На столе от огарка истлевшей свечи

На столе от огарка истлевшей свечи
На письмо в танце блики ложатся.
Очень юная барышня в зимней ночи
Наклонилась, чтоб в буквы вчитаться:

«Ваших рук теплоту и чарующий взгляд
В своём сердце храню, как святое.
Может, я и мальчишка, но русский солдат,
Не вините, ведь время такое.

Просто верьте и ждите с победой домой,
Это долг, и не вижу иного»...
И слеза на щеке: «Юный мальчик вы мой», —
И во взгляде упрёка ни слова.

Может быть, так читала той лютой зимой
Героиня картины в музее,
И держала, слегка онемевшей рукой,
Саблю острую и портупею,

Что принёс накануне седой офицер
И, в дверях потоптавшись несмело,
Вопреки протоколу галантных манер
Протянул ей, припав на колено...

Всё дышало вокруг этой болью немой,
Прорывавшейся сквозь дни и время.
И художник своею умелой рукой
Сохранил нам нелёгкое бремя

На дрожащих плечах этих юных особ,
Затерявшихся в створках эпохи...
И лихой офицер, и стрельба, и окоп,
И последние нежные вздохи.