О нас с тобой, моя Женщина 23 Колобок Побег Смерть

Куртизанка вселенной, вальяжная ночь
Прилегла
На луну, что в пруду, на дорожную тёплую
Пыль.
Без витрин и неона — тишина, что проснуться
Невмочь.
По росе деревенской бредут небылицы и быль.

Лепетанье сверчка очень хрупкое, как из фарфора.
По садам соловьи не поют — отсырели свирели.
И туманы сползают к воде с ближнего косогора
И кружатся опавшие листья в осенней метели.

Дед кряхтит на печи —бабка тоже не спит
Онемевшая ночь — лишь калитка скрипит.

А с утра! Старику вкусного захотелось
В нетерпении сбросил свой заслуженный френч.
Колобок, мать его, чтобы пилось и елось,
Испеки его, бабка, мне на утренний ленч.

А муки где же взять, чать подъели небось.
Веник в сенцах возьми, помети по амбару.
И скребла, и мела, горсти три набралось —
И готов колобок свежий, с пылу и с жару.

Неприятность свалилась, видимо, неспроста:
Крест давно не целован — позабыли Христа.
Вроде мелочь никчемная —смешно говорить,
А рядить и не надо —неча лихо будить.

Колобок убежал! Так его перетак.
Там муки на копейку, а расстройств — на пятак.
Бушевал дед, грозился, матерился, как бог,
А старуху свою все же не уберег.

Наша бабка слегла — и не ест, и не пьёт,
Третий день в потолок низкий смотрит — молчит.
Старый рядом сидит — третий день напролёт,
Заболевшей старухи сердце реже стучит.

— Не отдам! Не отыщешь такой в целом свете!
Я с тобой быть всегда в этой жизни хотел.
Да у нас же хорошие, Нюрочка, дети,
Они едут уже, а я не успел.

Сказать, как любил, — сейчас, не потом,
Тобой восхищался — в тебе моя сила.
Глаза отворила и мужа крестом
Нательным своим, как смогла, осенила.

И
По
Миру
Живых
Слышен
Вопль,

Раскатился от ада до рая.
Обвалилась родная консоль
А за нею вслед —и запятая.

Точка жирная, как приговор
И его вряд ли кто-то осудит.
Завершился роман и ушёл за угор
И страниц в нем уже не прибудет.