оpus 53

Человек думает о чёрных дырах
постоянно. Курит ли, пьёт,
двор метёт, на заводе стоит у станка,
мечтает, любит, заложник венка.
В тишине или шуме, он под властью
этих раздумий. На свободе, в неволе,
в отсутствии мысли, в квартире или доме.
В общем неважно.
Эпатажно то, что ты влюблена в девушку,
это приятно, и особенно опрятно.
Строгость твоя разбивается о рифы
румянца. Паяцы, грим наносят,
смущаются. Возвращается время, где
крик становится похотью.
Могу ли я быть твоим избранником,
когда саксофон звучит как труба.
Делакруа передал прекрасный зелёный,
пока Христос спал.
Опал, цвету которого ты молишься,
похож на тоску.
Нам нужно напиться, чтобы смелее стать.
Стать и грация подобна унынию..
Между женской правотой и гордынею
ты выберешь смерть.
Как не презреть того, кто в фетишах своих
отвратителен?
Так ли груб ребёнок в отношении своих родителей,
когда взрослей строит стены,
и разрушает систему?
система- тоже ребёнок,
который боится темноты и мрака
и строит из страха
такие же стены,
как ты.
Дыра чёрная- не смерть, -
место, где время
перестаёт быть виной.
Там нет ни отца, ни матери,
ни фетиша, ни фетишиста,
только притяжение,
которое сильнее любви
и честнее её.
Говоришь: «выберу смерть»,
но смерть - это тоже девушка,
в которую кто-то влюблён,
и она отвечает взаимностью
только тем, кто не просит.
А я прошу, но время уносит.
Я прошу тебя быть (ты, будто не слышишь),
даже если быть-
это просто привычка
(тяжело дышишь, не могу понять, нравится или нет)
падать в одну и ту же дыру,
курить, пить,
мести двор, стоять у станка, (ответа нет)
и думать о чёрных дырах
как о единственном месте,
где нас не разделят
на правых и гордых,
на паяцев и святых,
на родителей и детей.
Выпьем же,
чтобы стать смелее,
и станем  -
не грацией, не унынием,
а тем зелёным, почти фталевым,
который Делакруа
оставил на память
спящему Христу
и тебе.