Это годы летящие...

 
  Солнце острое, невозможное взгляду. Холодок ветра заползает под воротник куртки, знобит тело. Косточки пальцев замерзают даже в перчатках.
  Дорога в бор усыпана битым стеклом – это блестят под режущими лучами влажные листья, сосновые иглы. Так всё ровно выложено «стёклышками», что дорога немного ирреальна, искусственно мозаична. Там, где лист – вспышка ярка, там, где хвойная подстилка – матовое мерцание огоньков. Мягко потрескивает под колесом.
  Бор шумит безукоризненно ровно, и если остановиться в пути и вслушаться, то становится печально. Есть что-то тоскливое в осенней монотонности бора.
  На берегу реки, у Косы, ветру вольнее, и он согрет солнечными просторами. Что глядеть на воду, что на солнце – равно невмоготу. Ветер живой, говорящий, чувственный. Чем дольше стоишь на высокой Косе, тем пронзительнее слышишь его душу. А вот язык разобрать трудно… Но кажется мне, что говорит он уже на предзимнем языке. Глаза слезятся от ветра и света, а на сердце немного беспокойно от сильного и отчуждённого от меня пространства, как будто я стою раздетый перед ним и слабый. Это возраст, это годы летящие, это - ещё одна осень...
  Выдающиеся в воду мыски занесены берёзовым листом, а вокруг них покачивается, пузырится грязная пена. Какого только сору осеннего в нём нет!
  А до Косы передо мной на дороге стоял неподвижно дрозд и не торопился улетать от меня. Я был совсем рядом, когда он засеменил от меня, не взлетая. Так продолжалось трижды. Потом он вспорхнул, перелетел на пару метров вперёд. И только тогда я увидел, что у него не хватает оперенья левого крылышка. Наконец, он с трудом поднялся с дороги и сел на нижний сук ели.
  Я представил его гибельное одиночество в холодной и голодной осени, и мне стало не по себе.
  Поздняя осень сродни молитве. Бьются на ветерке последние листья. Облака к полудню поднимаются всё выше и выше и теплеют. Сохнут и гаснут травы. А нищие речные дали щемяще отдают молитвенными картинами Нестерова.
  Ночами высыпают крупные звёзды, и в моем окне отчётливо виден пояс Ориона. Звёзды зовут не спать, зовут к себе.