себя
и обрывай замедленные жесты,
они не претендуют ни на что и, остановленные, мнятся откровеньем,
как то, чему заведомо не сбыться,
мне б с ритма сбиться, да мешает страх,
здесь нет повествованья ни о чём,
сакральна бытовая драма, навек сиюминутное страданье,
пространство нарочито неглубоко, и жестам тесно,
вытеснив слова, поймаешь воздух ртом,
ты рыба на песке, в силках ты птицей бьёшься,
но это всё внутри, снаружи тот же мир,
верней, война, борьба за несуществованье,
прости, я это кажется украл,
жест оборвать нетрудно, а теченье мысли
прервёт паденье.
Он шагнул в окно

2.

на детали поспешно распасться,
на молекулы – так хорошо,
перестанешь быть телом в пространстве,
станешь в вечности чьей-то душой,
не сказать, чтоб достойной, однако
далеко не последней в ряду,
помнишь, шли мы, и выла собака
на окраине в чьём-то саду,
так ей, бедной, отчаянно вылось
так ей плакалось в звёздной глуши,
словно это последняя милость,
всё прошло, ничего не случилось,
просто раны уже не зашить.

3.

вязнущий в колее
оком за окоём
облако боли твоей
плачет скупым дождём
узок судьбы карниз
словно запретный путь
ниц это просто вниз
мимо судьбы шагнуть
факт претворяя в фак
кто тебя сберегал
так это спорить в такт
каплям шагам богам
вниз головой повис
наоборот прочёл
сумрак как компромисс
вечера с тьмой ночной
словно спеша помочь
спишем всё на каприз
ночь это просто ночь
вниз это просто вниз

4.

когда это будет не будет
но мёртвый закат догорал
и мёртвой главою на блюде
зарубленный вечер лежал
кто вышел во тьму из тумана
и что из кармана достал
главой из плохого романа
зарезанный вечер лежал
кому это сбуде не сбуде
привидится всякая лжа
прохожий в поношенном худи
и девка танцует дрожа
какая холодная осень
с пустым шкандыбает ведром
и держит главу на подносе
и машет тупым топором
в асфальт этот город закатан
по мёртвое олово крыш
с тупыми мазками заката
постигнешь простишь промолчишь
но от постиженья увольте
в кровавом прощенье скользя
и в общем не надо о чёрте
поскольку о боге нельзя
а воздух устало качает
себя растерявших в ночи
и нам остаётся молчанье
мы как бы красиво молчим

5.

Невнятный некто, может быть, никто,
ты сам себе подашь не то пальто
и, тьму включая, выпадешь из дома,
где чей-то крик на ниточке повис,
ты полетишь куда-то вдаль и вниз,
себе во тьме всё менее знакомый,

а это просто непростая тьма,
а это горе, что не от ума,
как горький опыт, нажитый с ****ями,
с самим собой в бессмысленной борьбе
сквозь чью-то жизнь, прибитую к тебе
кривыми бесполезными гвоздями,

утешься, бро, ты, кажется, распят,
твой каждый атом ждёт полураспад,
во тьме оно интимнее и глуше
терять по меньшим, большим ли частям
на той земле, где мы с тобой в гостях,
проказой века тронутую душу.

6.

больное страшное порви и выбрось вон
как мы не слышим ни себя ни мира
одна война грохочет в пустоте
большое мёртвое смотри кричит и бьётся
о камни вниз и здесь не помнят птиц
и лиц не помнят и в упор стреляют
и ничего не зная о себе
здесь умирают и трава и камни
и не кричит землёй забитый рот

7.

лишённый живых примет,
я мёртв, как течёт вода,
здесь больше меня нет,
а меньше не здесь – да,
где жизнь утечёт в жил,
в ничто умалив суть,
поскольку язык лжив,
молчаньем не обессудь,
ненужный, как Бог даст,
зачем тебе жизнь в боль,
ненужный культурный пласт
разложит тебя вдоль,
но ты поперёк строк,
наперерез жил,
ты столько всего не смог,
но всё-таки жил. жил.

8.

а ветер дул
а ветер дул в него
и выдувал пространство
ровно в полночь
пространство сузилось
и он заснул в гробу
но вскоре ощутил
внутри пространство
до точки сжатым
у себя внутри
на острие иглы
сидели стаи
быть может ангелы
быть может вороньё
но медиатор может ли связать
тебя с потусторонним
если точно
есть в мире только эта сторона
запущенная стало быть пустая
когда взорвётся эта пустота
и породит ненужное пространство
кем станешь ты творец
мертвец кем станешь
а ветер дует
слышишь
он внутри