Подобие Мы

В Рождество или в будни, в пространстве, зажатом в тиски
коридора и кухни, где мебель хранит безупречность,
прорастает не близость, а холод глухой мерзлоты.
Два объекта в углу, обречённых на общую вечность,
продолжают вещать в пустоту.

Но на стыке частот
не рождается «мы». Только профиль в оконной раме
вырезает из воздуха частное, гордое «Я».
И зазор между нами
становится шире, чем память.

Это тяга к уюту — плохой, тектонический сдвиг.
Попытаться другого скроить под свои габариты,
сделать «удобным», как кресло, как старый пиджак,
чтобы чувства чужие лежали на полке забыты.

Тот, кто любит лишь собственность, путает близость и власть.
Он не слышит дыханья, идущего в такт или мимо.
И любовь здесь отнюдь не жила, а всего лишь сдалась,
став подобием дыма, который рассеялся мнимо.

Разрушение связей — не взрыв, а падение штор,
вычитание звука из комнат, где двое остыли.
Там, где зрелости нет, остаётся лишь ветхий повтор:
человек, превративший другого в подобие пыли.