На день КМНС

"Летом грязь, а зимой заносы,
Тундра топкая, словно студень.
Караулит лиман торосы,
Ни пройти, ни проехать людям."
Виктор Кеулькут.


Полярный сумрак охватил
Оленеводов скудный стан.
Всех, кто родился здесь и жил
Оберегал вожак-шаман.

Яранги стужа обметала,
Олень, копытя, голодал,
Ни ягеля, ни дров не стало,
Шаман затеял ритуал.

Сегодня праздник северян.
Напился жертвенной крови
Полубезумный жрец-шаман,
Неистов, с кем-то говорит.

Он говорит с тем существом,
Что жило с млечности земли.
С океаническим ли злом?
Иль с духом тундры и любви?

Он что-то тихо бормотал
У ритуального огня,
Потом, нахмурясь, резко встал,
Внимание к себе маня.

"Наш покровитель Ыптылмнгхас
Отверг дар важенки, и хоть
Не отказался он от нас,
Желает человечью плоть.

Двух добровольцев я прошу
Прийти к сокральному огню,
Жертвенну чашу поднесу
И Ыптылмнгхаса накормлю".

Они явились в тот-же миг,
Забыв и о родах, и крови,
Когда призвал коварный крик
Свой чум спасать, забыть о боли.

Один чукот-оленевод,
Достойный в племени весьма,
Другого инуитский род,
На стан прибился лишь едва.

До пояса обнажены,
В нерпячьих бриджах ниже пупа.
Пред схваткою поражены,
Исход и вечность ниоткуда.

Их лица - северный гротеск,
Как из-под скульптора резца.
Зрачки отображают блеск,
Резки скулы, узки глаза.

Китовым жиром умастив
Их обнажённы телеса,
Под ноги взгляды потупив,
Ушли девицы в обвеса.

Смешав кровь с огненной водой
Шаман им чашу передал,
Кропил на головы рукой
И пожевать мантака дал.

Ладони в плечи уперев
Смертельный танец начался.
Подсёк чукот, слегка присев,
А инуит расслабился.

Однако, сделав выброс силы,
Он встал, сбивая чукчу с ног.
От колыбели до могилы
Коварный рок черту предрёк.

Упал чукот, виском ударясь
Об острый камень очага,
Сознание в глазах теряя
Рефлексом дёргалась рука.

      * * *

Шаман гортанно завывал,
По капле уходила жизнь.
Огонь в яранге затухал,
Пурга с ненастьем улеглись.

Анадырь,2026 г.